Лу Синчжоу обычно не участвовал в их сплетнях, лишь изредка слыша какие-то школьные разговоры, и не знал подробностей.
Услышав это, он поднял голову:
— Что значит «не должен»?
Вэй Ли осторожно покосился на человека, припавшего к столу, и тихо пояснил:
— …На этом уроке ведь тоже присутствует Ци Янь, разве он не должен липнуть к Ци Яню? С чего это он притащился сюда?
Лу Синчжоу слегка приподнял взгляд, глядя в переднюю часть класса, и действительно обнаружил неподалеку от третьего ряда альфу, который как раз тоже оглядывался в их сторону.
Впрочем, взгляд Ци Яня задержался на скрытой под капюшоном голове лишь на мгновение, после чего он тут же резко отвернулся.
В этом взгляде сквозило неосознанное раздражение.
Взгляд Лу Синчжоу чуть дрогнул:
— Ци Янь его не любит?
— Черт, тебе действительно абсолютно плевать на собственного жениха. Впрочем, оно и понятно, он ведь тоже к тебе не особо хорошо относится, вы двое и впрямь стоите друг друга.
Вэй Ли не удержался от восклицания, а получив в ответ мимолетный взгляд, потер затылок и добавил:
— Ну, не то чтобы совсем не любит… Поначалу Шу Байюй скрывал, что помолвлен, поухаживал за Ци Янем какое-то время, и они сошлись.
Просто потом правда вскрылась, и Ци Янь сразу же с ним расстался. Если раньше между ними еще теплились какие-то чувства, то теперь их и в помине нет. Если кого и винить, так это его самого: после расставания он увязался хвостиком и преследует Ци Яня везде и всюду. На месте любого другого альфы... да любой альфа этого не вытерпит.
Но больше всего Вэй Ли переживал из-за того, что его приятель носил на голове весьма живописный рогатый убор.
Зеленеющий самым открытым образом.
Выслушав это, Лу Синчжоу сохранил прежнее выражение лица, не выказав ни малейшей реакции.
Вэй Ли сразу понял, что тому наверняка все равно, и, украдкой придвинувшись ближе, предложил идею:
— Раз уж вы оба друг другу не нравитесь, почему бы вам не расторгнуть помолвку…
Не успел он договорить, как Лу Синчжоу бросил на него холодный взгляд, пальцы его расслабились, и зажатая в руке ручка с глухим стуком покатилась по столу, а затем с лязгом рухнула на пол.
Урок только начался, в классе стояла тишина, и этот звук прозвучал особенно громко.
В тот же миг несколько учеников обернулись в их сторону, и даже преподаватель кашлянул, предостерегающе глянув на них.
Сохраняя невозмутимый вид, Лу Синчжоу бросил Вэй Ли:
— Рука дрогнула, случайно уронил.
Вэй Ли: «……»
В довершение всего Вэй Ли воочию наблюдал, как так долго проспавший Шу Байюй медленно поднял голову.
Лицо Вэй Ли застыло:
— Ты… ты что, не спал?
Шу Байюй не издал ни звука, его выражение лица ничуть не изменилось — казалось, только что перешептывался с Вэй Ли вовсе не он.
Сгорая от неловкости, Вэй Ли поскреб в затылке и отвернулся.
Лу Синчжоу перевел взгляд с сидевшего впереди Вэй Ли обратно на лицо Шу Байюя.
На щеке Шу Байюя от долгого лежания остался красный след, резко выделявшийся на фоне бледной кожи. Присмотревшись, он заметил, что кожа у Шу Байюя очень белая, но не обычной белизной, а с уклоном в болезненную бледность.
Черты лица были точеными, а вчера, когда он слегка прижал его к себе и видел, как Шу Байюй лупит людей, Лу Синчжоу понял, что тот вовсе не такой хрупкий, каким кажется.
Кость тонкая, тело затянуто в слой токой и хрупкой плоти, и лишь когда он наносил удары, сквозь движения проступали красивые линии напрягшихся мышц — совсем тонкий слой, но невероятно, потрясающе красивый.
Он бессознательно погладил кончики собственных пальцев.
Шу Байюй уже узнал его, но одно лишь то, что Лу Синчжоу только что не стал поддакивать Вэй Ли и трепать языком перед другими, заставило Шу Байюя проникнуться к нему толикой симпатии.
Шу Байюй наклонился, поднял закатившуюся к его ногам ручку и вернул хозяину.
Лу Синчжоу тихо поблагодарил, скользнув взглядом по его лицу.
Оставшуюся половину урока рядом с ним не раздавалось никаких звуков.
Вернувшись вчера в школу, Шу Байюй зашел в круглосуточный магазин у дороги за блокаторами.
Во-первых, этой вещью он раньше никогда не пользовался, а во-вторых, после того как Лу Синчжоу помог ему в кабинке туалета, ему стало почти совсем хорошо — осталось лишь легкое остаточное влияние: температура тела была чуть повышена, да еще немного клонило в сон, поэтому он решил обойтись без блокаторов.
Однако, покупая их, чтобы избежать проблем в будущем, он по совету кассира прихватил еще целую кучу всякой всячины.
Но он совершенно не разбирался в реальном назначении этих предметов, поэтому набрал целую гору и теперь как раз изучал покупку.
От нечего делать — учиться по-настоящему он не собирался — он запустил руку в карман и вытащил две аккуратно упакованные коробочки.
А другая коробочка, которую он сунул в карман сегодня утром по рассеянности, куда-то вывалилась.
Шу Байюй заметил, как Лу Синчжоу нагнулся, чтобы что-то подобрать, но особо не заморачивался, сосредоточенно уставившись на две коробки перед собой.
Судя по надписям, одна из них содержала наклейки-подавители, а другая — изолирующие пластыри.
Он потряс коробочку, и внутри что-то зашуршало.
Как раз в тот момент, когда он ногтем поддевал упаковку, собираясь вскрыть ее и изучить, сидевший рядом Лу Синчжоу наконец протянул руку и вернул подобранную вещь.
— Спасибо. — Не поднимая головы, он сразу взял предмет и положил его на стол.
Взгляд Лу Синчжоу на мгновение замер на его движениях, а затем переметнулся на сосредоточенно разрывающего упаковку Шу Байюя.
Он поджал губы и все же заговорил, хотя голос его звучал странно:
— …Ты собираешься открыть это прямо сейчас?
Шу Байюй кивнул и легко вытянул маленький белый квадратик, похожий на пластырь.
Продолжая вскрывать следующий пакет, он бросил:
— Помоги мне распаковать.
Лу Синчжоу замер на месте, со сложным выражением глядя на него.
Почувствовав этот взгляд, Шу Байюй не отреагировал:
— Не хочешь — как хочешь.
— […]
Лу Синчжоу бросил взгляд на открыто лежащие на столе коробки, помолчал, затем взял их и послушно принялся за распаковку.
Шу Байюй взял наклейку-подавитель и понюхал ее у самого кончика носа — никаких странных запахов не было, да и на ощупь она казалась совсем не похожей на обычный пластырь.
Как раз когда он собрался сорвать защитный слой, чтобы опробовать ее пальцами, перед его глазами вдруг мелькнула небольшая пачка презервативов.
Проследив взглядом снизу вверх по чужой ладони, он встретился с лицом Лу Синчжоу.
В этот момент его лицо, обычно совершенно равнодушное к внешнему миру, было слегка напряжено в губах, уголки глаз приподняты, и он молча смотрел на него:
— Держи.
Только тогда внимание Шу Байюя переключилось на вскрытую Лу Синчжоу упаковку.
На ней черным по белому красовались три слова: «презервативы».
У Шу Байюя дернулся уголок брови, он спокойно произнес «о» и брать не стал:
— Дарю тебе.
Протянутая рука замерла, а затем опустилась обратно.
Шу Байюй продолжил свое занятие; хотя он добрую половину дня изучал длинную инструкцию, он так и не понял, для чего именно служат эти две вещи и в чем между ними разница.
В конце концов, исчерпав запас терпения, он запихнул инструкцию обратно и перевел взгляд на Лу Синчжоу, который уже развернулся обратно и принялся слушать лекцию.
Лу Синчжоу уже убрал ту коробку подальше и, ломая голову над тем, что же на уме у младшего сына семьи Цзянь, некоторое время молча пытался сосредоточиться на уроке, как вдруг у него на коленях материализовались две пластинки пластырей для желез внутренней секреции.
Из-под нахлобученного капюзона Шу Байюя торчало лишь несколько длинных прядей челки, он опустил глаза на его колени:
— Какой из них лучше использовать?
Лу Синчжоу: «……»
Его кадык дернулся, а взгляд опустился на омегу, совершенно не соизмерявшего свои поступки.
Наклейки-подавители и изолирующие пластыри считались вещами сугубо личными для омег, и подобное поведение Шу Байюя выглядело чистой воды соблазнением.
Однако, когда его взгляд упал на лицо Шу Байюя, он заметил, что выражение лица того было исполнено неподдельного недоумения.
Не дождавшись ответа, Шу Байюй поторопил его снова:
— Какой использовать?
Лу Синчжоу опустил руку, несколько секунд помедлил пальцами между двумя пластинками, подцепил розовую наклейку-подавитель, и его кадык снова судорожно дернулся:
— …Эту.
Шу Байюй глянул на нежно-розовый цвет, помолчал пару секунд, затем протянул руку и легко сдернул капюшон.
Его волосы и без того были довольно длинными, полукругом прикрывая выступающие шейные позвонки.
Сидевший рядом Лу Синчжоу, стоило ему опустить глаза, тут же заметил глубокие следы от зубов, оставленные на его железе.
Вчера во время временной метки тот не рассчитал сил и не испытывал при этом никаких романтических порывов — он просто открыл рот и вцепился зубами, однако оставленный след получился гораздо глубже остальных.
Вокруг него до сих пор алел воспаленный ободок, и любой, взглянув на это, решил бы, что партнер этого омеги был совершенно лишен манер и заботы.
Он никак не ожидал, что Шу Байюй заявится сегодня в таком виде, и от неожиданности замер:
— …Ты что, не наклеил блокатор?
Впрочем, Шу Байюй, опустив голову и откинув прядь волос со спины, шлепнул розовый пластырь прямо на основание шеи, после чего выпрямился:
— Готово.
Во взгляде Лу Синчжоу промелькнуло сложное чувство: в его голове уже рождались догадки о тех слухах, которые скоро поползут по школе насчет этого парня.
Шу Байюй же не видел в этом абсолютно ничего странного. Заклеив железу, он убрал все остальное и, раз уж под рукой оказался «абориген» этого АБО-мира, способный поддержать разговор, поинтересовался:
— Мне сегодня нужно ставить блокатор?
Лу Синчжоу снова завис:
— А вчера ты ставил?
Тот покачал головой.
Лу Синчжоу испытал полнейший шок. Повернувшись к нему всем корпусом, он окинул его оценивающим взглядом с ног до головы.
Сегодня, когда Шу Байюй приблизился, он не почувствовал никакого густого аромата феромонов. Убедившись в этом еще раз, он по-прежнему не находил на Шу Байюе никаких явных следов феромонов — тот совершенно не походил на человека в периоде течки.
И тем не менее, те феромоны, что он учуял вчера в туалете, были столь насыщенными, а учитывая состояние Шу Байюя в тот момент, это не могло не быть предвестником течки.
Так почему же сейчас Шу Байюй выглядел абсолютно здоровым?
Шу Байюй лишь чувствовал, как Лу Синчжоу в этот момент с головы до ног изучает его своим взглядом, но ничуть не испугался и не смутился, повернувшись к нему:
— Безнадежен?
— […]
Лу Синчжоу отвел взгляд, спрятав все эмоции под тонкими плёночками век, и лишь бросил:
— Тебе лучше сходить к врачу на обследование.
Шу Байюй отозвался:
— Я не болен.
Лу Синчжоу больше ничего не сказал.
Но его мысли невольно возвращались к вчерашнему вечеру.
К той фразе, которую Шу Байюй бормотал про себя, охваченный «предвестниками течки»:
— Как вкусно пахнет…
Он плотнее сжал губы, а в глубине его глаз мелькнула и тут же погасла искра.
http://bllate.org/book/30833/3759427
Готово:
