Может, всё дело было в переедании кислых груш, отчего на душе становилось как-то сентиментально.
Он нёс всякую чушь, от которой сводило зубы.
И сам не понимал, что́ для юного Сун Минсюаня означало это брошенное наотмашь слово «защита».
Летний ночной ветерок порой скользил вдоль оконной рамы, колыхая занавески, и поднимал рябь в глубине души Сун Минсюаня.
День сменялся ночью, луна пряталась за солнцем, круговорот времён года сменял друг друга.
Кислое грушевое дерево во дворе то распускалось, то увядало.
А отметки роста на стене у входа в комнату становились всё выше и выше.
— Завтракать!
Ван Юймэй поставила дымящийся стакан молока рядом с тостами и сэндвичами; видимо, оно было горячеватым, так что она тут же приложила обе ладони к ушам.
В спальне...
Лян Цичэн почувствовал боль в лбу и резко проснулся от крепкого сна.
— Ты опять меня щелкнул по лбу!
Зачинщик шалости явно выглядел самодовольным:
— Эй, сегодня же первый день занятий, хочешь опоздать?
— Сун Минсюань!
Стоило тому, кто возвышался над ним, попытаться отстраниться, как его резко потянули назад, и он рухнул в крепкие объятия.
— Опоздаем ведь, перестань... — как бы он ни сопротивлялся, всё было напрасно. Хрупкое тело оказалось накрепко зажато сильными руками, а хлопковая ткань пижамы и школьной формы безостановочно тёрлись друг о друга.
После небольшой возни румянец постепенно подступил к белоснежным ушам Сун Минсюаня.
— Отпусти...
— Не отпущу, пока не извинишься.
— И не подумаю.
— Да я вообще-то старший брат!
Человек в его объятиях отнёсся к этому скептически:
— Всего на неделю старше, чему тут гордиться.
— Но я всё равно старший!
— Мы же не кровные...
Пока они ожесточённо спорили, дверь спальни отворилась.
— Ох, ну надо же, вы оба уже в старшую школу идёте, а всё такие же дети, — Ван Юймэй, казалось, уже давно привыкла к подобной картине.
Она снимала фартук и с беспомощным вздохом произнесла:
— Быстро умывайтесь и садитесь завтракать, в первый день учебы опаздывать нельзя!
Умывшись и облачившись в новую сине-чёрную школьную форму, Лян Цичэн торопливо отодвинул стул за обеденным столом и, едва сев, принялся уплетать еду за обе щеки.
— Ешь медленнее, никто у тебя не отбирает, — улыбнулась Ван Юймэй.
А сидевший рядом Сун Минсюань молча протянул Лян Цичэну стакан молока. Тот взял его и осушил до дна.
Уголки губ Сун Минсюаня тронула едва заметная улыбка.
— Мы уходим!
Они произнесли это в один голос.
Небо ясное, воздух свежий, осень в самом разгаре.
Они шли бок о бок, и тот, кто был выше почти на полголовы, то и дело невзначай задевал хрупкого невысокого спутника.
— Эй, ты заметил? У бабушки, кажется, ещё сильнее поседели волосы, — спросил высокий.
— В её возрасте это нормально, так что поменьше заставляй бабушку волноваться, — бесстрастно ответил низкорослый.
— Это я-то?! — возмутился высокий.
— А разве из-за твоих драк бабушку редко вызывали в школу?
Лян Цичэн замолчал.
Внезапное припоминание старых грехов заставило высокого немного смутиться.
— Всё это было в прошлом... Я теперь исправился! — с этими словами высокий поднял три пальца и прижал их к лицу. — Честно!
Низкорослый не удержался от смешка.
— Бабушке одной поднимать нас двоих было непросто. Когда мы начнём работать, будем вместе о ней заботиться, хорошо? — высокий просто закинул руку на плечо Сун Минсюаня, и их разница в росте идеально подошла друг другу.
— Чего это? Неужели ты хочешь всю жизнь быть привязанным ко мне?
— Конечно.
В этот момент мимо с гудком пронеслась легковушка.
Лян Цичэн почти рефлекторно стремительно притянул Сун Минсюаня к себе в объятия.
— Я же твой ангел-хранитель, — Лян Цичэн отпустил того, кто был в его объятиях, с предельной уверенностью в голосе и непоколебимым взглядом.
Как странно: на самом дне сердца Сун Минсюаня словно взметнулся сноп ярких фейерверков, тихо расцветая посреди долгой ночи.
Стоявший перед ним человек — даже спустя три года — глядел всё тем же ярким, искрящимся взглядом.
— Не бросайся словами, ты ведь не сможешь защищать меня всю жизнь, — попытался вернуть ускользающий разум Сун Минсюань.
Но вместо того чтобы вернуть хоть капельку здравого смысла, лишь заставил сердце биться ещё более безумно и бесконтрольно.
— Если ты захочешь — сможешь.
Достаточно, чтобы ты тоже в это верил.
Глава 6. Грибной дождь
В последнее время Сун Минсюань частенько размышлял над одним вопросом.
С каких это пор Лян Цичэн стал пользоваться такой популярностью у девочек?
Поскольку они всегда были неразлучны, он естественным образом превратился в человека, через которого поклонницы Лян Цичэна передавали любовные письма.
Вот только конечным пунктом назначения всех этих писем неизменно становилась урна для мусора — у них даже не было шанса быть распечатанными.
Поклонницы, не получавшие ответа, теряли терпение и во время обеденного перерыва или после уроков подстерегали Лян Цичэна, чтобы признаться в чувствах.
Разумеется, Лян Цичэн неизменно отказывал с бесстрастным лицом.
— Прости, я должен идти обедать с младшим братом.
— Прости, я должен идти домой с младшим братом.
Каждое признание в любви от той или иной поклонницы заканчивалось тем, что они провожали взглядом удаляющуюся спину Лян Цичэна, который держал Сун Минсюаня за плечо.
И каждый раз, когда эти девочки получали отказ и предавались грусти и унынию, Сун Минсюань втайне радовался.
Он чувствовал себя таким эгоистичным и жалким.
Но сердцу не прикажешь.
Со временем в школе поползли слухи.
— Вам не кажется, что Лян Цичэн и Сун Минсюань слишком уж неразлучны?
— И правда. Они ведь даже из разных классов, а на переменах вечно вместе, в школу и обратно вместе, обедают тоже вместе...
— Разве они не братья?
— У них же фамилии разные, наверное, просто очень дружны.
— Да но я в тот день во время обеда хотела подняться на крышу, угадайте, что я увидела?
— Я видела, как Лян Цичэн вытирал рот Сун Минсюаню. Рукой.
— Да ладно...
Несколько девочек на переменке сбились в кучку и сплетничали об их чересчур близком поведении.
В последующие дни, стоило Лян Цичэну и Сун Минсюаню появиться вместе, они тут же ощущали на себе странные, косые взгляды окружающих одноклассников.
Пока эти слухи не дошли до самого Сун Минсюаня.
В тот день во время обеденного перерыва Лян Цичэн, как обычно, отправился к Сун Минсюаню, чтобы вместе пообедать.
Однако он долго простоял у дверей его класса, так и не обнаружив Сун Минсюаня на месте, зато привлёк немало внимания со стороны девчонок.
Лян Цичэн немного встревожился.
Обычно они всегда обедали вместе, почему же сегодня тот исчез, даже не предупредив?
Куда он запропастился?
— Ты ведь Сун Минсюаня ищешь? — поинтересовалась одна из учениц.
— Ага, — отозвался Лян Цичэн.
— Я видела, как он ушёл в столовую.
Лян Цичэн нахмурился:
— Чего?
В этот момент в кармане школьных брюк замибрировал телефон. Он вытащил его.
Там было новое сообщение: Я сегодня не буду обедать с тобой.
Школьница перед ним смущенно застенчиво улыбнулась: Лян-тут-такое-дело, я могу добавить тебя в соцс... — договорить она не успела.
Бросив сухое «Спасибо», Лян Цичэн сломя голову бросился в сторону столовой.
В полдень в столовой яблоку негде было упасть.
Добравшись туда, Лян Цичэн увидел потеряшку: тот сидел за столиком у панорамного окна и непринуждённо, с улыбкой о чём-то беседовал с сидевшим напротив парнем.
Внезапно какая-то безымянная волна гнева подступила к самому горлу.
А тем временем ничего не подозревающий Сун Минсюань даже не догадывался, что человек, снедаемый яростью, стоит совсем неподалёку и в упор разглядывает его через стекло.
Вдруг обеденный стол сильно затрясся, так что Сун Минсюань и сидевший напротив парень испуганно вздрогнули.
Проследив взглядом за крупной ладонью с вздувшимися венами, которая опустилась на столешницу, они перевели глаза выше — и, как и ожидалось, перед ними стоял Лян Цичэн.
Лицо его было мрачнее тучи, в глазах читалась свирепость, а от всей его фигуры веяло убийственной аурой.
— Почему ты не стал меня ждать?
— И вообще, это ещё кто? — Лян Цичэн бросил быстрый взгляд на незнакомого парня и уже через секунду снова уставился на Сун Минсюаня.
— Привет, я Чэнь Фан.
Чэнь Фан поправил очки, поднялся на ноги и протянул руку для приветствия.
Однако собеседник полностью проигнорировал его жест, продолжая сверлить взглядом того, кто сидел на стуле напротив.
Сун Минсюань же невозмутимо взял стакан с водой, сделал глоток, вытер рот и только после этого ответил:
— Я же отправил тебе сообщение, разве ты не видел?
— Видел.
— Ну вот.
— Я спросил, с чего это вдруг ты решил не обедать со мной, да ещё и связался с каким-то посторонним, — сквозь зубы процедил Лян Цичэн, охваченный непониманием и злостью.
Он не понимал, в чём провинился, раз Сун Минсюань разозлился и решил отдалиться от него.
И в то же время вид Сун Минсюаня, который весело и непринуждённо обедал с другим, вызывал у него беспричинную тревогу и раздражение.
— С чего это тебе сдались все эти почему? Неужели я должен вечно быть привязанным к тебе?
Эта сцена противостояния у панорамного окна столовой привлекла внимание множества зевак-сплетников.
Вокруг стоял шум: голоса, шаги, стук посуды — множество звуков сливалось в единый галлдёж.
Но Лян Цичэн слышал лишь слова человека, стоявшего перед ним, даже несмотря на то, что тот говорил очень тихо.
— Давай оставим друг другу немного личного пространства.
В тот же миг оглушительный звон в ушах пронзил мозг Лян Цичэна, у него закружилась голова, едва не перехватило дыхание.
Спустя долгие мгновения.
Лян Цичэн выдавил из себя вопрос:
— Это потому что... у тебя появился новый друг?
— И я больше не нужен?
Нет же...
Да как такое могло прийти в голову...
Но Сун Минсюань прекрасно понимал, что не может быть настолько эгоистичным. Желание присвоить Лян Цичэна себе становилось всё острее и глубже с каждым новым признанием, которое тот получал.
Настолько острым, что каждый раз вызывало тайные вздохи в глухую полночь.
Настолько сильным, что хотелось, подобно белке, спрятать драгоценный кедровый орешек в глубине дупла.
И хотя в душе бушевали тысячи мыслей, а болезненные чувства, подобно бурлящему потоку, захлестывали сердце, просачиваясь в самые лёгкие и лишая возможности дышать.
Больная одержимость, скверные, порочные мысли.
В конце концов он лишь глухо и бесстрастно выронил одно слово:
— Да.
http://bllate.org/book/30841/3760306
Готово:
