Только войдя в класс, она увидела на учительском столе чашку горячей воды, а рядом — таблетки. Она вспомнила, как вчера во время урока лишь пару раз кашлянула, а дети уже запомнили это и проявили заботу.
Невозможно было остаться равнодушной. В сердце разлилось мягкое чувство умиротворения: учитель — это и впрямь самая благодарная профессия, в которой ярче всего проявляется ценность человека.
— Начинаем урок, — она положила учебники на стол, одарив детей привычной мягкой улыбкой.
— Встать! Здравствуйте, учитель! — юные, чистые лица детей сияли задором молодости. Их голоса слились в стройный хор, отчего с деревьев секвойи за окном с шумом вспорхнули птицы.
День снова выдался хлопотным. Гу Наньфэн, волоча уставшие ноги, медленно побрела обратно в учительскую. Большинство коллег уже разошлись, лишь немногие еще склонились над столами, готовясь к завтрашним занятиям.
Она тихо толкнула дверь, налила горячей воды и опустилась на свое место. Вдруг загорелся экран компьютера, раздался слабый звуковой сигнал.
Думая, что кто-то из учеников снова хочет поговорить по душам, Гу Наньфэн отпила воды. Она плохо спала, и врач давно советовал ей отказаться от чая.
Открыв сообщение, она увидела незнакомый, но в то же время такой знакомый аватар. Незнакомый — потому что они не общались много лет; с тех пор, как случилось «то самое», она и Чжися стали словно две параллельные линии, уходящие всё дальше друг от друга.
Знакомый — потому что когда-то они были лучшими подругами, делившими горести и радости, и забыть такое было невозможно.
В голове промелькнули обрывки воспоминаний, виски снова начали ныть. Ей пришлось отставить чашку и открыть окно диалога.
— Нань Фэн, я выхожу замуж.
Аватар собеседницы продолжал гореть, словно ожидая ответа. Пальцы Гу Наньфэн, лежавшие на клавиатуре, слегка дрожали.
Поколебавшись, она набрала самое обычное:
— Поздравляю.
Ответ пришел мгновенно:
— Помнишь, в университете мы договорились: кто бы из нас ни вышел замуж первой, вторая, даже если будет за тысячи миль, обязательно приедет, чтобы стать подружкой невесты.
Даже через экран она могла представить, как Чжися произносила эти слова — наверняка слегка встревоженно. Она всегда морщила нос, когда нервничала.
Пар от горячей воды осел на стеклах очков, отчего ее лицо на мгновение показалось размытым.
Гу Наньфэн горько усмехнулась. Ей хотелось написать: «Возможно, в этой жизни ты уже не дождешься того дня, когда я стану твоей подружкой невесты». Однако вместо этого она напечатала:
— Время, место? Мне нужно согласовать отгул с заведующим.
— Приглашения уже разосланы, завтра должны прийти, проверь почту. Отель Хайжуй Хуаюань в городе Б.
В этот момент настойчиво завибрировал телефон. Погруженная в свои мысли, Гу Наньфэн вздрогнула от неожиданности и поспешно ответила. Раздался низкий, спокойный мужской голос:
— Алло, Нань Фэн, ты закончила работу?
Он знал, что у нее есть привычка проверять тетради после уроков, поэтому рассчитывал время, чтобы ждать ее у школьных ворот. Прошло уже больше шести часов, и, не увидев ее, он решил позвонить.
— М-м… сейчас выхожу, — голос Гу Наньфэн звучал не так безмятежно, как обычно. Она на секунду замолчала, продолжая одной рукой печатать на клавиатуре. — Поняла, увидимся через три дня.
После того как она положила трубку, одна из близких коллег подшутила над ней:
— Опять твой парень? Каждый день ждет у ворот школы. Выходите поскорее замуж, пока молоды, легче будет родить. А после тридцати роды для женщины — всё равно что прогулка по вратам ада.
Гу Наньфэн лишь слегка улыбнулась уголками губ и убрала телефон в сумку:
— Мне кажется, это вы, учитель Ли, хотите второго ребенка?
За долгое время совместной работы все привыкли к тому, что, хоть она и не была разговорчивой, характер у нее был мягкий и покладистый, а профессионализм — настоящий. Поэтому коллеги охотно общались с ней.
— Учителю Гу ведь уже двадцать шесть или двадцать семь, верно? Я так беспокоюсь за тебя, словно твоя тетя.
Взгляд Гу Наньфэн на мгновение дрогнул, черные зрачки стали еще глубже, а улыбка на лице постепенно угасла.
— Я пойду, а вы продолжайте работать.
***
— Долго ждал?
Мужчина, прислонившись к дверце машины, курил. Огонек сигареты то вспыхивал, то гас в свете тусклого уличного фонаря. Увидев её, он затушил окурок и мягко улыбнулся:
— Нет. Поедем куда-нибудь поужинать или в кино?
— Давай поужинаем. В школьной столовой был только легкий перекус, я действительно проголодалась.
— Хорошо. — Мужчина обошел машину, чтобы открыть ей дверь, в уголках его глаз на мгновение промелькнула хитринка.
Убедившись, что она устроилась удобно и пристегнулась, он сам сел на водительское место, пристегнулся и тронулся с места.
— На Северном Первом кольце открылась новая кофейня, может, заглянем туда?
Гу Наньфэн слегка нахмурилась:
— Я не пью кофе.
— Я попробовал там десерты, они весьма неплохи. — Мужчина чуть повернул голову, глядя на неё, но она уже смотрела на неоновые огни за окном.
Он знал, что это означает согласие, и, влившись в поток машин, свернул на главную магистраль.
Город Х, в отличие от города Б, не страдал от бесконечных пробок в вечерний час пик, поэтому они быстро добрались до указанного места. Поскольку поток туристов в город Х с каждым годом рос, здесь, в переулках и на проспектах, одна за другой открывались роскошные заведения. Кофейня Шигуан не стала исключением: она заняла место на Северном Первом кольце, где земля ценилась на вес золота. Изысканный интерьер, ярко-красные диваны с высокими спинками, теплый желтый свет и тихая, тягучая музыка создавали атмосферу уюта и нежности.
— Здравствуйте, господин Ли, проходите сюда, пожалуйста. — Официант в черном жилете поприветствовал их и проводил к столику у окна.
— Господин Ли, как обычно, кофе Блю Маунтин? — Официант улыбался сдержанно и профессионально. Увидев кивок мужчины, он перевел взгляд на Гу Наньфэн. — А что для этой леди?..
— Просто чашку кипятка, спасибо.
Улыбка официанта на мгновение дрогнула, он поднял глаза на Линь Сюаня.
— Стейк средней прожарки, остальное как всегда.
— Хорошо, ожидайте, пожалуйста. — Официант закрыл меню и слегка поклонился.
Если бы Гу Наньфэн до сих пор не понимала причину его чрезмерной предупредительности, то грош цена была бы всем её двадцати шести годам. Но она лишь невозмутимо резала стейк на тарелке.
Её движения были ловкими, из-под слегка закатанных рукавов рубашки виднелись тонкие белые запястья. Теплый свет ламп смягчал её обычно холодные черты лица. Линь Сюань засмотрелся на неё, и одна только мысль о словах, которые ему предстояло произнести, заставила его сердце забиться чаще. Он чувствовал себя совсем как юнец, охваченный первым трепетом.
http://bllate.org/book/30881/3765341
Готово:
