— Вчера… — Сяо Улин открыл было рот, чтобы продолжить, но тут же почувствовал, как голова раскалывается от невыносимой боли, а по телу заструился холодный пот. Он замолчал.
Теперь, когда всё изменилось, как ему относиться к Шэнь Люмо?
Дворцы в глубине императорской резиденции стояли пустыми, лишь на извилистых дорожках кое-где слабо мерцали редкие фонари. Сюй Фу с глубоким почтением семенил следом за Сяо Улином, чувствуя, что его господин сегодня стал каким-то иным.
— Идем к Императрице.
Сюй Фу подавил удивление и поспешил за ним.
Срединный Дворец располагался на западе, очень далеко от Зала Сюаньчжэн. Прежние императоры всегда отводили под Срединный Дворец дворец Чанлэ: во-первых, он находился недалеко от покоев правителя, а во-вторых, был самым старым, самым роскошным и величественным, что подчёркивало высокое положение Императрицы.
Однако Сяо Улин, взойдя на престол, женился, но вместо дворца Чанлэ сделал Срединным Дворцом самый отдаленный дворец Юйфу, расположенный на окраине.
Место это было глухим и заброшенным, годами не видевшим ремонта. Чиновникам Ведомства общественных работ пришлось полмесяца трудиться в поте лица, чтобы спешно привести дворец Юйфу в надлежащий вид к церемонии возведения в сан Императрицы.
В первые годы Сяо Улин держал здесь своего супруга в холодности и забвении, лишь в последние три года начал наведываться, да и то исключительно ради удовлетворения похоти. При тусклом свете фонарей Сяо Улин смутно различил фигуру, перемещавшуюся внутри дворца.
Взмахом руки он остановил Сюй Фу, который собирался доложить об их приходе, и сам толкнул створки ворот.
Внутри было пусто, а той фигурой оказался А-Ци, который как раз нес чашу, направляясь вглубь покоев.
Сяо Улин пошел следом. Из внутренних покоев доносились приглушенные голоса. Сюй Фу благоразумно остановился, а Сяо Улин подошел к ширме, и звуки стали отчетливее.
Служанка обтирала Шэнь Люмо, и, увидев, как вошел А-Ци с чашей, не смогла скрыть радости:
— Брат А-Ци, это лекарство из Императорской медицинской академии?
А-Ци с тяжелым видом покачал головой:
— Только горячая вода. Я просил евнуха Сюй передать просьбу Его Величеству, но, боюсь, Его Величество сейчас в гневе и не станет слушать. — А-Ци зачерпнул теплой воды и напоил Шэнь Люмо. — Наш Ваше Высочество — человек добрый, небеса его не оставят, он обязательно выкарабкается.
Служанка знала, что он лишь утешает, и, прикрыв рот рукой, снова разрыдалась:
— За что же Его Высочеству такая горькая судьба?
За этот год их господин с таким трудом добился хоть малейшего расположения Императора, и вот — такая беда.
— Тот негодяй, что заявился вчера, воистину заслуживает смерти!
А-Ци промолчал. Глядя на бледного, обессиленного Шэнь Люмо на кровати, он сам чувствовал лютую ненависть к тому человеку.
Слушая их перешептывания, Сяо Улин обогнул ширму. А-Ци и служанка, услышав шаги, обернулись, и, увидев Сяо Улина, в ужасе рухнули на колени:
— Рабы приветствуют Ваше Величество! Да живет Ваше Величество десять тысяч лет!
— Встать. — Сяо Улин подошел к кровати и опустил взгляд на Шэнь Люмо.
Его левая нога, пострадавшая от ожога, была обнажена. На безупречно белой коже уродливым, бугристым шрамом выделялась рана, из которой сочилась кровь. Сяо Улин с противоречивыми чувствами перевел взгляд на бледное лицо Шэнь Люмо.
Черные, как смоль, волосы прикрывали половину его лица, на лбу лежал влажный компресс, губы потеряли всякий цвет, дыхание было тяжелым. От былого величия не осталось и следа.
А-Ци и служанка, опустив головы, ждали приказа. Лишь спустя долгое время Сяо Улин отвел взгляд.
— Позовите главу Императорской медицинской академии. — Сяо Улин крепко зажмурился. Только сейчас к нему пришло ясное осознание того, что он переродился.
— Слушаюсь! — На изможденном лице А-Ци промелькнула надежда, и он бросился исполнять поручение.
Хотя было неизвестно, почему Его Величество внезапно изменил свое решение, но теперь их господин был спасен.
Сяо Улин отослал служанку и присел на край кровати. В прошлой жизни он не навещал его и не обращал внимания на доклады Сюй Фу, поэтому, естественно, не знал, насколько тяжело болен Шэнь Люмо.
Более того, в те дни после пожара он приходил несколько раз под покровом лунного света, но Шэнь Люмо уже был в сознании, и, когда они предавались плотским утехам на этом самом ложе, тот не проронил ни звука.
Неизвестно, о чем думал тогда Шэнь Люмо. Сяо Улин вдруг понял, что, кажется, никогда даже не пытался понять его.
Кем он был в глазах Шэнь Люмо? Супругом, который ради наложниц пренебрегает женой, бессердечным предателем или и тем, и другим одновременно?
Сяо Улин накрыл своей сильной рукой холодную ладонь Шэнь Люмо и закрыл глубокие темные глаза.
В этой жизни он решил больше не касаться любви. Раз он не может дать Шэнь Люмо того, чего тот желает, он обязан стать хорошим мужем в глазах света и оказать ему то уважение, которое полагается Императрице.
***
Во внутренних покоях Шэнь Люмо сидел, погруженный в свои мысли. Левая нога тихо ныла от боли. На медной жаровне подогревалась рисовая каша, струйки пара окутывали его лицо, делая черты размытыми.
После приема лекарства Шэнь Люмо очнулся среди ночи. А-Ци сказал ему, что приходил Сяо Улин, но Шэнь Люмо не мог в это поверить.
Ведь еще вчера Сяо Улин был в ярости, как он мог всего через день прийти к нему, сохраняя спокойствие, да еще и прислать главу Императорской медицинской академии? Шэнь Люмо взял стоявшую рядом холодную воду, чтобы хоть немного унять жгучую боль в горле.
— Ваше Величество что-нибудь говорил?
А-Ци припомнил: когда он привел лекаря, Сяо Улин уже ушел.
— Отвечаю Вашему Высочеству: Его Величество ничего не сказал. Лишь велел А-Лин хорошенько присматривать за вами. Кроме того, евнух Сюй только что лично доставил группу слуг.
Что же он задумал… Шэнь Люмо прижал руку к груди и закашлялся. Горло болело так сильно, что он нахмурился, а на лбу выступил холодный пот.
— Решай сама, как их распределить, больше не нужно докладывать Бэньгун.
В конце концов, не ему решать, что задумал Сяо Улин. Хорошее или плохое — придется принимать всё.
Но тот мужчина позапрошлой ночью… Шэнь Люмо крепко зажмурился, подавляя боль в глазах. Тот мужчина был подозрительно хорошо знаком с его телом…
Единственный раз, когда он познал близость, был с Сяо Улином, и, хотя это случилось четыре года назад, некоторые воспоминания были свежи, будто всё произошло вчера.
Тяжелое дыхание у самого уха, обжигающий пот, сила тех рук — всё в точности совпадало с тем, что он помнил.
Но если это действительно был он, то зачем нужно было поджигать дворец Юйфу?
— Кха-кха-кха, кха…
Сяо Улин после утреннего доклада снова пришел во дворец Юйфу. Войдя во внутренние покои, он услышал раздирающий душу кашель Шэнь Люмо и поспешил к кровати.
Когда в тумане от пара Шэнь Люмо увидел лицо Сяо Улина, он не мог поверить в реальность происходящего, пока его не притянули к себе и не приложили чашу к губам. Голос Сяо Улина прозвучал совсем рядом:
— Открой рот.
Почувствовав, как тело в его объятиях напряглось, Сяо Улин поторопил:
— Сначала выпей воды, об остальном поговорим позже.
http://bllate.org/book/30796/3755338
Готово:
