Увидев, что наследный принц вернулся в таком опьяневшем от крепкого вина виде, евнух Сяо Лю тут же бросился вперед, но Янь Юнь жестом велел ему отступить и сам поддержал Ли Сихэ, провожая того прямо в спальню.
Это вино обладало долгим послевкусием. Ли Сихэ в тот момент был почти смертельно сонный, веки его с трудом открывались.
Янь Юнь уложил его на кровать, вздохнул, помог снять обувь, укрыл одеялом, затем задул свечи и вышел.
Пройдя прямо из Зала Совета и Книг сюда, он еще даже не ужинал. В этот момент у Янь Юня в желудке было пусто, а по дороге назад, проходя мимо цветочных клумб, он и вовсе почувствовал, как от аромата цветов у него тотчас заурчало в животе.
Он покачал головой, снова беспомощно вздохнул и быстрым шагом вернулся во Дворец Цинхэ.
Глава восьмая. Выкуп невесты
Летний день в июне выдался еще не слишком жарким. После утреннего доклада императору Ли Сихэ неторопливо прогуливался по саду Цзычжу. На сегодняшней утренней аудиенции император издал указ о бракосочетании, а сразу после ее окончания Янь Юнь куда-то исчез. Евнух Сяо Лю искал его повсюду, но никаких вестей не было.
Ли Сихэ вовсе не намеренно выпытывал сведения о передвижениях Янь Юня, просто с того самого дня, как тот произнес те слова в саду Цзычжу, он словно тень следовал за ним по пятам, целыми днями попадаясь на глаза, а в последние несколько дней странным образом куда-то пропал.
Немного почитав государственные доклады, Ли Сихэ все же чувствовал себя несколько удрученным. Не то чтобы он так уж сильно дорожил этим человеком, просто порой проступавшая у того одержимость заставляла Ли Сихэ думать, что Янь Юнь очень сильно дорожит им самим.
Однако теперь последовало исчезновение на несколько дней, а сегодня, получив брачный указ, он и вовсе растворился без следа, заставив Ли Сихэ затаить обиду в сердце.
Но злиться злостью, а оставаться с пустым желудком тоже нельзя. Сегодня солнце светило прекрасно, вел мягкий верок, и он отдал приказание накрыть обед прямо в саду.
Евнух Сяо Лю побежал вперед подавать угощения, а Ли Сихэ медленной походкой следовал позади.
Выйдя из беседки под сень вьющихся побегов, Ли Сихэ услышал хлопанье крыльев и перевел взгляд на источник звука.
Он увидел крупного гуся, который стоял против солнца и распускал перья. У него был плоский клюв с заметными зазубринами по краям — такие служат для того, чтобы легко откусывать нежные побеги и срезать растения.
Однако в этот момент тот самый гусь бережно держал в клюве ветку жасмина, словно боясь случайно перерезать стебель, и даже не смел сомкнуть клюв.
Гусь медленно захлопал крыльями и приблизился к нему. Пара лап с перепонками опустилась прямо на древесную лозу перед Ли Сихэ, и птица опустила голову, протягивая веточку жасмина вперед.
Ли Сихэ безо всяких причин догадался, что это Янь Юнь дурачится над ним. Испугавшись, что гусь так и устанет держать во рту цветок, он протянул руку, забрал его, а затем принялся искать хозяина этой птицы.
Янь Юнь прятался за толстым старым деревом, так что его пришлось изрядно поискать.
— Выходи же, я тебя вижу, — произнес Ли Сихэ, перебирая ветки и листья.
Янь Юнь вышел из-за дерева. На нем был облегающий наряд для верховой езды и стрельбы из лука — судя по всему, он только что катался верхом.
— Наследному принцу понравилось?
Ли Сихэ никак не показал этого на лице, но недовольство в его сердце уже давно развеялось. Мысленно он отругал себя за бесхребетность: стоило человеку преподнести дикий цветок, как ты уже ублажен.
— Наследный княжич сразу после утреннего доклада отправился кататься верхом?
Янь Юнь прислонился к дереву и опустился прямо на землю, жестом приглашая Ли Сихэ сесть рядом с ним.
— Угу, испугался, что если не поймаю и не принесу гуся, Ваше Высочество рассердится.
Ли Сихэ не стал подсаживаться, а прислонился к соседнему дереву и, глядя на него сверху вниз, вопросительно смотрел на него полными недоумения глазами.
Янь Юнь, нимало не заботясь о его настроении, заговорил сам:
— Смотри, дикие гуси летят на юг, а я принес с собой северного гуся. Отныне и северные, и южные гуси — все твои.
В разгар лета северные гуси летели стаями. Янь Юнь несколько дней подряд скакал к горе Цзюхуашань и в гористой местности натягивал лук и стрел, пока сегодня наконец не дождался стаю северных гусей, возвращающихся домой. За одно утро он подстрелил почти десяток вожаков, но привез назад лишь этого единственного.
— Суженому моему возвращающийся с севера гусь достался, а где же южный? — спросил Ли Сихэ.
Янь Юнь поднял ясные глаза и встретился с ним взглядом, его кадык слегка дрогнул.
— Я здесь.
Весной южные гуси возвращаются на юг. Я же пришел в конце весны, и с тех пор гуси не улетают.
Так называемая остановка — это не более чем ожидание неизбывной тоски в какой-то момент, увенчавшееся исполнением желания.
В середине лета девятнадцатого года Сиюань эта торжественная и искренняя речь сватовства под старым деревом навсегда осталась одной из незабываемых сцен в жизни Ли Сихэ.
Любовные признания под старым баньяном, вне зависимости от их правдивости, неизменно отзывались в его сердце громким стуком.
Пока здесь сватовство находило отклик в сердце возлюбленного, там уже выехали дары для выкупа невесты. Впереди процессии верхом ехал Гу Ши, а в карете Янь Гуанву, приложив к голове горячее полотенце, прикрыл глаза, погруженный в раздумья.
Получив весть о предстоящей великой свадьбе, весь дом дружно начал приготовления, и всего за три дня они собрали свадебные дары на восемьдесят повозок.
Из-за спешки задерживаться не смели, и в благоприятный день выступили в путь в сторону столицы.
В поместье Пинцзянского вана не было бесполезных людей: крепкие и выносливые кучера не жаловались на усталость, и хотя они непрерывно ехали целую неделю, самого вана все же сморило от утомления.
Впрочем, винить было некого: он сам держал в себе раздражение и гнев, которые прорвались наружу лишь спустя несколько дней.
Госпожа Янь ухаживала за ним с величайшей заботой, смертельно боясь прибыть в нездоровом состоянии и вызвать у императора с наследным принцем чувство вины.
Путь в тысячу ли был полон щедрых даров. Процессию под командованием воеводы Цзянцзиня сопровождала тысяча конных воинов, создавая внушительное зрелище.
На сей раз император заблаговременно подготовился: за пятьдесят ли от столицы уже располагались лагеря стражи из числа императорской гвардии, ожидавшей здесь еще с десяток дней назад.
Свадебный кортеж из поместья Пинцзянского вана почти три часа кружил по Городу Чанъань, прежде чем войти через врата Юнъань и направиться прямиком к залу Чанхэ.
Первого июля дары прибыли — до великой свадьбы оставалось ровно полмесяца.
Янь Юнь встретил карету родителей у городских ворот. Опустившись на одно колено и склонившись в поклоне, он откинул занавеску и, увидев простое, лишенное украшений лицо госпожи Янь, почувствовал легкую боль в груди.
Путь от Цзянцзиня до Чанъаня без остановок и смену лошадей на скаку занимает не меньше полумесяца. Его родители в сопровождении тысяч воинов и с доверху груженными ценными дарами повозками преодолели этот путь всего за двадцать четыре дня.
Стало быть, они не останавливались в пути ни на мгновение.
Исполненный глубокой благодарности Янь Юнь отвесил им поклон до земли и лишь после этого поднялся, чтобы приветствовать их.
Подойдя к залу Чанхэ, наследный принц Ли Сихэ, облаченный в парчовые одежды золотого и белого цветов, стоял у входа в ожидании. Когда супруги Пинцзянский ван и госпожа Янь сошли с кареты, он подался вперед и помог им подняться.
— Пинцзянский ван и госпожа Янь проделали столь долгий путь, эта поездка была тяжелой. Чуть позже я велю наследному княжичу проводить вас отдохнуть. Отец-император велел передать: здоровье двоих почтенных государей превыше всего, спешить с аудиенцией у императора не нужно.
http://bllate.org/book/30879/3765165
Готово:
