— Тогда давай ближе к делу?
Цзян Ли задохнулся от возмущения:
— Во всяком случае, мои чувства здесь ни при чём, и я — не Шэнь Цинвань. Тебе нужно запомнить лишь эти два пункта.
Чэнь Сюйсин знал, что если Цзян Ли не хочет о чём-то говорить, то вытянуть из него ничего не удастся, поэтому не стал допытываться дальше — парой слов больше, парой меньше, какая разница.
— И прекрасно, что ты прозрел. Шэнь Цинвань просто держит тебя в качестве богатого запасного аэродрома.
Цзян Ли кивнул:
— Я знаю.
— Тогда погуляем пару дней и вернёмся назад. Сегодня мы тоже не будем присоединяться к Шэнь Цинвань и остальным, — сньивающей интонацией предложил Чэнь Сюйсин.
Цзян Ли покачал головой:
— Мы гуляем сами по себе, они — сами по себе.
Не присоединяться? Но как тогда придумать способ заставить Хэ Тэнъюэ снять с него Гу Клятвы Крови?
Чэнь Сюйсин потерял дар речи. Его лицо выражало крайнее отвращение, безмолвное оцепенение и беспомощность.
— Ладно-ладно, идём-идём.
Цзян Ли вовсе не собирался рассказывать Чэнь Сюйсину о том, что подхватил яд гу. Чэнь Сюйсин ещё не увяз в этой трясине по уши. Если посвятить его во всё, он не сможет нормально притворяться: с детства росший в атмосфере любви, он всегда выказывал все эмоции прямо на лице.
Боюсь, соперником Хэ Тэнъюэ ему не стать, а если та еще и обо всём догадается, последствия могут оказаться самыми плачевными.
Мяоцзян по-прежнему оставался слишком опасным и таинственным местом.
В каком положении находился Се Чишэн, Цзян Ли тоже не ведал. Даже пробудившись, он мог видеть лишь то, что происходило в пределах его собственной точки зрения, не охватывая слишком многое.
Он был пушечным мясом, а другом пушечного мяса выступал Чэнь Сюйсин — персонаж заднего плана, у которого даже имени-то поначалу не было.
В оригинальном тексте упоминался лишь вскользь: закадычный друг Цзян Ли.
— Люди из Мяоцзяна, независимо от пола и возраста, искуснее всех в искусстве обольщения и невероятно опасны. Смотри мне, не поддайся на их внешнюю приманку, — предостерёг Цзян Ли.
Чэнь Сюйсин изумлённо протянул:
— А?
— Я что, похож на человека, которого можно легко обвести вокруг пальца?
Чэнь Сюйсин со сложным выражением лица посмотрел на этого жалкого друга-рогоносца с синдромом влюблённости, которого самого обманули, да он ещё и помогал обидчику деньги пересчитывать.
Он просто не мог поверить, что настанет день, когда его убогий, помешанный на любви друг станет учить его не страдать любовной горячкой. Ему так хотелось в это поверить, но в то же время безумно хотелось рассмеяться.
Наверное, это легко могло ранить хрупкое сердечко лучшего друга.
Спасите, нельзя смеяться, нужно сдержать уголки губ.
Потерпи…
— Сценическая зарисовка
Звенят серебряные колокольчики…
Скорпион Пяти Ядов, Двойные Змеи-Близнецы и Призрачная Бабочка тихонько перешептываются, глядя на какого-то юношу в традиционном сине-зелёном наряде народа мяо, который с аппетитом уплетает угощение, забыв обо всем на свете.
Разве не говорили, что он — наш живой корм? Почему ему даже прикасаться к нему нельзя?
Глава 5. А Юэ, можешь меня научить?
Глядя на подёргивающиеся уголки рта Чэнь Сюйсина, можно было с лёгкостью прочесть у него на лице недвусмысленный вопрос: «Кто из нас двоих здесь тот самый зачарованный дурачок?»
Подумав об этом, стоявший перед ним Чэнь Сюйсин тут же отпустил колкость и с издевательской ухмылкой показал ему средний палец, покачивая им из стороны в сторону:
— Ты даже перед девчонками устоять не можешь, и если обитатели Мяоцзяна действительно так сильны в обольщении, то я смотрю, тебе точно не устоять~
— Пф-ф…
— Ха-ха-ха-ха…
Чэнь Сюйсин согнулся пополам от смеха, вытирая выступившие в угольках глаз слёзы:
— Прости… ха… не могу сдержаться… ха… дай сначала насмеяться вдоволь… ха-ха-ха…
— …
Цзян Ли с бесстрастным лицом ждал, пока этот товарищ вдоволь нахохочется.
Тук-тук-тук…
Деревянная дверь завибрировала.
— Цзян Ли, мы собираемся прогуляться, вы идёте?
Цзян Ли откликнулся, быстро умылся, надел белый шёлковый шарф, чтобы прикрыть шею, и вместе с Чэнь Сюйсином вышел наружу. Под домом на сваях располагался небольшой внутренний двор, где Хэ Тэнъюэ беседовала с главными героями, обсуждая что-то неведомое.
Шэнь Цинвань и Линь Чжо о чём-то оживлённо переговаривались, а Хэ Тэнъюэ время от времени кивала в ответ.
Атмосфера царила вполне мирная.
Хэ Тэнъюэ подняла взгляд: её чёрные глаза с чётко очерченными белками были холодны и лишены всяких эмоций, словно стоячая вода, в которой отражались самые сокровенные мысли из глубин его души.
Цзян Ли почему-то чувствовал себя неуютно.
Вчера он тщательно осмотрел комнату — никаких скрытых камер там не было.
Цзян Ли подавил охватившую его панику.
Чэнь Сюйсин торопливо застучал каблуками, спускаясь по лестнице.
Услышав шум, Шэнь Цинвань обернулась и окликнула их:
— Цзян Ли, А Юэ принесла нам завтрак.
Цзян Ли наскоро проглотил еду и, заметив чей-то взгляд, поднял глаза прямо на Шэнь Цинвань.
Шэнь Цинвань смотрела на него с лучезарной улыбкой:
— Ешь медленнее, я подожду.
Бросив взгляд на стоявшую рядом Хэ Тэнъюэ, Цзян Ли принялся есть ещё быстрее, не теряя ни секунды.
— Я ужо посёл… — щеки Цзян Ли раздулись, он поднялся, схватил Чэнь Сюйсина за руку и потащил за собой, а заметив, что друг ещё не доел, заботливо прихватил для него фиолетовое рисовое пирожное.
Чэнь Сюйсин, которого утащили совершенно неожиданно: «…»
Цзян Ли не стал забегать вперёд остальных — не хватало ещё потерять Хэ Тэнъюэ из виду.
У него всё ещё оставался шанс проявить себя.
Стоит их отношениям стать более близкими, и снятие яда гу не составит никакого труда.
Цзян Ли повёл Чэнь Сюйсина следом за Хэ Тэнъюэ, держась подальше от Шэнь Цинвань.
Шэнь Цинвань была облачена в традиционный алый наряд народа мяо, украшенный серебряной короной и подвесками. Ее звонкий смех звучал чарующе, облик поражал яркой красотой, а беглый взгляд из-под ресниц сочетал в себе манящую чувственность и угрожающую дерзость.
Она шла бок о бок с Хэ Тэнъюэ.
Цзян Ли издалека наблюдал за этой сценой, послушно выполняя роль фона вместе с Чэнь Сюйсином.
— Прости, что укусила тебя вчера. Это новое целебное средство, я нанесу его на рану — оно намного эффективнее вчерашнего, — Хэ Тэнъюэ внезапно обернулась и посмотрела на него.
В её голосе звучало раскаяние.
Цзян Ли поднял взгляд на проявляющую к нему избыточную заботу Хэ Тэнъюэ.
Похоже, чувство благодарности ей всё же было не чуждо.
Цзян Ли, разумеется, не стал отказываться — в конце концов, если бы Хэ Тэнъюэ действительно хотела его прикончить, ей не было смысла устраивать весь этот фарс.
Сблизившись с ней и почаще беседуя по душам, он верил, что Хэ Тэнъюэ окажется человеком широких взглядов и не станет сводить счёты за прошлые обиды.
Как раз впереди показалась крытая деревянная галерея в ретро-стиле, а неподалёку протекала река.
Множество соплеменников из народности мяо сидели здесь с удочками.
Заметив проходящего мимо Цзян Ли, Чэнь Сюйсин скривился от недоумения и растерянности.
Эй, погодите-ка?! Кто это тут говорил, что не поддастся на уловки? Почему стоит кому-то сладко заговорить, как он тут же сломя голову бежит за этим человеком хвостом?!
В голове Чэнь Сюйсина мелькнула искра, и в одно мгновение, словно от удара молнии, он поочерёдно ткнул пальцем то в Шэнь Цинвань, то с остолбеневшим видом — в Хэ Тэнъюэ.
Так этот след от укуса… его оставила Хэ Тэнъюэ…
Человек, к которому он испытывает трепетные чувства… погодите… погодите-ка… неужели это… Хэ Тэнъюэ?
Чэнь Сюйсин вытаращил глаза.
Нет, как такое могло произойти?
Абсолютно сбитый с толку Чэнь Сюйсин взъерошил волосы и озадаченно поплёлся позади Цзян Ли.
А Шэнь Цинвань, оставшись без внимания и наблюдая за поведением Хэ Тэнъюэ и Цзян Ли, которое шло вразрез с воспоминаниями прошлой жизни, ошеломленно замерла.
Когда она помогала Хэ Тэнъюэ, та никогда не кусала её за шею.
Почему же в случае с Цзян Ли Хэ Тэнъюэ вцепилась зубами именно в его шею?
Да и положение Цзян Ли отличалось от прошлой жизни.
Он вел себя слишком тихо, напрочь утратил инстинкт третьей лишней спички и даже ни разу на неё не взглянул.
В прошлой же жизни Цзян Ли постоянно норовил втиснуться между ней и Хэ Тэнъюэ, проявляя к последней запредельную враждебность.
С точки зрения Шэнь Цинвань, всё это выглядело не более чем жалкими попытками мелкой наложницы привлечь к себе внимание.
Она с заметным пренебрежением скользнула взглядом по Цзян Ли, в котором одновременно читалось восхищение и едкая насмешка.
С каких это пор он освоил игру в недоступность?
Почему бы и морской царице не взойти на престол.
В глазах Шэнь Цинвань окружающие её запасные варианты и мелкие рыбёшки были чётко рассортированы по рангам, и у неё действительно имелись все основания величать себя повелительницей сердец.
А те мужчины, что поддались чарам её красоты, лишний раз доказывали её неотразимость.
Цзян Ли сидел на скамье в галерее, слегка запрокинув подбородок и полностью обнажая нежную белизну кожи на шее, выглядя при этом донельзя послушным.
В глазах Хэ Тэнъюэ не было ни единой ряби. Сменив повязку, она с нарастающим удовлетворением наблюдала за тем, как этот парень всё больше подходит на роль живого сосуда для выращивания червей гу, а уголки её губ тронула едва заметная улыбка.
— Цзян Ли, что это у тебя с шеей? — заметив рану, поинтересовалась Шэнь Цинвань.
Цзян Ли лишь улыбнулся и, бросив взгляд на Хэ Тэнъюэ, промолчал — в конце концов, не признаваться же Шэнь Цинвань, что Хэ Тэнъюэ искусала его в каком-то приступе безумия.
— Я укусила — я и отвечаю, — ответила Шэнь Цинвань Хэ Тэнъюэ, но даже не подняла на неё глаз, продолжая сосредоточенно завязывать повязку.
Слова Хэ Тэнъюэ заставили Цзян Ли и Шэнь Цинвань невольно остолбенеть.
Звучало это как-то двусмысленно.
В воздухе повисло тягостное молчание.
— Готово, — не заметив никакой неловкости, Хэ Тэнъюэ закончила перевязку и перевела взгляд на водную гладь у края галереи. — Пойдёмте, впереди начинается праздник мяо.
Чэнь Сюйсин чувствовал себя настолько неловко, что был готов просквозь землю провалиться, и поспешно поддержал разговор:
— Идём, идём, идём.
На этот раз Цзян Ли не стал держаться в тени: Хэ Тэнъюэ шла рядом с ним, с другой стороны шагал Чэнь Сюйсин, а Шэнь Цинвань двигалась плечом к плечу с Хэ Тэнъюэ, под защитой Линь Чжо.
На площадке впереди люди водили хороводы вокруг костров и танцевали с бамбуковыми шестами.
Чэнь Сюйсин обожал развлечения. Оглядывая шумную деревню Мяо, Цзян Ли бдительно косился на друга: на этом празднике те, кто приглянулся друг другу, могли легонько ущипнуть симпатичного им человека за мизинец, а если симпатия была взаимной, тот отвечал тем же легким щипком, давая знак, что они могут пообщаться поближе.
Всё как в цивилизованном мире: сначала просто присмотреться друг к другу.
А вот щипали ли Чэнь Сюйсина за мизинец на прошлом празднике?
Цзян Ли припомнить не мог.
— Это танец с бамбуковыми шестами. Хочешь попробовать? — раздался голос Хэ Тэнъюэ прямо у его уха.
Рассеянный взгляд Цзян Ли сфокусировался, и он взглянул на Хэ Тэнъюэ:
— Мне кажется, в этом развлечении столько энергии, и на лицах каждого сияют улыбки.
— Мм, — Хэ Тэнъюэ обронила это словно невзначай и больше ничего не добавила, оставив собеседника в подвешенном состоянии.
http://bllate.org/book/30805/3756367
Готово:
