Му Цунжун взглянул на Чу Цина с мольбой в глазах.
Чу Цин никак не отреагировал — просто приподнял полог и вышел из кареты.
Му Цунжуну ничего не оставалось, как с досадой последовать за ним.
Хотя вокруг стояла темень и ничего не было видно, Му Цунжун всё же ощущал величественность этой виллы. И тут ему внезапно вспомнились слова Чу Цина, брошенные им вскользь: Моя семья живет неплохо.
...Хвастун. Терпеть не могу людей, которые любят пускать пыль в глаза. В душе Му Цунжуна бушевало возмущение, но, молча осудив спутника, он всё же послушно поплелся следом. В итоге Му Цунжун воочию наблюдал, как тот обогнул главный вход, долго плутал кругами и в конце концов остановился перед узкой боковой калиткой.
— Почему мы не входим через главные ворота? — недоуменно спросил Му Цунжун.
— У моего брата не все дома, — ответил Чу Цин.
Му Цунжун опешил. Он никак не ожидал, что так быстро заденет больное место, и, не зная, как утешить человека, лишь невнятно пробормотал:
— Этот… прими мои соболезнования…
— Благодарю, — сухо ответил Чу Цин.
Му Цунжун, словно пытаясь подбодрить, похлопал его по плечу:
— Ничего, всё будет хорошо…
Чу Цин брезгливо уклонился от его руки.
Му Цунжун: «…» Ладно, ты важничаешь.
Боковая калитка выглядела просто, как у обычных людей. Чу Цин шел впереди, а Му Цунжун нервно цеплялся за его одежду — чувство было такое, будто невестка-дурнушка идет знакомиться со свекрами.
— Иди нормально, — бросил Чу Цин.
— Я… я нервничаю… — заикаясь, отозвался Му Цунжун.
Услышав это, Чу Цин бесцеремонно схватил его за шиворот и заставил идти с собой плечом к плечу.
Стражники у ворот клевали носом.
— Эй, — Му Цунжун бросил косой взгляд на Чу Цина, — у вас тут, оказывается, строгая охрана.
Чу Цин проигнорировал его и слегка кашлянул.
Дремлющие стражники резко встрепенулись, настороженно оглядываясь по сторонам, и, заметив Чу Цина, на мгновение замерли.
Му Цунжун ударил себя ладонью по лбу: «Пропали, и что это за реакция…»
— Второй господин! — придя в себя, с воплем бросились к ним стражники.
Чу Цин невозмутимо уклонился.
Второй стражник тоже рванулся навстречу, срываясь на рыдания:
— Второй господин!
Чу Цин с каменным лицом приказал:
— Встать в строй.
Стражники мгновенно вытянулись в струнку.
— Не поднимайте шум, не беспокойте главу виллы, — распорядился Чу Цин.
— Слушаемся! — хором ответили стражники.
Чу Цин рывком вытянул из-за спины съежившегося Му Цунжуна, чем немедленно привлек внимание охраны.
— Приветствуем вторую госпожу! — вежливо произнесли стражники.
— …Он мужчина, — отрезал Чу Цин.
— Поняли! — согласились стражники, но поправлять свои слова не стали.
У Му Цунжуна опустело в голове, и он выпалил:
— Здоровье главы виллы в порядке?
— В полном! — серьезно ответили стражники.
Лишь теперь Му Цунжун заметил, что оба охранника стоят со слезами на глазах, и робко спросил:
— …Почему вы плачете?
Стражники хором вытерли слезы и, закусив губы, ответили:
— Мы… мы просто не ожидали, что еще при жизни сможем увидеть Второго господина!
Му Цунжун: «…» Такая дружная и сплоченная семья, неудивительно, что они процветают.
Чу Цин, привыкший к подобному, шагая внутрь, отдал приказ:
— Никому не говорить, что я вернулся.
— Слушаемся! — в один голос ответили стражники.
Му Цунжун поспешил за ним и тихо прошептал:
— Не слишком ли это жестоко с твоей стороны? В конце концов, они были так искренни…
Не успел он договорить, как позади раздался оглушительный крик:
— Второй господин вернулся!
Стоило прозвучать этим словам, как вся Вилла Уми моментально озарилась ярким светом.
Му Цунжун остолбенел.
Чу Цин молча прикрыл лицо рукой.
— И что теперь делать? — Му Цунжун машинально спрятался за его спину.
Чу Цин притянул его к себе, не давая сбежать:
— Стой ровно.
— Ох, — Му Цунжун выпрямился, но тут же снова обмяк.
Чу Цин приподнял бровь:
— Девятый ван Му.
— Только что лишился дома, — слабо добавил Му Цунжун.
— Стоит ли так переживать? Моя семья не страшная… — спокойно произнес Чу Цин, но не успел закончить, как их окружили факелоносцы — стало так светло, что глазам стало больно.
Лучники выстроились в три плотных кольца, перекрыв любые пути к отступлению. Вокруг стало светлее, чем днем.
Му Цунжун был готов разрыдаться: «Ты же сказал, что не страшная!!! Мы что, не в те ворота зашли?»
— Вернулся? — раздался властный, грозный голос. Лучники расступились, пропуская вперед говорившего.
Му Цунжун украдкой взглянул на него — сплошное воплощение мощи и авторитета. Если не считать того, что он был одет лишь в алую нижнюю рубаху.
Му Цунжун ткнул Чу Цина в бок и прошептал:
— Твой брат только что женился?
— Ты слишком высокого о них мнения, — отозвался Чу Цин.
Человек в алой рубахе посмотрел на Чу Цина, одарил его двусмысленной улыбкой и глухо произнес:
— Разве я не говорил, что вход на виллу посторонним запрещен?
Му Цунжун тихонько отступил назад.
— Помнишь двадцать восьмую статью правил Клана Чу? — Чу Юй обвел взглядом Му Цунжуна и сурово произнес: — Помнишь?
Чу Цин холодно взглянул на брата, излучая ауру: «Дурак, я тебя не боюсь».
Му Цунжун восхитился таким бесстрашием, одновременно осознав, что в семье очень важно уметь ладить с братьями.
— За самовольный проход на виллу с посторонними — наказание Золотым кнутом, — усмехнулся Чу Юй. — Ну что, правила Клана Чу для тебя просто пустой звук?
Му Цунжун дернул Чу Цина за рукав: «…Золотой кнут, уже от одного названия страшно».
— А того, кто проник на виллу, — Чу Юй сделал паузу, дождался, пока вокруг воцарится гробовая тишина, и закончил: — Убить без пощады.
Услышав это, Му Цунжун мгновенно перестал сочувствовать Чу Цину и начал всерьез опасаться за свою жизнь.
Чу Цин наконец открыл рот, посмотрел на брата и спросил:
— Тебе не скучно этим заниматься?
— Прости, второй брат, — лицо Чу Юя было как застывшая вода. — Правила нарушать нельзя.
Чу Цин повернул голову и посмотрел на стоящего рядом Му Цунжуна.
Му Цунжун недоуменно моргнул:
— …На меня-то зачем смотреть?
— Поздоровайся с моим братом, — велел Чу Цин.
Му Цунжун ничего не понял, но послушно повернулся в сторону Чу Юя и пробормотал:
— Здравствуй, брат.
Чу Цин: «…» Позорище.
— Ой, нет, — Му Цунжун быстро поправился, — как здоровье главы виллы?
Чу Юй прочистил горло:
— Всегда в порядке.
— Раз болезнь прошла, то и хорошо, — смущенно улыбнулся Му Цунжун, полагая, что эта улыбка выглядит очень тепло.
— … — у Чу Юя внутри всё закипело от ярости, но он постарался успокоиться и, сохраняя достоинство, произнес: — И всё же прошу прощения, я не могу оставить тебя до завтра.
— Ты наигрался? — раздался нетерпеливый голос Чу Цина.
— Наигрался? — Чу Юй прищурился, голос его стал на октаву выше. — Правила Виллы Уми в твоих глазах лишь шутка?
Чу Цин холодно смотрел на него. Между братьями возникло напряжение, воздух наполнился запахом пороха.
— Нет-нет, — Му Цунжун поспешил оправдать спутника, пытаясь разрядить неловкую обстановку, — дело не в правилах…
— Заткнись, — бросил Чу Цин.
— Это ты, в твоих глазах они лишь шутка, — быстро закончил Му Цунжун.
Услышав это, Чу Цин, что было крайне редко, одарил его одобрительным взглядом.
Му Цунжун, прячась за его спиной, украдкой вытер пот краем чужой одежды.
— Дерзость! — Чу Юй взмахнул рукавом и, разъяренный от стыда, приказал: — Наказать Золотым кнутом!
Понимая, что сейчас начнут пороть, Му Цунжун дернул его за рукав и прошептал:
— Может… сбежим?
— Куда? — небрежно спросил Чу Цин.
Му Цунжун подумал и предложил:
— Искать моего брата?
Чу Цин высвободил свой рукав из его рук и холодно ответил:
— Встретимся в следующей жизни.
Му Цунжун настойчиво вцепился в одежду спутника:
— Тогда уж лучше умрем здесь вместе.
В мгновение ока несколько стражников притащили нечто длинное, несколько метров в длину, с диаметром сечения не меньше миски. Му Цунжун остолбенел: это и есть Золотой кнут? Да его Золотым столбом назвать не грех!
— Золотой кнут? — Му Цунжун отказывался верить.
Чу Цин: «…» Они правда его притащили?
Золотой кнут поблескивал, сразу было видно — вещь качественная, и удары им будут весьма болезненными. Несмотря на мягкое сияние металла, у человека при одном взгляде на него волосы вставали дыбом.
— Второй брат, прошу прощения. — Чу Юй взмахнул рукой.
Чу Цин посмотрел на брата, как на идиота, и спустя долгое молчание процедил:
— Нелепость какая-то.
Стражник рядом не удержался и напомнил:
— Второй господин только вернулся, разве это уместно?
Второй стражник поддакнул:
— К тому же, здоровье Второго господина всегда было слабым.
Остальные стражники сжали кулаки и умоляюще добавили:
— Просим главу виллы еще раз всё обдумать!
Чу Юй «обдумывал» недолго, затем перевел взгляд на Му Цунжуна.
Все стражники во дворе тоже дружно уставились на Му Цунжуна, их глаза горели энтузиазмом.
Му Цунжун: «…» Внезапно возникло дурное предчувствие.
Чу Юй улыбнулся, посмотрел на явно недовольного Чу Цина, потом снова на Му Цунжуна, и так несколько раз, пока наконец не остановил взгляд на госте:
— Девятый ван, не согласитесь ли вы принять этот Золотой кнут?
Не успев подумать, откуда тот знает о его происхождении, Му Цунжун инстинктивно ответил:
— Не соглашусь.
— О, — понимающе кивнул Чу Юй. — Тогда придется побеспокоить моего второго брата.
Му Цунжун зажмурился и с сожалением вздохнул.
Чу Цин: «…»
Чу Юй отдал приказ:
— Начинайте…
— Эй, эй! — Му Цунжун внезапно прервал его.
Чу Юй усмехнулся:
— Передумал?
Му Цунжун стиснул зубы и, закрыв глаза, с готовностью принять смерть выпалил:
— Давайте меня.
Чу Цин с изумлением уставился на него.
Му Цунжун повернул голову и жалобно прошептал:
— Раз тебя всё равно убьют, то завтра они всё равно разделаются со мной.
— Тогда пусть будет он, — кивнул Чу Цин, сохраняя безмятежный вид.
Му Цунжун: «…» Слушай, ты притащил меня сюда, разве не должен нести ответственность? Что это за гадкое отношение?
— Хорошо! — Чу Юй хлопнул в ладоши и без тени жалости приказал: — Тридцать ударов Золотым кнутом!
— Есть! — стражники пришли в крайнее возбуждение.
Один из них долго возился с Золотым столбом, наконец что-то нажал — раздался громкий щелчок, столб открылся, и внутри показался тонкий, как дождевой червь, золотой шнурок: тоненький, короткий и на вид очень мягкий.
Му Цунжун был в шоке: «…Значит, эта огромная золотая дубина была просто футляром?»
— Протяни руку, — скомандовал стражник.
Му Цунжун взглянул на Чу Цина, ища совета.
Чу Цин отвел взгляд.
Му Цунжуну пришлось протянуть руку, которая дрожала так, что каждую секунду была готова спрятаться обратно.
Стражник замахнулся кнутом, крепко сжал зубы и, казалось, вложил в удар всю свою силу.
Му Цунжун от страха зажмурился: оказывается, цена жизни за счет красавца-покровителя — это инвалидность. Чем больше он думал об этом, тем горестнее ему становилось. Золотой кнут опустился, сердце Му Цунжуна дрогнуло, но он почувствовал лишь легкое щекотание на ладони.
Му Цунжун: «…»
Два, три, четыре… кнут опускался на кожу словно пушинка, а если удар и приходился сильнее, то ощущался так, будто тебя легонько тычут кусочком ваты.
На протяжении всей экзекуции Чу Цин сохранял бесстрастное лицо — явно привык к таким «семейным наказаниям».
— Хорошо, — когда «казнь» завершилась, Чу Юй подошел к нему, заключил в объятия и поздравил: — Добро пожаловать.
Му Цунжун в его объятиях был готов выть от горя: «Уйди, больной ты человек!»
— Теперь ты можешь войти в мой дом, — Чу Юй похлопал его по спине.
Во дворе раздались громкие, словно гром, аплодисменты.
Му Цунжун молча посмотрел на Чу Цина: «…Что за цирк происходит посреди ночи?»
Лицо Чу Цина было мрачнее тучи. Хотя ему и не хотелось признавать это место своим домом, он всё же спросил:
— Глава виллы Чу, не пора ли приготовить гостю комнату?
— Да-да, глава виллы Чу～ — поддакнул Му Цунжун с заискивающей улыбкой.
— Как ты меня назвал? — спросил Чу Юй.
— … — Чу Цин механически выдавил два слова: — Старший брат.
Му Цунжун послушно повторил:
— Старший брат.
— Какой еще старший брат! — взревел Чу Юй.
От неожиданности Му Цунжун подпрыгнул.
— Зови просто — брат, — тут же сменил гнев на милость Чу Юй.
Чу Цин сквозь зубы процедил:
— Брат.
Му Цунжун робко пискнул:
— …Брат.
— Раз уж вы так обращаетесь, — Чу Юй вошел в роль заботливого старшего, — все мы теперь одна семья. Брат разрешает вам жить вместе.
— Чу Юй, — Чу Цин сузил глаза, — не заходи слишком далеко.
— Человек ведь относится к тебе со всей искренностью… — Чу Юй похлопал брата по плечу, выражая глубокую мудрость.
Чу Цин, терпевший весь вечер, наконец не выдержал и потянулся к мечу.
— Да вы оба достали уже! — раздался чей-то раздраженный голос.
Слуги поспешно расступились, почтительно склонив головы:
— Молодой господин Шэнь.
http://bllate.org/book/30785/3753924
Готово:
