Лю Кецун набрал полные груди воздуха, жестом велев остающимся прекратить, а затем повернулся и отвесил поклон:
— Вижу Ваше Высочество. Не знал, что Вы пожаловали сюда, я проявил неуважение.
Жуань Цинчжоу бросил беглый взгляд на толпу и произнес:
— Имперская столица Наньван — не место, где можно творить беззаконие. Интересно, когда же это император-отец разрешил Дунчану вершить дела в обход законов?
Лю Кецун по-прежнему держал руки сложенными в приветствии, соблюдая безупречный этикет:
— Ваше Высочество ошибается. Это вовсе не дела Дунчана, просто этот слуга, разливая вино, забрызгал мою одежду, а потом начал нести чепуху, вот и разгорелся небольшой скандал. Из-за этого я потревожил Ваше Высочество, так что это моя вина.
Не дожидаясь ответа Жуань Цинчжоу, вокруг воцарилась тишина — лишь один человек лежал пластом на земле, с трудом отдуваясь.
Жуань Цинчжоу сделал шаг вперед, приближаясь к упавшему. Разглядев его лицо, он остановился и сказал:
— Цзюлин — нэйши моего Восточного дворца, и воспитывать его должен Восточный дворец. Если сегодня он в чем-то и оскорбил дучжу, ему подобало принести извинения, но подобный метод управляющего Лю крайне неуметелен. Относительно использования служебного положения в личных целях еще можно поспорить, но если этой ночью с моим человеком что-нибудь случится по вине управляющего Лю, кому мне в будущем предъявлять претензии — Дунчану или управляющему Лю?
В словах Жуань Цинчжоу не слышалось ни малейшей угрозы, но от них неизменно веяло непреклонностью, которой невозможно противиться.
Лю Кецуну оставалось лишь горько усмехнуться, не находя возражений:
— Ваше Высочество говорит верно. Сегодня я не рассчитал силы, выпив лишнего, и на мгновение вспылил. Но теперь, после Вашего наставления, я сам понял, что поступил неподобающе. Плохой прием гостей — не такая уж великая беда, тем более что речь идет о человеке из ближнего кружа Вашего Высочества, я, разумеется, замятую это дело... Вот только сегодня я даю банкет в главном корпусе, и там еще остались гости, поэтому задерживаться здесь дольше не стану. Если Ваше Высочество изволит почтить нас своим присутствием и присоединиться к застолью, для меня это будет величайшей честью.
— Раз у управляющего Лю есть такое намерение, пусть так и будет.
Получив вежливый отказ, Лю Кецун не стал больше любезничать и, отдав положенный поклон, удалился.
Толпа рассеялась, из переулка подул ветер, и Дуань Сюйянь, превозмогая холод этой стылой прохлады, кое-как приподнялся на локтях. Ранее он нарочно обливался ледяной водой прямо нагишом, и теперь, стоило ветерку коснуться его кожи, как тело охватило сильным жаром.
— ...Ваше Высочество, — хрипло позвал он, исчерпав последние силы, и снова рухнул на землю.
Вэй Шэн подоспел мгновенно и уже собирался взвалить его на плечо, как вдруг заметил у ног Дуань Сюйяня оставшийся платок. Наклонившись и подняв его, он почувствовал неладное и поднес ткань к самому носу, принюхиваясь.
— Что такое? — спросил Жуань Цинчжоу.
— Ваше Высочество, — понизив голос, ответил Вэй Шэн. — Это снотворное.
Угольный таз в комнате ярко пылал, и источаемое им тепло окутывало ложе, смешиваясь с нежным, проникающим в душу ароматом персика.
Это был запах Жуань Цинчжоу. Очень легкий, но Дуань Сюйянь мог его уловить.
Он пошевелил кончиками пальцев, и его рука, свесившаяся с края постели, случайно коснулась чьих-то волос. Словно среагировав на чужую тревогу, он напрягся и медленно приоткрыл глаза, с удивлением осознавая, что лежит в отдельном кабинете Терема Фэнъянь.
Жуань Цинчжоу сидел совсем близко, всего в нескольких дюймах от изголовья. Он был полностью поглощен разглядыванием бронзовой статуэтки в своих руках и даже не заметил, как его собственные волосы случайно упали на руку Дуань Сюйяня.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Жуань Цинчжоу повернул голову и в тот самый миг, когда прядь соскользнула вниз, встретился глазами с Дуань Сюйянем.
Взгляд Жуань Цинчжоу был совершенно спокойным. Задержавшись на долю секунды, он отвел глаза, положил безделушку на маленькую полочку у изголовья и спросил:
— Есть ли какое-то недомогание?
— Благодарю Ваше Высочество за заботу, этот слуга в порядке.
— Снотворного вдохнул немного, просто начался жар, — Жуань Цинчжоу поднялся на ноги. — Мазь от ушибов я уже велел Вэй Шэну принести, должно быть...
Пламя светильника в комнате внезапно затрепетало, створка двери слегка задрожала, обрывая фразу на полуслове. Опомнившись, Жуань Цинчжоу увидел, что Вэй Шэн уже поднес баночку с мазью прямо к его руке.
— Ваше Высочество, лекарство здесь.
Взяв баночку, Жуань Цинчжоу бросил на него короткий взгляд:
— Можешь идти.
Вэй Шэн тут же удалился, и в комнате снова воцарилась абсолютная тишина.
Жуань Цинчжоу не собирался уходить: оставив мазь у изголовья, он присел за низкий столик и молча принялся за чай.
Дуань Сюйянь бросил на него один взгляд, затем опустил полог кровати и отвернулся. Слегка приспустив одежду, он принялся самостоятельно втирать мазь в ушибленные места. Однако большинство синяков приходилось на спину, и как он ни пытался изогнуться, движения получались донельзя неуклюжими; задевая болезненные участки, он время от времени невольно издавал стоны.
Услышав это, Жуань Цинчжоу невольно скосил глаза в ту сторону.
Полог кровати состоял из нескольких слоев светло-зеленой марли, и сквозь эту дымку силуэт казался призрачным, словно сошедшим с давних картин. Жуань Цинчжоу на мгновение замер, в каком-то туманном оцепенении увидев в этом образе собственное детское отражение.
Позади затих звук наливаемого чая, и Дуань Сюйянь, продолжая растирать мазь, настороженно прислушивался к любому шороху.
Услышав, как кто-то поднимается и приближается, а затем полог кровати отдергивается чьей-то рукой, он сделал вид, будто ничего не замечает, и в момент, когда потянулся за новой порцией мази, кончики его пальцев случайно коснулись пальцев Жуань Цинчжоу.
Атмосфера на миг застыла. Пальцы Жуань Цинчжоу чуть дрогнули, но он все же зачерпнул немного мази и принялся аккуратно втирать ее в чужую спину.
Допрос
Дуань Сюйянь произнес:
— Вашему Высочеству не стоило унижаться и спускаться до такого.
Жуань Цинчжоу не произнес ни слова, продолжая массировать ушибы. От прикосновения мази исходило тепло его подушечек пальцев; движения Жуань Цинчжоу были привычными — сперва он растирал лекарство между пальцами, а затем легкими круговыми движениями вбивал его в поврежденную кожу.
После недолгой паузы Жуань Цинчжоу заговорил:
— Лю Кецун — частый гость в Тереме Фэнъянь, ты ведь должен знать, что он дучжу Дунчана.
Дуань Сюйянь перевел взгляд и прямо ответил:
— Слуга знает.
Рука Жуань Цинчжоу замерла, и больше он ничего не спрашивал. Дождавшись, пока мазь полностью впитается в кожу, он наконец отнял пальцы и тихо обронил:
— Готово.
Убрав чистый платок, Жуань Цинчжоу терпеливо вытирал следы мази с рук, как вдруг его запястье крепко перехватили. Обжигающее тепло мгновенно разлилось от кости. Чуть приподняв взгляд, он первым делом столкнулся с парой покрасневших от жара глаз.
Дуань Сюйянь уже запахнул одежды и, стоя на коленях перед ним, перехватил чистый платок, аккуратно протирая пальцы у самого их основания.
— Руки Вашего Высочества вечно леденеют, — он бережно поддержал его за суставы, заключая ладонь Жуань Цинчжоу в свои ладони, и через эти нарочитые или случайные прикосновения щедро делился собственным жаром, передавая его капля за каплей.
— С древних веков положено соблюдать приличия, а ты вечно берешься за старое, сколько ни учи, — Жуань Цинчжоу уже собрался отнять руку, как вдруг почувствовал, что хватка стала только крепче. Тот не просто держал его, но и сжал запястье в тисках своей ладони так сильно, что на косточках едва не выступила краснота.
Дуань Сюйянь произнес:
— Дело вовсе не в том, что я не поддаюсьучению. Просто я слишком дорожу Вашим Высочеством, а потому мне приходится прибегать к подобным мерам, лишь бы выпросить у Вашего Высочества еще хоть немного времени.
http://bllate.org/book/30837/3759765
Готово:
