Лань Лунтянь, чувствуя легкое раздражение, взял палочки и величественно, низким голосом произнес:
— Приступайте.
Все по привычке кивнули в знак уважения к главе семьи, сидевшему во главе стола. Исключение составили лишь Лань Яохань и Цзи Ялянь: проигнорировав правила, они уже вовсю ели.
Лань Яохань, сменив выражение лица на мягкое, подцепил палочками любимые хрустящие жареные креветки Цзи Яляня и положил их в его дорогую фарфоровую пиалу с изысканным узором. Слегка улыбнувшись, он нежно спросил:
— Проголодался?
Цзи Ялянь тут же отправил манящую золотистую креветку в рот и, пережевывая, невнятно ответил:
— Угу!
Его прежде бесстрастное лицо озарилось счастьем, а милые глазки сощурились. Лань Яохань смотрел на него с обожанием, не переставая улыбаться. Он подцепил еще одну креветку и поднес прямо к губам Цзи Яляня, даже не потрудившись положить её в пиалу. Тот, не стесняясь, раскрыл свои алые губки и откусил кусочек. Это движение было настолько естественным и отточенным, словно повторялось тысячи раз. Присутствующие за столом остолбенели: их палочки замерли в воздухе, а сами они в изумлении уставились на эту сцену, не в силах прийти в себя.
Внезапно Лань Яохань, словно что-то вспомнив, грациозно повернул голову на сорок пять градусов. Не меняя своего мягкого выражения лица, он спокойно обратился к дворецкому:
— Дядя Янь, смените десерт после ужина на пирожные с зеленым чаем и жасминовый чай.
Дворецкий опешил, машинально кивнул, а его голос прозвучал с легкой хрипотцой и неуверенностью:
— Д-да, молодой господин! — очевидно, он еще не успел осознать происходящее.
— С каких это пор ты полюбил сладкое? — равнодушно спросил Лань Лунтянь, продолжая трапезу.
— Лянь любит, — не поднимая головы, ответил Лань Яохань, не прекращая ухаживать за Цзи Ялянем.
— О? — Лань Лунтянь с интересом перевел взгляд с одного на другого, помолчал, а затем добавил сухо: — По-моему, ты в последнее время слишком расслабился. Даже не знаешь, какая беда стряслась с семьей И.
В воздухе словно повеяло холодом. Его спокойный тон казался затишьем перед бурей, неприятно тревожащим окружающих.
Лань Лунлу изящно покачивал в руке бокал красного вина, наполняя столовую аурой притягательного коварства. На его губах заиграла сладкая, обольстительная улыбка, а чистый, как звуки небесной музыки, голос произнес:
— Глава, разве не принято во время еды не говорить о делах? Вы портите всю атмосферу! — от этого звука по коже пробежали мурашки.
Лань Яохань тут же одарил его коварным взглядом. Со звонким стуком он положил палочки, изящная бледная рука небрежно коснулась подбородка, и его голос, полный опасного соблазна, стал еще сексуальнее:
— Старик, ты что, хочешь пораньше закончить этот ужин? — густой оттенок угрозы в его словах накалил атмосферу еще сильнее.
Лань Лунтянь пристально посмотрел на них, нахмурился, тяжело вздохнул и пробормотал:
— Вы двое скорее похожи на отца и сына.
Сын Лань Лунхая, Лань Цинму, тихо усмехнулся. Похоже, сегодняшний сбор обещает быть интереснее, чем обычно. Он сделал глоток терпкого вина из прозрачного бокала, размышляя об этом про себя.
И в этот момент никто не заметил, как при упоминании семьи И маленькое тело Цзи Яляня внезапно напряглось. Его лицо помрачнело, аура стала ледяной, а в глазах на мгновение промелькнуло убийственное намерение, прежде чем он снова обрел спокойствие.
Так, в молчании, завершился этот тягостный обед, и официально началось собрание Клана Лань.
— Господин, прикажете подавать десерт? — невозмутимо спросил дворецкий, до ужаса похожий на дядю Чжи.
Лань Лунтянь слегка кивнул, не сводя глаз с Цзи Яляня. Дворецкий отвесил легкий поклон и хлопнул в ладоши, призывая прислугу из кухни немедленно принести угощение.
Только тогда Лань Лунтянь перешел к делу:
— В Четырех семьях недавно произошло нечто важное.
Лицо Лань Лунхая, до этого хранившее полное безразличие, дрогнуло. Его глаза расширились от неверия, в них застыл шок, словно он уже о чем-то догадывался. Голос его дрожал:
— Это событие… неужели оно правда?
— Если ты думаешь о том же, о чем и я, то это сущая правда. — В глубине глаз Лань Лунтяня промелькнула растерянность, а выражение лица стало сложным и противоречивым.
Лань Яохань холодно усмехнулся. Он принял у служанки ароматное пирожное с зеленым чаем и мягким жестом пододвинул его к руке Цзи Яляня. Выражение его лица и движения рук разительно отличались.
— Старик, о чем вы там шепчетесь? — в его тоне слышалось явное недовольство.
Лань Лунтянь метнул на него острый взгляд и с издевкой добавил:
— Паршивец, ты правда думаешь, что сможешь остаться спокойным, когда узнаешь эту новость?
Лань Яохань подавил тяжелый вздох. Он терпеть не мог такую манеру общения этого старика: при любой возможности тот не упускал шанса поиздеваться над ним.
— Глава, может, хватит ходить вокруг да около? — Лань Лунлу продолжал с улыбкой смаковать вино, краем глаза наблюдая за Цзи Ялянем, который рассеянно жевал пирожное.
— Вы все знаете И Цзинфэна? — негромко спросил Лань Лунтянь, в его глазах вспыхнул странный блеск.
— И Цзинфэн… Его, как и нашего молодого главу, называют одним из гениев делового мира, Повелителем Темной ночи. К тому же, он в шестнадцать лет прошел все испытания и стал наследником, а в семнадцать, вернувшись после года странствий, возглавил дела Клана И. Всего за год он поднял Клан И с третьего на второе место среди Четырех семей. Честно говоря, я им восхищаюсь. — В глазах Лань Цинму искрилось бесконечное уважение к этому человеку.
При упоминании И Цзинфэна Лань Яохань мгновенно стал бесстрастным. Его погруженность в раздумья не позволяла угадать ход его мыслей, но Лань Лунтянь знал: глубоко внутри него закипала кровь, а само имя заставляло его инстинкты пробуждаться. Чувства, которые он подавлял, были готовы взорваться в любую секунду.
Цзи Ялянь опустил голову. Слишком длинные мягкие волосы падали на его красивое лицо, почти скрывая его, из-за чего было невозможно разглядеть эмоции. В уголках его губ застыла сложная улыбка, а на душе стало пусто.
Он словно забрел в темный тупик без выхода и теперь не мог найти дорогу назад. Как бы он ни старался оглядываться и искать, кругом была лишь тьма и одиночество. До недавнего времени он думал, что оставил всё в прошлом, но, столкнувшись с этим сейчас, понял, как был слаб. Он просто спрятал эти темные чувства в самый дальний уголок своей души, куда даже сам не решался заглядывать, и просто бежал от них.
Как же это смешно! Гениальность не дает власти над всем, и у него тоже были вещи, которые он хотел бы отпустить, но был не в силах.
— Я получил достоверные сведения. Вчера в частной клинике Клана И официально объявили о смерти И Цзинфэна. — В голосе Лань Лунтяня звучала уверенность, смешанная с глубоким сожалением.
— Не верю, — первым выкрикнул Лань Яохань, отрицая услышанное. В его колдовских глазах скрывалась беспомощность, которую никто другой не смог бы заметить.
http://bllate.org/book/30789/3754415
Готово:
