Не успели его слова затихнуть, как Ватанабэ уже подбежал к нему и, схватив за плечи, принялся яростно трясти.
— Я же просил тебя не выходить из дома?! Ты вообще слушаешь, что я говорю?! Можешь хоть в малейшей степени вести себя как избалованный богатый наследник, как Сибусава, какая еще круглосуточная забегаловка стоила того, чтобы ты тащился туда лично?! Про цветочный магазин в прошлый раз я вообще молчу, неужели нельзя было обойтись без твоего личного присутствия?!
Улыбчивого Татибану Мая трясло так сильно, что его улыбка окаменела. Он смутно припомнил, что сегодня за утренним завтраком Ватанабэ и впрямь вроде бы наказывал ему поменьше покидать дом, но тогда он еще толком не проснулся, а потому, едва отвернувшись, тут же начисто всё позабыл.
— Ну-ну, полегче, успокойся, Ватанабэ, тебе ведь всего тридцать, нельзя же так, хватит с тебя и паралича.
Ярость Ватанабэ вспыхнула с новой силой:
— Из-за кого у меня, по-твоему, случится паралич?! Быстро пиши расписку, что до полного разрешения всех проблем ты больше ни шагу не ступишь за пределы зоны наблюдения, идиот!
Услышав это, Татибана Мая мгновенно забросил любые попытки оправдаться и, делая вид, что его это совершенно не касается, отвернулся и принялся тихонько свистеть.
Ватанабэ: «…»
Ватанабэ: «…………»
Ватанабэ: «Ах ты сволочь!»
В этот самый момент зазвонил телефон Татибаны Мая.
Прервав сотворение своего заклинания, Ватанабэ проследил за звуком и обнаружил, что на экран пришло уведомление от банка о зачислении средств: это Отдел по делам одаренных перевел компенсацию за «бесценную орхидею-фаленопсис».
Уставившись на сумму, в которой насчитывалось аж восемь нулей после запятой, Татибана Мая изумленно выдохнул:
— У рядовых сотрудников Отдела по делам одаренных разве такая высокая зарплата?
Если память ему не изменяла, во время обсуждения суммы компенсации член совета Отдела по делам одаренных Сакагути Анго обмолвился, что погасит ущерб из личного жалованья Дадзая.
Ватанабэ: «…»
Татибана Мая: «Даже если тебя снедает зависть, прошу, постарайся сохранять хладнокровие, Ватанабэ».
Ватанабэ: «…………»
Заработав баснословную, колоссальную компенсацию ценой собственной совести, Татибана Мая раздумывал над этим… меньше двух секунд, после чего великодушно решил во всем разобраться и простить обидчиков. Он даже собственноручно выкопал ямку под персиковым деревом в саду и закопал туда остатки растерзанной ночной красавицы, решив считать, будто ничего особенного не произошло.
Правда, в саду зияли две пустые клумбы, что выглядело не слишком эстетично. Поразмыслив над этим, Татибана Мая завалился на диван, выудил телефон и принялся изучать черный рынок. Он просидел в сети до самого заката, и даже вернувшиеся с закупками Дадзай и Анго не заставили его оторваться от экрана. Ватанабэ, давно привыкший к тому, что стоит этому парню зайти на сайт по продаже растений, как он теряет всякую связь с внешним миром, лишь молча приготовил ужин и расставил тарелки на столе.
Время было уже позднее, ему пора было уходить.
Натянув портфель на плечо, Ватанабэ приоткрыл дверь и с тревожным сердцем бросил взгляд на Татибану Мая, по-прежнему свернувшегося калачиком на диване. Затем он посмотрел на Дадзая, который оставался в доме — и эта тревога лишь усилилась. Дадзай прекрасно понимал, о чем тот думает. Отдел по делам одаренных применил тактику отступления ради наступления, и Ватанабэ, будучи сотрудником Бюро судебных органов, вряд ли мог спокойно принять то обстоятельство, что Отдел по делам одаренных будет вести за Татибаной Мая «круглосуточное наблюдение». Впрочем, возразить он тоже не мог, ведь решение утвердил сам Татибана Мая.
Хотя… Дадзай прищурился: ему тоже казалось, что поведение Татибаны Мая выглядит несколько странным.
Пока неясно.
Надо понаблюдать.
…Наблюдал он ровно два дня.
Все эти двое суток Татибана Мая с игровым контроллером в руках торчал в гостиной с восьми утра и до восьми вечера. Самым дальним его путешествием стал путь из гостиной в сад, да и то лишь потому, что цветы требовалось полить. Разумеется, он не был глух и слеп к тому, что творится вокруг: время от времени он поворачивался к Дадзаю, который прятался в самом темном углу, стараясь казаться как можно менее заметным, и предлагал составить ему компанию в игре, а получив отказ, неизменно огорчался.
А еще через два дня, когда принесенные с собой игровые картриджи успели ему надоесть, Татибана Мая наконец-то лег спать пораньше.
Следующее утро выдалось на редкость погожим. Теплые лучи солнца залили комнату, и Татибана Мая разомкнул глаза в потоке яркого света.
Поскольку лег он рано, то и проснулся спозаранку. Снизу еще не доносился стук в дверь от разгневанного Ватанабэ, грозящий свести в могилу. Татибана Мая сладко потянулся, зевнул, умылся, переоделся и подошел к залитому солнечным светом окну.
На небе не было ни облачка, погода стояла превосходная — просто идеальная для прогулок. Поразмыслив немного, Татибана Мая оперся руками о подоконник и с легкостью выпрыгнул наружу. Дежурившие круглосуточно агенты не заметили ничего подозрительного, а он уже обогнул угол улицы и затерялся в толпе спешащих на работу людей.
На перекрестке зажегся зеленый свет светофора, и спешащие с утра пораньше студенты вместе с офисными служащими зашагали через дорогу. Татибана Мая в простой рубашке и брюках казался среди них совершенно незаметным. Впрочем, нет, на самом деле кое-какое внимание он все же привлекал: три группы старшеклассниц в школьной форме уже успели сесть ему на хвост и, смущенно хихикая, заявить, что заглядываются на него уже давно, а потому очень хотели бы узнать, как его зовут и в какой старшей школе он учится.
Искренний Татибана Мая с не меньшей искренностью признался, что является безработным бродягой. Но стоило ему договорить, как покрасневшие школьницы прижали руки к своим разбитым вдребезги девичьим сердцам и с рыданиями бросились прочь.
Татибана Мая: «…»
Ладно, в конце концов, не впервой.
Совершенно не принимая это близко к сердцу, Татибана Мая сунул руки в карманы и продолжил свой путь. Добравшись до знакомой лапшичной, он нос к носу столкнулся с хозяином заведения, который как раз вышел наружу, чтобы вывесить занавеску на входе.
— О, малец Мая, с добрым утром! Тоже заглянул на лапшичку?
Татибана Мая немного подумал и ответил:
— Можно и так сказать.
— Проходи, пожалуйста, — улыбнулся хозяин, а затем заглянул внутрь и крикнул хлопотавшей у плиты жене: — Юрико, две порции лапши!
— Две?
Татибана Мая на мгновение замер и резко обернулся.
Светофор как раз сменил сигнал на зеленый, и в потоке плотной толпы мелькнул плащ песочного цвета.
— Доброе утро, господин Татибана, — раздался неподалеку голос остановившегося Дадзая, который весело помахал рукой. — Ах да, кстати, с той прекрасной барышней, что только что убежала в слезах, я уже побеседовал и все уладил, можете не переживать, никаких проблем не будет.
Дадзай поднял большой палец вверх, демонстрируя полную надежность.
Татибана Мая: «…»
Изнутри лапшичной донесся голос:
— Малыш Мая, лапша готова!
— Иду.
Взгляд парня, брошенный на Дадзая, едва заметно дрогнул, и он машинально потер нос:
— Вот как… Что ж, прекрасно. Лапша в этом месте и правда очень вкусная.
Раздвижные бумажные двери с шумом отворились и затворились.
На стол опустились две тарелки с ароматной лапшой.
Обычная, ничем не примечательная семейная пара средних лет хлопотала за стойкой.
— Впервые вижу, чтобы малыш Мая привел с собой друга.
http://bllate.org/book/30849/3761220
Готово:
