Она ласково улыбнулась и кивнула.
Протянув на стол Се Циншань кусок хлеба, она подумала о том, что супермаркет всё-таки находится на некотором расстоянии от столовой. Она прекрасно всё это понимала, а потому, поглаживая лежащий в руке хлеб, тихонько усмехнулась.
— Я ведь могла сходить и купить его для тебя, — её голос был ни громким, ни тихим, и в нём сквозила лёгкая нотка растерянности.
На мгновение Чэн Ичунь растерялась, не зная, что ответить. Подумав с минуту, она лишь запинаясь произвела:
— Т-тогда в следующий раз давай сходим вместе.
Было во всём этом какое-то странное ощущение, но в чём именно заключалась странность, она никак не могла понять.
Поколебавшись немного, она всё же отозвалась:
— Угу.
***
Когда закончилась вечерняя самоподготовка, было уже без десяти девять. По ночам всегда дул ветер, а в разгар суровой зимы холод пробирал до костей. На них были лишь тонкие школьные форменные куртки, и при выходе на улицу обе невольно задрожали от озноба.
Уличные фонари горели почти все до единого, отбрасывая на асфальт бесчисленные тени. Звуки смеха не умолкали, доносясь издалека, казалось, этому шуму не будет конца...
По дороге в общежитие ветер легко раскачивал пряди волос, его свист проносился прямо у самого уха. Се Циншань спокойно произнесла:
— Работы проверяют медленно, результаты, наверное, появятся только послезавтра. Зато завтра будет поспокойнее, удастся нормально пообедать.
— Думаю, всё не так уж плохо, по крайней мере, на проходной балл наскребу, — Чэн Ичунь опустила взгляд, уставившись на две слившиеся на земле тени. — Завтра всё-таки стоит одеться теплее, погода становится всё холоднее.
Услышав это, та тронула уголками губ едва заметную улыбку и бросила короткое:
— Хорошо.
Тени переплетались, выглядя донельзя близкими. Чэн Ичунь засмотрелась на них, погрузившись в задумчивость, и лишь спустя долгое время отвела глаза. Открыв дверь комнаты, она нос к носу столкнулась с Юань Мэнхань. Та окинула их обеих презрительным взглядом, не став затевать лишних ссор, просто обошла стороной и вышла.
Пережив всё, что случилось сегодня, Чэн Ичунь окончательно потеряла к ней всякую симпатию, считая эту девчонку просто невыносимой...
Школ с отдельными санузлами в комнатах было не так уж много. Чэн Ичунь спокойно умылась и уже забралась на кровать, когда увидела, что та возвращается. В руках Юань Мэнхань держала огромный букет живых цветов и стакан с молочным чаем — такие вещи в школе обычно не водились, если только их не привозили извне.
Получив урок один раз, девушка стала умнее: на сей раз они не стали обращать на неё внимания. От этого Юань Мэнхань разозлилась ещё сильнее и принялась голосить на весь угол, изрядно досаждая обеим.
— Почему вы на меня не смотрите?! Вы что, завидуете, что у меня есть парень?! — она со злости швырнула букет о стену, и множество лепестков разлетелось вокруг. Лицо её раскраснелось от гнева, грудь тяжело вздымалась.
Заводить романтические отношения в старшей школе строго запрещалось, за этим следили неусыпно. И теперь она вовсю орала об этом сама, будто боялась, что кто-то ещё не знает про её бойфренда.
— (...) — Чэн Ичунь пришла сюда учиться, а не терпеть издевательства. Она приподнялась на постели, недовольно нахмурившись, спустилась на пол и босиком встала на холодный кафель. От накатившей стужи она невольно шумно втянула воздух: — Ссс...
Чью-то руку перехватило теплым пальцами, и легким рывком её усадили обратно на кровать. Се Циншань поджала ноги по-турецки, убрала руку и сказала:
— На полу холодно.
Эти три внезапно брошенных слова согрели сердце.
Она повернула голову и бросила на Юань Мэнхань ледяной взгляд:
— Хочешь спать — вали на кровать, не хочешь спать — вали на улицу.
— Вы опять меня обижаете! Завтра я всё расскажу завучу! — Юань Мэнхань в отчаянии опустилась на корточки и зарыдала. Голосила она так громко, что у обеих заложило уши.
— (...) — Жаловаться завучу, опять жаловаться завучу... — возмущенно выдала Чэн Ичунь. — Завуч тебе отец родной, что ли, чтобы чуть что бегать к нему? Сама не устала, так других изводишь.
Смотреть нельзя, не смотреть тоже нельзя — она что, добивается, чтобы все вокруг ослепли?
Юань Мэнхань не блистала красноречием, а от колких слов у неё и вовсе пропал дар речи. Подняв зареванное лицо с пола, она увидела, как слезы намертво приклеили растрепавшиеся пряди к щекам, придавая ей крайне жалкий вид. Она яростно сделала большой глоток из стакана с молочным чаем, после чего, больше не обращая на них внимания, взгромоздилась на свою кровать и завалилась спать.
— (...) — Нет, погодите, неужели нельзя просто сменить комнату? Дело даже не в конкретном человеке, просто находиться здесь дольше было выше сил.
Словно угадав её мысли, Се Циншань заметила:
— Не получится. Остальные комнаты забиты под завязку, а даже если б и было место, никто туда переводиться не захочет.
Теперь всё встало на свои места: выходило, что они вдвоем просто полнейшие стрададелицы!
В глазах читалась едва уловимая безысходность. Се Циншань утешающе похлопала её по плечу:
— Если совсем невмоготу, можно оформить приходящий режим.
Ммм?! А это мысль, и довольно неплохая. В глазах Чэн Ичунь мгновенно вспыхнул огонек. Повернувшись к соседке, она уставилась на неё так, будто безмолвно спрашивала: а ты перейдешь на домашнее проживание? Если да, то я с тобой.
Отказываться от ночевок в школе разрешалось всем, кроме учеников выпускного класса. Единственное неудобство заключалось в том, что ложиться приходилось поздно, а вставать — чуть раньше обычного.
Се Циншань легонько улыбнулась и коротко бросила:
— Можно. До появления здесь этой особы она и помыслить не могла о том, чтобы отказаться от интерната, но теперь её появление почему-то словно сломало устоявшиеся законы её привычного мирка.
Казалось... ради этого человека она была готова стерпеть что угодно. И пусть они были знакомы совсем недолго, в душе уже поселилась прочная, нерушимая привязанность...
Всё вокруг неуклонно двигалось к лучшему.
Обменявшись еще несколькими фразами, Чэн Ичунь снова легла спать. Шторы заддвигать не стали, и стоило задрать голову, как прямо за окном открывался вид на сияющий белый диск луны в окружении россыпи ярких звезд.
Прозвенел утренний будильник на пять пятьдесят. Чэн Ичунь с закрытыми глазами принялась натягивать одежду — в такое время доросла каждая минута, можно было бы еще чуть-чуть подремать. Чтобы не замерзнуть, она нарочно надела свободную оранжевую толстовку — теплую-теплую. Остатки сна окончательно улетучились, как только ледяная вода коснулась кончиков пальцев: горячей воды в кране по утрам отродясь не было. Перетерпев стужу и кое-как умывшись, она вышла из умывальни и обнаружила, что Се Циншань уже полностью собралась и ждет только её.
Та сегодня тоже утеплилась, надев точно такую же оранжевую толстовку в тон к наряду Чэн Ичунь. Переглянувшись, они улыбнулись друг другу и зашагали к выходу из общежития.
Добравшись до спортивной площадки, ученики их класса уже выстроились в шеренгу. Обе заняли места в самом хвосте колонны, и лишь когда побежали, увидели спешащую Чэнь Юйсюэ, которая стремглав пристроилась рядом с Чэн Ичунь.
Улыбнувшись, та поздоровалась:
— Ичунь, с добрым утром!
— С добрым утром, — вежливо отозвалась Чэн Ичунь. Заметив, что её собственный тон прозвучал немного сухо, она поспешила добавить: — Спасибо за вчерашний хлеб, было очень вкусно.
Та смущенно опустила глаза, улыбнулась и отмахнулась:
— Главное, чтобы вам понравилось, я уж боялась, что вы не любите такое.
Затем, вытянув шею вперед, она обратилась к Се Циншань с другого края:
— Циншань, доброе утро!
Се Циншань явно не ожидала, что её кто-то назовет по имени. На секунду она опешила, но тут же спокойно ответила:
— Угу, доброе.
В голове у Чэн Ичунь родилась шальная идея. Лукаво сверкнув глазами и нарочито изменив голос, она растянула гласные:
— Цин~ шань~ сестрён~ ка~...
Се Циншань: (...)
Идшая рядом Чэнь Юйсюэ не удержалась от смеха и поддразнила их:
— Вы сейчас прямо как парочка влюбленных.
При слове влюбленные обе мгновенно умолкли. Эта фраза прозвучала как какое-то табу: на душе у Чэн Ичунь стало неприятно скрести. Хотя она понимала, что это всего лишь шутка, сама она никогда в жизни не смогла бы увлечься девчонкой.
В тот самый момент она мысленно поклялась: если вдруг и вправду влюбится в девушку, то купит Юань Мэнхань снеков ровно на триста юаней!
Для обычного старшеклассника триста юаней — сумма немалая, по крайней мере, Чэн Ичунь считала именно так.
Отбегав утреннюю разминку, они даже не стали завтракать, а сразу направились в учительскую к классному руководителю. Честно говоря, с самого поступления в школу она ещё толком не видела лица своего классного. Но когда секунду спустя дверь открылась, увиденное повергло Чэн Ичунь в глубочайший шок.
Потому что... завуч оказался не просто завучем. Он еще вел математику в третьем классе и по совместительству был их классным руководителем.
Чэн Ичунь: (...)
Завуч, а у вас на редкость много должностей, вы наверняка любимчик директора.
Мысленно протянула она.
Но, возвращаясь к делу, обе подробно, без утайки выложили ему всё как есть. Завуч тоже выглядел озабоченным.
— Ну послушайте, д-до экзаменов осталось чуть больше года, я понимаю ваше состояние... Давайте пока погодим, дайте мне всё обдумать, а там я вас позову, ладно? — затем он перевел взгляд на Се Циншань: — Найти настоящего друга непросто, так что цените друг друга и берегите.
(...)
От первой половины фразы у Чэн Ичунь на сердце будто камень рухнул. Это означало, что пока завуч не примет окончательное решение, ей придется жить с этой чокнутой еще невесть сколько дней... Одно лишь воспоминание об этом заставляло её чувствовать себя на грани срыва.
***
С того визита в учительскую прошло несколько дней, и Юань Мэнхань вела себя тише воды ниже травы, ни разу не устроив ни единого скандала. Все понимали: тут явно не обошлось без вмешательства завуча. На самом деле большинство школ в принципе не одобряли приходящий режим, опасаясь, что это помешает учебе.
Сегодня был последний день пребывания в интернате. Погода стояла значительно теплее предыдущих дней: легкий ветерок освежал, но не обжигал холодом, а после утренней зарядки даже стало жарковато.
Едва они вернулись в класс и уселись за парты, к ним подбел Е Си. Его раскрасневшиеся щеки выглядели так, будто у него поднялась температура, и он уперся обеими руками о парту Чэн Ичунь.
Он выпалил:
— Мы с Чэнь Юйсюэ завтра собираемся погулять, пойдете с нами?
Учитывая, как тяжело далась эта рабочая неделя, выбраться куда-нибудь на выходных было вполне неплохой идеей, поэтому она кивнула, даже не задумываясь. На лице Е Си тут же промелькнула радость, и его взгляд переместился на соседку.
— (...) — поймав этот взгляд и немного подумав, Се Циншань наконец коротко бросила:
— Хорошо.
— Ладно, тогда у нас всё решено... решено железобетонно! — Е Си хлопнул в ладоши, скрепляя уговор, и заговорщицки подмигнул. — Чур, не передумывать!
— Не передумаем, как раз отдохнем немного. Это отличная возможность привыкнуть к новой обстановке, — улыбнувшись, ответила она.
Достав из парты учебник к следующему уроку, Се Циншань повернулась к нему и поправила:
— Вообще-то говорят условлено раз и навсегда.
Е Си, уже было собравшийся повернуться назад, так и замер на месте. Мысленно он выругался: в следующий раз ни за что не станет вворачивать умные фразочки! У него и без того ума палата, а с такими попытками он выглядел полнейшим невеждой.
Неловко усмехнувшись, он закивал:
— Да-да-да, в следующий раз обязательно скажу правильно.
Черт! Никаких следующих раз!
На уроке завуч вошел в класс со стопкой недавних проверочных работ. Достав из кармана тюбик с клеем, он прикрепил самый первый лист с результатами прямо к стене. По многолетнему опыту ученики с первого взгляда поняли: это был общий рейтинг.
Атмосфера в классе мгновенно накалилась.
Мелкие, плотно набитые строчки текста могли разобрать только те, кто сидел на первом ряду, а сидевшим на последней парте двоим об этом оставалось только мечтать.
Завуч откашлялся:
— По сравнению с прошлым разом есть определенные успехи. Это заслуживает похвалы, продолжайте в том же духе.
Услышав это, сидевшие за партами тихо выдохнули. Чэнь Юйсюэ подняла руку, встала и спросила:
— Завуч, мне отсюда не видно списка, подскажите, кто занял последнее место?
Она сидела на самой первой парте, и по логике вещей не видеть ничего просто не могла, что вызвало у Чэн Ичунь легкое недоумение.
— Последнее место вечно у Е Си, она каждый раз задает этот вопрос, — вполголоса пояснила Се Циншань.
http://bllate.org/book/30908/3767760
Готово:
