Перед началом выступления в центре сцены на стол к Сяо Ичэню и остальным начали подавать блюда. Дорогие угощения радовали глаз и соблазняли раздразненные вкусовые рецепторы. Тао Жуй, сидевший напротив, с самого начала уткнулся в телефон; в его молчании сквозило высокомерное превосходство, из-за чего он казался совершенно неприступным.
Сяо Ичэнь перевел взгляд на сцену и увидел, как сотрудники расставляют реквизит, оставив свободным лишь пространство посередине. Вокруг царила тишина, но вскоре зазвучала мягкая, приятная мелодия. Чистые, звенящие звуки сливались с декорациями, созданными специально для этого выступления: то напоминая журчание лесного ручейка, то грохоча бушующими волнами, словно слушатели и впрямь оказывались в самом сердце стихии.
Украдкой бросив взгляд на Тао Жуя, Сяо Ичэнь подцепил палочками кусочек рыбного филе и отправил в рот. Говорили, что это дикая рыба, выловленная в море, причем Сяо Ичэнь даже названия такого не слышал. Во всяком случае, в описании утверждалось, что у нее высочайшая пищевая ценность. Руководствуясь мыслью ни в коем случае не оставаться в дураках, Сяо Ичэнь решил, что этот обед он просто обязан съесть от и до.
Перепробовав каждое из поданных блюд, Сяо Ичэнь поднял голову и заметил, что Тао Жуй по-прежнему возится в телефоне, будто и не замечая выставленной на стол еды.
Ошеломленный Сяо Ичэнь произнес:
— Не мог бы ты дать телефону отдохнуть?
Тао Жуй оторвался от экрана и озадаченно посмотрел на него:
— Ешь давай.
Сяо Ичэнь крепче сжал палочки:
— А ты не будешь?
Взгляд Сяо Ичэня стал острым, словно он прицеливался в Тао Жуя через оптический прицел: стоило лишь чуть-чуть надавить на спусковой крючок, как пуля пронеслась бы сквозь ствол, рассекла воздух и вонзилась в цель.
Воцарилась мертвящая, давящая тишина. Воздух сгущался, становясь опасным и зловещим, и в этой абсолютной тишине даже журчание ручья, звучавшее в песне, казалось бурным и грозным.
Тао Жуй почувствовал неладное. Инстинктивно выпрямив спину, он искренне и серьезно произнес:
— Я…
Сквозь зубы процедил Сяо Ичэнь:
— Сам не ешь, а заказал столько всего! Специально надо мной издеваешься, да?!
— Ничего подобного.
— Еще как издеваешься! Ты просто хочешь мне отомстить!
Выдерживая пылкий, злой взгляд Сяо Ичэня, Тао Жуй некоторое время молчал, а затем с досадой произнес:
— Ты сильно похудел. Эта еда заказана для тебя, на твое лицо снова должно вернуться немного мяса, как раньше, так куда приятнее смотреть.
Сяо Ичэнь фыркнул:
— Чушь собачья! Когда я только поступил в университет, мне каждый день любовные письма или подарки присылали. А потом я два года питался тем, что ты заказывал, и про признания можно было забыть — даже подарков больше не видел! Ты что, подсыпал в еду какой-то комбикорм?
Тао Жуй ответил:
— Ну да, свиной откормочный. Иначе с чего бы тебе поправляться? С таким трудом наел щеки, а за эти четыре года ты их снова сбросил. А что касается того, что потом никто не признавался — так это я на полпути перехватывал. До сих пор не пойму, какой смысл был тем людям признаваться в любви, прекрасно зная, что у тебя есть парень?
— Я так и знал, что это ты! Тебе заняться нечем? Не зря мне тогда пришло сообщение в соцсетях, мол, о невозможном молить, от невозможного отказаться…
— Твою мать, да он еще и жаловаться тебе смел! Впрочем, тошнотворно сопливо вышло.
— Угу, до тошноты. Меня так перепугало, что я поскорее этого ухажера удалил.
Пока они разговаривали, музыка в зале внезапно изменилась: в грохот бушующих волн вплелись резкие, задорные барабанные ритмы, сменившиеся взрывом восторженных аплодисментов.
Сяо Ичэнь повернул голову и увидел, как в центре сцены медленно поднимается огромный прозрачный акквариум. Ширина его бортиков составляла около десяти сантиметров, и заключенная внутри кристально чистая вода легко плескалась по мере того, как резервуар продолжал подниматься.
Сяо Ичэнь во все глаза уставился на него, пытаясь понять, в чем же заключается вся прелесть этого аквариума. Тао Жуй же, бросив на сцену лишь беглый взгляд, неотрывно смотрел на профиль Сяо Ичэня.
Черты лица Сяо Ичэня были невероятно тонкими, а линии профиля — мягкими, но не лишенными резкости. Его густые ресницы отчетливо виднелись с того ракурса, под которым сидел Тао Жуй. В Сяо Ичэне всегда жило бунтарское, необузданное начало; раньше он никогда его не сдерживал — дерзкий, своенравный, готовый на любые поступки. Именно эта искра в Сяо Ичэне когда-то и привлекла Тао Жуя. Ему хотелось баловать его и потакать ему во всем, позволяя сохранять такую задиристость и капризность.
Теперь же, спустя четыре года, суровая реальность постепенно сточила острые углы Сяо Ичэня, и он научился усмирять свой бунтарский норов.
Стоило Тао Жую осознать это, как до него с пугающей ясностью доходило: все, что было между ними, действительно ушло в прошлое — в незабываемое, ранящее душу прошлое.
Сяо Ичэнь резко повернулся к нему:
— Как думаешь, они вообще собираются… — Он внезапно оборвал фразу на полуслове.
Тао Жуй не успел отвести взгляд, и они встретились глазами. Сяо Ичэнь отчетливо разглядел глубокую тоску на дне его глаз.
Сделав вид, будто ничего не заметил, Тао Жуй перевел взгляд на сцену и бесстрастным голосом произнес:
— Началось.
Не смея вдаваться в раздумья, Сяо Ичэнь со сложными чувствами отвернулся.
В самом центре сцены изысканный и огромный аквариум наконец предстал во всей красе. Дно его было украшено кораллами и изумрудными водорослями, чьи гладкие, похожие на ленты стебли плавно колыхались в воде. Но больше всего привлекали внимание несколько прекрасных русалок, скрывавшихся в зарослях кораллов и водорослей. Очевидно, они и были главными звездами этого шоу: их рыбьи хвосты выглядели поразительно реалистично и отличались восхитительной окраской. Сквозь толщу воды можно было отчетливо разглядеть их соблазнительные изгибы тел, излучающие таинственное, завораживающее и мощное очарование.
Мелодия внезапно сменила ритм. Усснувшие возле кораллов русалки словно очнулись от сна, резко взмахнули хвостами и вылетели из воды, взметнув тучи брызг. Их длинные мокрые волосы выглядели соблазнительно и маняще, рассыпаясь по безупречно белым обнаженным плечам. Широко распахнув прекрасные глаза, русалки испуганно и растерянно оглядели сидевших в зале гостей, после чего вновь нырнули в воду, двигаясь с невероятной ловкостью и быстротой.
Сяо Ичэнь засмотрелся, погруженный в происходящее.
Тао Жуй был не в настроении. Видя, что внимание Сяо Ичэня полностью поглощено представлением, он чувствовал, как на сердце скребут кошки — беспричинная, тягостная тоска навалилась с новой силой.
Не выдержав, Тао Жуй прервал молчание:
— Какая больше нравится?
Сяо Ичэнь не расслышал и растерянно переспросил:
— Что ты сказал?
— Еда остынет. Ты что, сюда пришел представление смотреть?
На этот раз Сяо Ичэнь расслышал отчетливо. Окинув взглядом заставленный едой стол, он снова вспомнил, чьих это рук дело. Сейчас и речи не могло идти о том, чтобы все съесть — осилить хотя бы половину казалось непосильной задачей.
Ярость Сяо Ичэня вспыхнула с новой силой:
— Кто заказал еду, тот пусть и доедает!
— С какой стати я должен доедать то, что заказал для тебя?
— Ты больной, что ли? Я что, свинья, чтобы столько жрать?! Раз уж деньги уплачены, а блюда твои, будь добр разобраться с ними сам.
— Ты же раньше уплетал за обе щеки.
— Ты дурак? Когда это я ел столько!
— Ну, еды и правда много, но я…
Глядя на эти блюда, Сяо Ичэнь словно видел, как его кровно заработанные деньги хлопают крыльями и улетают прочь:
— Не «и правда много», а чертовски много! Разгребайся сам, как знаешь, но выбрасывать ничего нельзя, иначе деньги будут потрачены впустую.
Тао Жуй уставился на Сяо Ичэня и, заметив, с каким убийственнымрвением тот говорит, горько пожалел обо всем. Схватившись за голову, он простонал:
— Если не сможем доесть, давай попросим завернуть с собой. Заберешь домой и доешь потихоньку.
Сяо Ичэнь покачал головой:
— Ни за что, это слишком позорно.
— Хочешь, я попрошу завернуть?
— Какая разница, все ведь знают, что мы вместе пришли.
Тао Жуй прекрасно знал упрямый нрав Сяо Ичэня: раз тот сказал «доедать», значит, заставит, иначе житья не даст.
— То есть обязательно всё съесть?
Сяо Ичэнь кивнул:
— Обязательно. — Раз уж Тао Жуй решил над ним поиздеваться, он сначала закопает самого Тао Жуя под горой еды.
Тао Жуй лишь горько усмехнулся. Вообще-то он мог и отказать, и Сяо Ичэнь ничего бы ему не сделал, но поступать так не хотелось.
— Ладно, составлю тебе компанию ценой собственной жизни.
В центре сцены продолжалось какое-то феерическое действо — судя по доносившимся со всех сторон аплодисментам зрителей, шоу было неплохим.
Однако Сяо Ичэнь больше не смотрел на сцену. Все хлопки звучали для него словно пролетающий мимо резкий ветер, ведь все его внимание было приковано исключительно к этому злосчастному обеду.
Прикинув в уме, Сяо Ичэнь понял, что порция тянет на четыре его обычных приема пищи. Поначалу дело шло легко: каждое блюдо полностью оправдывало свое название, а высокая цена гарантировала изысканный вкус, пробуждающий аппетит.
Но едва перевалив за середину, Сяо Ичэнь почувствовал, что больше не может проглотить ни кусочка. Восхитительные яства растеряли весь свой вкус и стали пресными, как бумага. Изнемогая от обжорства, он откинулся на спинку стула, намереваясь немного передохнуть, пока пища хоть капельку не переварится.
Тао Жуй ел очень медленно, но еда на его тарелке тем не менее таяла неумолимо. Искоса глянув на Сяо Ичэня, он протянул:
— Больше не лезет?
В его голосе явственно прозвучали нотки вызова.
Сяо Ичэнь тут же клюнул на эту удочку. Отказываясь признавать поражение, он заносчиво бросил с презрительным видом:
— Кто сказал? Просто передохну́ чуть-чуть и продолжу. А ты что, сдулся уже?
Тао Жуй тоже отложил палочки:
— Вчера я ночевал у мамы. Сегодня утром съел две миски рисового отвара и два больших паровых манта.
— Мама сама стряпала?
— Угу. Ты же пробовал раньше, вкусно ведь?
— Вкусно.
— Сяо Цин их любит, иначе мама бы и возиться не стала.
Сяо Цин приходилась Тао Жую двоюродной сестрой. Сяо Ичэнь видел ее раньше, но тогда ей было всего пять лет, а сейчас должно исполниться уже десять.
Сяо Ичэнь оборвал его:
— Хватит болтать. Короче говоря, сможешь доесть?
— А если скажу, что нет?
— Никаких «нет»!
— Ну раз так, — усмехнулся Тао Жуй, — я уже морально подготовился пару дней ничего не еть.
В этот момент оба они вели тайную борьбу, ни один не желал признавать себя побежденным. Сяо Ичэнь про себя искренне восхищался выдержкой здешних официантов: в любом другом месте их с Тао Жуем идиотское соревнование давно бы привлекло толпы зевак.
Живот Сяо Ичэня раздулся шаром, создавая обманчивое ощущение, будто он вот-вот лопнет. Превозмогая тошноту, он запихнул в рот последний кусок говядины, как вдруг у него внутри все перевернулось. Волна подступившей к горлу жуткой тошноты заставила его резко измениться в лице: зажав рот рукой, он сорвался с места и стремглав бросился к туалету.
Тао Жуй крикнул ему вслед:
— Ты куда?!
Обрывок голоса долетел до него издалека:
— Переел… Тошнит…
На секунду замернув, Тао Жуй рухнул лбом на стол и заржал как последний дурак. Его собственный желудок тоже болезненно распирало от еды, но изнутри уже поднималось странное, пьянящее чувство удовлетворения.
Он уже столько лет не совершал такой откровенной глупости.
http://bllate.org/book/30812/3757093
Готово:
