Дуань Инсюань и Цинь Юйянь познакомились во дворце Фу Жуна. С первого взгляда они влюбились друг в друга и вскоре погрузились в страсть, всё чаще наведываясь туда.
Однако из-за могущества Фу Жуна Дуань Инсюань вынужден был сдерживать чувства. Чтобы не вызывать подозрений, он даже взял в жёны Янь Юй — служанку, которая, как и они, служила при том же дворе.
Именно с этого времени Янь Юй начала превращаться в злобную, одержимую женщину. Её характер становился всё мрачнее и болезненнее. Сперва она думала, что наконец обрела милость любимого, но вскоре поняла: попав во дворец, она фактически оказалась в холодном заточении.
Император почти каждый день наведывался в её покои, но ни разу не коснулся её. Более того, он жестоко открылся ей: его истинной любовью была её лучшая подруга Цинь Юйянь, а возведение её в жёны было лишь временной мерой.
Во всём остальном Янь Юй ни в чём не нуждалась — роскошь и почести были ей обеспечены. Но беда в том, что она искренне влюбилась в Дуань Инсюаня. С этого момента она всеми силами пыталась устранить Цинь Юйянь, желая заставить её страдать.
Этот поступок оказался безумно глупым: она навредила не только Цинь Юйянь, но и себе. Разгневав Дуань Инсюаня, она ещё и навлекла на себя гнев Фу Жуна.
Цинь Юйянь даже не пришлось поднимать палец: одного Фу Жуна хватило, чтобы довести Янь Юй до состояния, когда смерть казалась милостью. В конце концов Дуань Инсюань отправил её в холодный дворец, где её передали группе извращённых и жестоких евнухов с личным приказом: «Не убивать».
Её дальнейшая судьба была очевидна.
Сам Фу Жун также встретил ужасную кончину. Дуань Инсюань и Цинь Юйянь, действуя сообща, свергли его. Его раздели донага, повесили на городской стене, в рот вложили его собственный отрезанный «корень», после чего в течение сорока девяти дней подвергали публичному поруганию. Каждый день с него срезали по куску плоти, пока от него не остался лишь обезображенный ствол — «человек-пень». Его оскорбляли и плевали в него все, кто проходил мимо, и имя его навеки вошло в историю как символ позора.
Когда-то он был избранным судьбой, но провёл полжизни в роли могущественного евнуха, чтобы в итоге закончить жизнь в таком унижении. Тысячи и тысячи душ погибли от его рук — и теперь воздаяние настигло его.
Усвоив всю эту информацию, Су Сяо медленно открыла глаза. Её взгляд был ледяным и пронизывающе холодным.
Боль в теле уже была заблокирована системой. Помолчав некоторое время, Су Сяо задала системе вопрос, который давно её мучил.
— Почему объект покорения — евнух?
Система: «...»
[Система: Уважаемая хозяйка, разве ты не жаловалась в прошлых мирах, что у объектов покорения слишком высокие... эээ... потребности, и ты от этого устала? ╭(°A°`)╮]
Су Сяо внутренне холодно фыркнула.
[Су Сяо: «Устала? Да ладно! Впрочем, ничего страшного — лучше евнух, чем монах. Сколько очков покорения и очков мучения я получила в прошлом мире?»]
Система тихонько погладила себя по груди. Она чуть не выбрала для неё мир с монахом, но в последний момент наткнулась на этот мир с евнухом, способным перевернуть небо и землю. Найти такого могущественного, злодейского евнуха было куда труднее, чем отыскать распутного монаха из монастыря Шаолинь.
[Система: В прошлом мире ты заработала 16 000 очков покорения. Из них 10 000 — за успешное покорение главного злодея Цзянь Сычэна, по 3 000 — за Цзянь Вэй и Не Цзюньчжоу. Очков мучения — 18 000: 10 000 за полное уничтожение Цзянь Сычэна, по 3 000 за Цзянь Вэй и Не Цзюньчжоу, остальное — за Чжуан Юя, врача-кровопийцу и прочих мелких негодяев.]
Су Сяо поняла: даже если она сама не поднимала на них руку, но благодаря её вмешательству они получили ужасную кару — это всё равно засчитывалось в очки мучения. Усвоив это, она перевела внимание на Цюйвэнь и Цюймо, которые в этот момент жестоко избивали её.
Над головой всё ещё звучали язвительные оскорбления и угрозы:
— Две жалкие твари! Как вы посмели обмануть императора и императрицу-мать?! Император и императрица-мать — люди проницательные! Думали, что, намазавшись уродливо, избежите отбора и спасётесь? Да вы в своём уме?! Это прямое оскорбление государя! Когда я доложу об этом господину Ану, а он передаст императрице-матери, вас ждёт казнь девяти родов! Посмотрим, как вы тогда будете задирать нос, шлюхи!
Цюймо снова со всей силы пнула Су Сяо в живот. Удар был настолько сильным, что кишки словно переплелись. Су Сяо, корчась от боли, согнулась пополам, и на лбу выступила испарина.
Императрица-мать собрала всех служанок, чтобы выбрать двух для личного обслуживания «кровожадного самца» — императора. Именно поэтому Цюйвэнь и Цюймо помешали Янь Юй и Цинь Юйянь, насильно накрасив их в уродливые маски.
Императрица-мать, увидев их, сильно испугалась. За это обеих наказали тридцатью ударами палок, и полмесяца они провалялись в постели, не вставая. Выжили они лишь благодаря «закону неуязвимости главной героини».
Что до этих двух жертв — настоящих ничтожеств среди ничтожеств, — Су Сяо думала лишь одно: их мучение наверняка принесёт немало очков мучения. Нельзя позволить им умереть быстро — их нужно мучить долго и методично.
Цюйвэнь была в фаворе у главного евнуха императрицы-матери, господина Ань Дэфу. Тот не раз просил её стать его «супругой» (в союзе евнухов), но Цюйвэнь, мечтая попасть в постель императора, презрительно игнорировала его. Однако теперь, когда её выбрали для отправки к Фу Жуну, выбор стоял между ложем императора и вратами ада.
Цюйвэнь была не глупа — она быстро поняла, что ложе императора — это мечта, а ад уже ждёт за углом. Поэтому она пошла к Ань Дэфу и согласилась на его предложение, после чего и придумала заменить Янь Юй и Цинь Юйянь другими.
Цинь Юйянь уже потеряла сознание от побоев. Цюйвэнь подошла помочь Цюймо расправиться с Су Сяо. Когда очередной удар ногой уже летел в неё, Су Сяо слабым голосом произнесла:
— Не… не бейте… я пойду…
Цюйвэнь и Цюймо переглянулись, злобно усмехнулись и тяжело фыркнули.
— Однако… — Су Сяо медленно поднялась с пола и посмотрела на них. — Я пойду, но Цинь Юйянь — нет.
Её аура резко изменилась. В уголках губ заиграла зловещая улыбка, от которой обоим стало не по себе. Её взгляд скользнул по ним — не спрашивая согласия, а скорее отдавая приказ.
— Пусть вместо неё пойдёт Цюймо.
Голос был ровным, почти безэмоциональным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.
Цюймо на мгновение опешила, а затем её глаза вспыхнули яростью.
— Что ты сказала?! Тебе мало побоев, да?!
Она бросилась вперёд, занося руку для пощёчины.
Су Сяо легко уклонилась.
Цюймо, увидев, что даже с переломанной ногой Су Сяо смогла увернуться, сначала удивилась, а затем снова ринулась вперёд — но вдруг колени её подкосились, и она грохнулась на пол.
Су Сяо неторопливо подошла и присела перед ней.
— Малышка, не волнуйся, — ласково сказала она, играя прядью волос Цюймо, — теперь делай всё, как я скажу.
Она говорила так нежно, будто обращалась к возлюбленной:
— Сейчас ты сама будешь бить себя по лицу. Не останавливайся, пока я не скажу. И бей с той же силой, с какой била меня. Без обмана, ладно?
С этими словами она нежно улыбнулась и аккуратно заправила прядь за ухо Цюймо.
Цюймо смотрела на неё с ненавистью и ужасом, но её руки уже сами поднялись и начали хлестать по щекам.
— Шлёп! Шлёп! — Шлёп!
Звук пощёчин эхом разносился по комнате, заставляя сердца замирать.
Цюйвэнь с ужасом смотрела на Су Сяо. В её глазах читался страх — она будто впервые видела эту девушку. Отступая назад, она побледнела как полотно.
Су Сяо встала и вежливо, почти изящно кивнула ей.
Цюйвэнь не поняла, что означал этот кивок, но по коже пробежал холодок. Ей показалось, что за этой улыбкой скрывается нечто куда страшнее яда или змей. Глядя на Цюймо, которая всё ещё била себя, изо рта которой текла кровь, Цюйвэнь вдруг почувствовала, как сознание покидает её — и упала в обморок.
Су Сяо не обратила внимания на Цюйвэнь. Она присела рядом с бездыханной Цинь Юйянь, лениво подперев подбородок ладонью. На лице её играла едва заметная улыбка.
[Система: Хозяйка, а с Цинь Юйянь что делать?]
Цинь Юйянь...
Су Сяо холодно усмехнулась и пальцем приподняла подбородок девушки, внимательно разглядывая её. Надо признать, героиня — героиней: даже избитая до полусмерти, она оставалась ослепительно прекрасной.
Хотя, конечно, до неё, усиленной системой, ей было далеко.
Цинь Юйянь нельзя отправлять к Фу Жуну. По крайней мере — не сейчас.
Она ещё не заработала ни капли симпатии у объекта покорения. Как можно позволить главной героине опередить её?
Перевернуть ситуацию для неё — дело пустяковое. Но если можно сэкономить силы — зачем тратить их понапрасну?
Евнух? Ха! Ей совершенно неинтересно в это играть.
* * *
Атмосфера была мрачной и подавляющей, давя на сердца присутствующих.
На возвышении восседал человек с пронзительной, почти ледяной аурой и дьявольски прекрасным лицом. Его рост превышал девять чи, и он вовсе не походил на кастрированного. Су Сяо видела лишь чёрные сапоги и поджатые в них сильные икры.
Она стояла на коленях, держа спину прямо. Рядом дрожала Цюймо, лицо которой было сплошным синяком, но благодаря «маске», подготовленной Су Сяо, никто этого не замечал.
Цюймо вчера изрядно пострадала, поэтому сегодня вела себя тихо. Увидев Су Сяо, она отпрянула, будто увидела привидение, и не смела проявлять прежнюю наглость.
Су Сяо моргнула:
— Этот господин Фу… — она подыскивала слова.
Система тут же услужливо подхватила:
— Очень красив, правда?
Су Сяо лишь улыбнулась, не подтверждая и не отрицая.
[Система: Разве ты не веришь в мою честность? Даже если ищу евнуха, то обязательно самого красивого во всём мире! Фу Жун — самый прекрасный человек в этом мире. Даже Дуань Инсюань рядом с ним бледнеет, не говоря уже об остальных.]
Но Су Сяо интересовало не только это. Фу Жун был одержим совершенством, требовал безупречности во всём и был крайне раздражителен. Такие люди — самые непредсказуемые и трудные в обращении.
— О, неплохая реклама, — сказала Су Сяо. — Но скажи-ка… Ты вообще человек?
Система вздохнула и упорно продолжила:
— Очаровательные глаза, белоснежные зубы, изящная осанка, несравненная красота…
— Замолчи, — не выдержала Су Сяо.
Система: «...» (обижена ╰_╯)
Ань Дэфу стоял внизу, склонив голову, не смея и дышать громко, ожидая указаний господина Фу.
Хотя императрица-мать каждый месяц присылала ему служанок, и Фу Жун всегда принимал их без возражений, формальности всё равно нужно было соблюсти.
Однажды Ань Дэфу нарушил правила: привёл служанок, когда Фу Жуна не было во дворце, и ушёл. Вечером тех же девушек вернули императрице-матери — но уже на носилках.
Одну полностью ободрали заживо, превратив в кровавое месиво. Другую разорвали на части и сварили из неё густой суп.
Фу Жун тогда спокойно улыбнулся и сказал императрице-матери:
— Ваше величество знает: в моём дворце строгие правила. Без моего приказа никто не имеет права входить.
Эти слова звучали дерзко и вызывающе — «никто» включало в себя императора, императрицу-мать, принцев, принцесс и всю знать империи. Но никто не осмелился возразить. Императрица-мать так разъярилась, что её пальцы в рукавах судорожно сжались, но она сдержалась. После этого случая она три месяца провалялась в постели.
Это уже не просто извращение — это нечто большее.
Фу Жун долго молчал. Все замерли в страхе, не зная, что делать. И вдруг над ними прозвучал его неожиданно мягкий, почти ласковый голос:
— Тебя зовут… Юй-эр?
Юй-эр? Какое нежное обращение!
Ань Дэфу сразу просиял. Фу Жун никогда не проявлял такого интереса к кому-либо! Неужели он действительно обратил внимание на эту служанку? Он тут же начал усиленно подавать знаки Су Сяо.
Но Су Сяо проигнорировала его. Её удивило совсем другое — голос Фу Жуна.
http://bllate.org/book/3089/340610
Готово:
