Прошло немало времени, прежде чем Сунь Мяньчи постепенно успокоился и здраво рассудил: во всяком случае, Цзи Сяо не знает о его истинной личнойчности, так что пока он будет крепко держаться за своё прикрытие и лишь потом предложит расстаться, никаких проблем не возникнет.
К тому же он мужчина, а человеком, с которым Цзи Сяо состоит в виртуальных отношениях, является «девушка», так что Цзи Сяо ни за что и никогда до этого не догадается.
Сунь Мяньчи бесконечно радовался тому, что во время сетевого романа с Цзи Сяо не предоставил ему никакой информации, кроме своего адреса проживания, иначе всё было бы и впрямь кончено.
После этих раздумий тревога на душе Сунь Мяньчи немного улеглась, и тут в этот самый момент на телефоне внезапно всплыл входящий голосовой вызов от Цзи Сяо.
Он осторожно проверил, с какого именно аккаунта идет звонок, после чего настроил устройство для изменения голоса и принял вызов.
Судя по голосу, Цзи Сяо был в прекрасном настроении: Мяньмянь, я только что отлучался по делам, а возвращаясь, увидел на пути, что купленная тобой бас-гитара прибыла, как раз заберу её с собой.
В воображении Сунь Мяньчи мгновенно всплыл ледяной, крутой образ Цзи Сяо в сегодняшней дневной репетиционной.
С трудом связав эти два образа воедино и кое-как привыкнув к мысли об этом, он неуверенно протянул: — Вот как.
Со стороны Цзи Сяо донеслись шорохи и возня — должно быть, он распаковывал посылку, и голос звучал глуховато: — Мяньмянь, как ты отыскала эту марку? Она не особо на слух, если кто-то не увлекается басом, возможно, даже и не знает.
Дух Сунь Мяньчи в мгновение ока напрягся, он испугался, что Цзи Сяо заметит неладное: — А, я, я в интернете нашла, искала довольно долго.
Цзи Сяо удивленно произнес: — Пр... правда? Ты так постаралась.
— Пустяки. — Сунь Мяньчи неловко усмехнулся: — Тебе нравится?
— Нравится, конечно нравится. — Цзи Сяо принялся собирать инструмент и настраивать струны: — Я сейчас сыграю тебе вживую.
Сунь Мяньчи пропустил это мимо ушей, тщательно обдумал всё и продолжил допытываться: — Насколько сильно?
Изначально Сунь Мяньчи хотел прощупать намерения Цзи Сяо, поскольку смутно знал, что музыка имеет для того огромную важность. Если Цзи Сяо настолько сильно любит эту бас-гитару, то, возможно, если он заговорит о расставании, степень принятия со стороны Цзи Сяо окажется чуть выше.
Однако Цзи Сяо повел себя совершенно противоположным образом: помолчав какое-то время и словно подбирая формулировки, спустя мгновение он выдал сдержанный и чудноватый ответ: — Люблю так же сильно, как тебя.
Сердце Сунь Мяньчи ёкнуло.
Хотя слова любви Цзи Сяо лились словно мёд, у самого него шея покрылась ледяным холодом, и некстати вспомнилась старая крылатая фраза сетевых субкультур.
Чем сильнее любишь, тем больнее ранишь.
Дело дрянь.
Ему ни в коем случае нельзя заводить разговор о расставании напрямую. При нынешнем состоянии Цзи Сяо, если тот вдруг откажется и заявится к нему домой, а потом обнаружит, что он парень, глядишь, и жизни лишиться можно.
Если же Цзи Сяо воспылает праведным гневом и вывалит всё в интернет, его и вовсе заблокируют еще до дебюта.
Сунь Мяньчи снова начал тревожиться.
В трубке Цзи Сяо долго не дожидался ответа: — Мяньмянь, почему ты ничего не говоришь?
Потеряв нить мыслей, Сунь Мяньчи захотел завершить вызов: — Эм, у меня тут внезапно кое-какие дела, надо идти, сброшу пока.
Цзи Сяо на мгновение замер и сказал: — Тогда я позвоню тебе вечером, как освободишься.
— Пока не нужно, у меня, наверное, и вечером будут дела. — Чтобы не проколоться, Сунь Мяньчи добавил: — Я сам поищу тебя, когда освобожусь.
Цзи Сяо отозвался: — Хорошо...
Собеседник еще не успел договорить, как Сунь Мяньчи сбросил звонок, поднялся с места и принялся из стороны в сторону мерить шагами комнату в поисках выхода.
Пройдя так несколько кругов, его осенила внезапная догадка.
Сейчас заводить разговор о расставании не с руки, зато можно действовать постепенно!
Взвесив всё, Сунь Мяньчи решил намеренно игнорировать Цзи Сяо и устроить ему холодную войну.
Хотя этот метод был крайне аморален, он действительно работал, да иного выхода, кроме как поступить так, у него не оставалось.
Открыться напрямую — последствия будут слишком тяжелыми.
Расставаться, скрывая свою личность — тем более неприемлемо.
Не будь Цзи Сяо новоприбывшим соратником по группе, Сунь Мяньчи ни за что не стал бы выбирать такой путь.
Сунь Мяньчи считал, что немного разбирается в характере Цзи Сяо, и полагал, что тот обладает сильным чувством собственного достоинства и яркой индивидуальностью, поэтому долгое игнорирование со стороны партнера он точно не вытерпит.
Когда настанет подходящий момент, он сам разумно поднимет тему расставания.
В таком случае Цзи Сяо не узнает его истинную личность, а лишь решит, что в сетевом романе его бросил бессердечный человек.
Просто безупречно.
Приняв окончательное решение, Сунь Мяньчи вплоть до самого вечера так и не ответил Цзи Сяо.
Цзи Сяо, видимо, решил, что тот действительно занят, поэтому не стал звонить, а лишь отправил пару сообщений.
Сунь Мяньчи не хотел выказывать это слишком явно и под предлогом сильной усталости отписался, что ложится спать.
На следующее утро Сунь Мяньчи разбудил звонок будильника.
Несколько лучей утреннего солнца пробивались сквозь щель в занавесках и падали на постель, отбрасывая золотистые тени.
Нахохлившееся одеяло шевельнулось: Сунь Мяньчи этой ночью выспался так себе, его клонило в сон, и даже не открывая глаз, он вытянул руку, выключил будильник и продолжил спать.
Проснулся он естественным образом лишь ближе к полуденному часу. Потянувшись, он нашарил под подушкой телефон, чтобы посмотреть время.
В темной комнате Сунь Мяньчи включил аппарат, и глазам стало больно от внезапного света.
Убавив яркость и даже не успев ввести код разблокировки, он заметил на экране блокировки несколько непрочитанных сообщений, и все они были от Цзи Сяо.
Потерев глаза, Сунь Мяньчи зашел внутрь и вгляделся в экран.
9:05
Prelude: [Встала?]
9:45
Prelude: [Похоже, вчера ты и впрямь сильно устала.]
Prelude: [Как проснешься, дай знать.]
Последнее сообщение пришло в десять пятнадцать, десять минут назад, и состояло лишь из одного стикера.
Prelude: [Жалость.jpg]
Подумав немного, Сунь Мяньчи отложил телефон, проигнорировав его, встал, заправил постель и отправился умываться.
Когда он вернулся, вытирая лицо салфеткой для умывания, то увидел на телефоне пропущенный вызов — от Цзи Сяо.
Лишь после этого Сунь Мяньчи неторопливо набрал ответ: [Только встала.]
Как только сообщение ушло, собеседник словно караулил у телефона и тут же перезвонил.
Сунь Мяньчи даже смотреть не стал: сбросил вызов, не дожидаясь секунды.
Вообще-то во время этих отношений Сунь Мяньчи ради разоблачения истинной сущности подлеца-Цзи Сяо во всём ему потакал, давал максимум эмоциональной отдачи и практически не допускал ситуаций, когда оставлял сообщения без ответа или проявлял холодность.
В данный момент он как раз и решил сыграть на этой психологии Цзи Сяо, поэтому и придумал способ с холодной войной.
Пережив контраст чувств, со временем Цзи Сяо потеряет всякий интерес к этим отношениям.
На другом конце провода Цзи Сяо уставился на сброшенный вызов, сдвинув брови к переносице, и принялся снова и снова вбивать и стирать текст в диалоговом окне.
Prelude: [Что случилось, Мяньмянь?]
Сунь Мяньчи на ходу выдумал предлог.
Мяньмяньбин: [Я сегодня договорилась встретиться с подругой, она меня уже подгоняет.]
Цзи Сяо — то ли ему показалось, то ли нет — уловил, что тон Мяньмянь стал намного холоднее.
Prelude: [Хорошо, отлично провести время, малышка.]
Prelude: [Перевод: 10000]
Сунь Мяньчи, разумеется, не стал принимать перевод, оставив эти два сообщения одиноко лежать на экране.
Выходить из дома он не планировал, приготовил себе поздний завтрак, а покончив с едой, направился в кабинет, но в этот момент телефон снова звякнул входящим звонком.
На сей раз это был не Цзи Сяо, а его мать.
Сунь Мяньчи ответил: — Алло? Мам.
В трубке раздался любящий голос Тань Цинюань: — Мяньмянь, сильно ли ты занят в последнее время, есть ли деньги на карте?
— Есть. — Сунь Мяньчи на время отбросил Цзи Сяо на задворки сознания: — Мам, ты чего это вдруг мне позвонила?
Дом Сунь Мяньчи находился в том же городе, однако сам он не бывал дома уже больше полугода.
В отличие от созданного им поп-музыкального бой-бенда, в его семье из поколения в поколение передавалось искусство традиционной китайской оперы и классического танца; это была семья, которая весьма высоко ценила культурно-исторические традиции.
Если сравнивать эти две вещи, поведение Сунь Мяньчи хоть и не было откровенным бунтарством, но до послушного явно не дотягивало.
Именно поэтому, когда Сунь Мяньчи в своё время решил пойти учиться вокалу, домашние отнеслись к этому категорически против, а узнав позже, что он в одиночку собирается податься в шоу-бизнес, и вовсе отчитали его вдоль и поперек.
Особенно его отец Сунь Юаньшань: узнав обо всём, он пришел в ярость и прямо заявил, что если тот хочет стать певцом, то может больше не возвращаться в этот дом.
Сунь Мяньчи с малых лет отличался упрямым характером, а услышав такое, и вовсе уперся рогом и действительно не появлялся дома больше полугодия.
Позднее первой смягчилась мать: в конце концов, ей было жаль Сунь Мяньчи, и она время от времени позванивала ему и переводила деньги.
Если бы не помощь семьи, Сунь Мяньчи в ожидании возможности дебютировать давно бы умер с голоду.
Сунь Мяньчи знал, что все эти действия матери его отец за глаза наверняка молча одобрял, просто из упрямства не признавал этого вслух.
Тань Цинюань заговорила: — Да ничего особенного, просто через некоторое время у твоего отца будет первое выступление его старшего ученика, если будет время, возвращайся, как раз отвлечешься и посмотришь на празднество.
Сунь Мяньчи при этих словах усмехнулся: — Это папа велел мне вернуться? Он рядом?
В голосе Тань Цинюань послышался едва уловимый смех, но на вопрос она отвечать не стала: — У тебя есть свободное время?
Голос Сунь Мяньчи немного упал: — Мам, в этот период я и вправду порядком занят, не факт, что смогу выбраться.
По крайней мере, придется ждать релиза песни, а на это уйдет никак не меньше половины месяца.
Едва он договорил, как из трубки донеслись шорохи: его мать, судя по всему, отодвинула телефон подавно, и шум стал особенно отчетливым, проступили голоса двоих людей.
Мгновение спустя звук в динамике снова стал чистым, и Тань Цинюань произнесла: — Мяньмянь, это всё дела в твоем бой-бенде?
— Да. — Подумав, Сунь Мяньчи не стал упоминать о предстоящем дебюте.
— Ладно. — Сказала Тань Цинюань: — Сначала занимайся своими делами, не спеши.
— Угу. — Отозвался Сунь Мяньчи.
Мать с сыном поболтали о бытовых мелочах еще с десяток минут, после чего повесили трубку.
Закончив разговор, Сунь Мяньчи утолил жажду стаканом воды и снова вернулся в кабинет, где взял стоявшую в углу гитару, чтобы проверить строй и поймать привычный лад.
В то время, когда компания никак себя не проявляла, Сунь Мяньчи частенько подрабатывал на мелких заказах — писал для других тексты и музыку, а изредка выкладывал в Weibo собственные аранжировки и мелодии.
Изначально он планировал, что если от компании не будет никаких вестей, то впредь он станет писать песни сам, отбудет положенный по контракту срок до конца, а затем сменит продюсерское агентство.
К счастью, судя по всему, теперь в этом не было нужды.
В кабинете было светло, Сунь Мяньчи включил компьютер и отыскал исходные аудиофайлы — в них хранились три прежние песни их группы, он их давненько не слушал, и они казались слегка непривычными.
Не успел он толком позаниматься, как Сунь Мяньчи заметил оживший на столе экран телефона. Подумав, что это Цзи Сяо шлет ему весточку, он взял его в руки и обнаружил, что сообщение прислал Цзи Юньчжэн.
Цзи Юньчжэн: [Брат Мяньмянь, ты подписался на Цзи Сяо в Weibo?]
http://bllate.org/book/30907/3767670
Готово:
