Все почти сразу же это заметили, и в следующую секунду...
Кто-то ущипнул Чэнь Фаня за руку.
Следом кто-то ущипнул его за спину.
Затем за плечо.
Потом за пояс.
……
Как же Чэнь Фань мог не понять их намёков?
Да просто ужасно не хотелось выступать.
Но последнее щипание принадлежало Линь Ланчуаню, так что Чэнь Фань, даже не желая этого, был вынужден выйти вперед. Набравшись храбрости, он произнес: — Ну… Маленький дядюшка, как это ты пришел? Точно, мы сегодня вечером гоняли на спорткарах, я вот эту ногу как раз и повредил, когда неудачно врезался за рулем. Но катались только мы, Сяо Чуань не катался.
— Точно-точно! — тут же поддакнул Линь Ланчуань. — Я просто стоял рядом и наблюдал, даже к рулю не притронулся.
Цзинь Чэньянь бросил на него холодный взгляд и ничего не ответил.
— Ага, мы сколько раз звали его прокатиться, а он ни в какую, уперся и всё тут, говорит, пообещал Маленькому дядюшке, а значит, слово нарушить не может.
— Сяо Чуань и правда так слушается вас, мы просто до глубины души тронуты.
……
После череды наперебой сыпавшихся реплик воцарилась странная тишина.
Выражение лица Цзинь Чэньяня было обычным, казалось, даже взгляд ничуть не изменился. Линь Ланчуань прожил с ним больше двадцати лет и считал себя человеком, который понимает его лучше всех на свете. Он действительно умел считывать значение взглядов и жестов Цзинь Чэньяня в большинстве ситуаций, но лишь тогда, когда Цзинь Чэньянь сам позволял это понять.
В другие же моменты — вроде нынешнего — Линь Ланчуань совершенно не был уверен в том, о чем думает Цзинь Чэньянь. На душе у него было неспокойно: ему казалось, что нынешнее спокойствие Цзинь Чэньяня — это затишье перед бурей, но в то же время он подозревал, что просто накручивает себя.
Он откашлялся и только было собрался что-то сказать, как Цзинь Чэньянь опередил его: — Так вы в итоге выиграли?
— Выиграли, конечно, — тут же отозвался кто-то. — И всё благодаря мал—
Его яростно толкнули под локоть, и тот мгновенно исправился: — Благодаря брату Фаню! Техника брата Фаня — это же просто нечто непостижимое! А тот зеленоволосый петух полез на рожон, пытаясь утащить мал— брата… Фаня за собой на тот свет, но в итоге всё равно проиграл гонку, а уходя, еще и злился, грозился отомстить брату Фаню.
Прямая трансляция завершилась ровно на победе Линь Ланчуаня. Цзинь Чэньянь был переполнен тревогой из-за того опасного момента, когда Линь Ланчуань чуть не разбил машину насмерть, и ему было совсем не до того, чтобы следить за дальнейшим развитием событий, поэтому лишь сейчас он узнал, сколь многое произошло после.
Одно из жизненных правил Цзинь Чэньяня гласило: пресекать любые возможные угрозы еще в зародыше. Поэтому, сколь бы сильные эмоции ни бушевали в его душе в этот миг, он всё же подозвал своего самого надежного телохранителя и отдал ему тихим голосом несколько распоряжений.
Затем он вновь перевел взгляд на собравшуюся перед ним компанию сорванцов, на лицах которых было написано всё, что они пытались скрыть.
— Ну что ж, на сегодня давайте закончим, время уже позднее, Сяо Чуаня я забираю с собой.
— Ничего-ничего, поезжайте.
— Да-да, с братом Фанем мы сами разберемся.
На обратном пути Цзинь Чэньянь хранил исключительное молчание. Линь Ланчуань, чувствуя за собой вину, тоже помалкивал. Когда машина плавно затормозила у входа в Юньцюэ, Линь Ланчуань не стал дожидаться, пока дядя Чжун откроет ему дверцу, сам толкнул её и выпрыгнул наружу.
Добрашись до дома, он сразу бросился на второй этаж, желая как можно быстрее исчезнуть из поля зрения Цзинь Чэньяня. Однако не успел он подняться и на пару ступенек, как раздавшийся за спиной голос Цзинь Чэньяня оказался куда более тяжелым и глухим, чем обычно:
— Собрался вот так уйти спать? Тебе совсем нечего мне сказать?
Линь Ланчуань внутренне сжался, подсознательно решив, что Цзинь Чэньянь обо всем узнал: мало того, что он нарушил запрет и сел за руль спорткара, так еще и едва не попрощался с собственной жизнью.
Но, подумав немного, он решил, что этого быть не должно.
Тан Линь можно было доверять: раз уж она дала слово, то никогда бы его не предала. А банда Чэнь Фаня и подавно. Поэтому он сделал вид, будто ничего не расслышал, и продолжил подниматься наверх. Не успел он сделать и двух шагов, как позади снова раздался голос:
— У меня слишком тихий голос, и ты не расслышал? Повторить еще раз?
Линь Ланчуань напустил на себя храбрость и обернулся.
Яркий, подобно дню, свет виллы выхватывал каждую черточку лица Цзинь Чэньяня. Под густыми бровями таились глубокие, отрешенные глаза, переносица была прямой, а губы — тонкими. Холодно-бледная кожа придавала его и без того отстраненному выражению еще более неприступный вид.
Сердце Линь Ланчуаня пропустило удар, а икры слегка задрожали. Он уже был готов выложить всю правду, но в последний момент все же сдержался, неловко усмехнувшись: — Повторить что? О чем ты вообще говоришь? Я совершенно ничего не понимаю!
Он поднял руку и изобразил донельзя правдоподобный зевок, после чего взглянул на часы: — Ой, как поздно уже! Я ведь еще не мылся. Обо всем остальном давай поговорим завтра, я пойду в душ.
Он резко развернулся и бросился бежать наверх, но в третий раз за спиной послышался голос Цзинь Чэньяня: — Сяо Чуань не знает, что я хочу ему сказать. Передай ему ты.
Линь Ланчуань медленно обернулся и заметил, что эти слова Цзинь Чэньянь адресовал Тан Линь. Когда же он, следуя за взглядом Цзинь Чэньяня, посмотрел на Тан Линь, то увидел, что та явно на мгновение замерла.
Услышав слова Цзинь Чэньяня, Линь Ланчуань было слегка заподозрил Тан Линь — совсем чуть-чуть, самую малость. Но теперь, увидев её реакцию, он окончательно отбросил те зарождавшиеся подозрения.
И то небольшое беспричинное беспокойство на душе он тоже безжалостно подавил.
Раз Тан Линь ничего не говорила, а банда Чэнь Фаня тем более не могла проболтаться, значит, Цзинь Чэньянь никак не мог узнать о событиях сегодняшнего вечера. А раз так, то его нынешнее поведение было больше похоже не на допрос с пристрастием, а на какую-то хитрость.
Вроде заманивания рыбы на приманку или ловушки для врага.
Линь Ланчуань ни за что не позволил бы ему одержать верх.
Он бросил взгляд на Тан Линь.
Та, казалось, заметила это и посмотрела на него.
Линь Ланчуань послал ей второй сигнал: [Ловушка. Не поддавайся.]
Тан Линь отвела взгляд, будто приняла отправленное послание.
Линь Ланчуань молча выдохнул с облегчением, но не успел он расслабиться до конца, как Тан Линь повернулась к Цзинь Чэньяню и отвесила ему поклон под прямым углом: — Это моя вина, прошу господина Цзинь наказать меня.
— …
Будь Линь Ланчуань персонажем аниме, все присутствующие в этот момент наверняка имели бы счастье наблюдать, как он постепенно превращается в каменное изваяние. Это же просто ни в какие ворота не лезло! Они были знакомы с Тан Линь почти год, но почему у них не выработалось ни капли подобного взаимопонимания?!
Выражение глаз Цзинь Чэньяня ничуть не изменилось — всё тот же властный и отрешенный взгляд, с которым он смотрел на стоявшую неподалеку Тан Линь: — Учитывая, что это твое первое нарушение, на этот раз я тебя не накажу. Но если будет следующий раз —
— Больше никогда не повторится, прошу вас не беспокоиться.
Цзинь Чэньянь слегка кивнул, судя по всему, оставшись доволен отношением Тан Линь к признанию вины. — Можешь идти с работы, — произнес он и перевел взгляд на Линь Ланчуаня.
Взгляд его оставался холодным, тон ничем не отличался от прежнего, но произнесенные слова заставили сердце Линь Ланчуаня испуганно затрепетать: — Ну а теперь тебе есть что мне сказать?
Линь Ланчуань виновато улыбнулся и сделал пару шагов вниз: — Цзинь Чэньянь…
Цзинь Чэньянь нахмурился: — Говори нормально, нечего капризничать.
Линь Ланчуань подавился воздухом.
Да он и не собирался капризничать!
Хотя капризы и правда были бы неплохим выходом.
Жаль только, этот навык у него уже заблокировали.
— Я… я не специально, у меня были самые веские причины!
— Когда это у тебя не было причин? — Цзинь Чэньянь холодно хмыкнул, неспешно подошел к дивану и, опустившись на него, закинул ногу на ногу. При его широких плечах и узкой талии, затянутых в ладно скроенные брюки от костюма, даже при предельно низком давлении каждое его движение выглядело на редкость элегантно. — Раз признаешь вину, говори сам: как тебя наказать?
До сих пор методы наказания, что Цзинь Чэньянь применял к Линь Ланчуаню, были довольно однообразными: домашний арест, урезание карманных расходов, установление комендантского часа… Но всё это случалось, пока Линь Ланчуань еще учился.
Линю Ланчуаню в этом году исполнялось уже двадцать два года, и если бы его снова посадили под домашний арест, это было бы слишком позорно перед людьми.
— Может, не надо? — Линь Ланчуань медленно приблизился, присел на корточки у ног Цзинь Чэньяня и, задрав голову, уставился на него снизу вверх, словно послушный щенок. Он легонько толкнул Цзинь Чэньяня за колено: — Мне же уже двадцать два, оставь мне хоть капельку лица.
Этот прием по своей силе превосходил любые капризы. Раньше Линь Ланчуаню не доводилось даже до конца пустить его в ход, как Цзинь Чэньянь уже уступал ему, но сегодня это не сработало: — Наказание нужно для того, чтобы ты усвоил урок —
— Я и без наказания усвоил урок! — перебил Линь Ланчуань.
— Честно, клянусь! — он поднял руку.
Однако Цзинь Чэньянь оказался совершенно непреклонен: — Давай так: с сегодняшнего дня твой комендантский час переносится на восемь вечера.
— На восемь?! — Линь Ланчуань аж остолбенел. — Это же слишком рано! Я только сажусь ужинать часов в семь с хвостиком!
Тон Цзинь Чэньяня оставался ровным: — Либо комендантский час в восемь вечера, либо с сегодняшнего дня — месяц под домашним арестом. Выбирай сам.
Линь Ланчуань умолк.
От злости.
С точки зрения Цзинь Чэньяня, это служило знаком того, что разговор окончен. Он поднялся с дивана и зашагал к лестнице, но не успел сделать и двух шагов, как сзади раздался голос Линь Ланчуаня:
— Это несправедливо, ты применяешь двойные стандарты!
Цзинь Чэньянь обернулся, и в его глазах читалось самое искреннее недоумение: — Когда это я применял двойные стандарты?
Линь Ланчуань холодно фыркнул и сделал шаг вперед: — Если я соврал, то должен понести наказание. А ты? Ты соврал — и что, понес наказание?
— Когда это я лгал?
— Ты еще и не признаешь!
Линь Ланчуань взбежал наверх, вскоре вернулся с испачканной кровью футболкой и, сунув её прямо перед носом Цзинь Чэньяня, выпалил: — Эта футболка совсем не выглядит так, будто её просто забыли выбросить, как ты говорил!
— Я ведь еще утром спрашивал тутень Фэнь: ты совершенно точно оставил её специально и не хотел выбрасывать! Тутень Фэнь столько раз спрашивала, выбросить ли её, а ты всегда отвечал нет. А вчера, когда я её заметил, ты тут же заявил, что собираешься выбросить! Разве это не признак того, что ты чист совестью?!
http://bllate.org/book/30875/3764727
Готово:
