Му Ань замер на месте на несколько секунд. Снова встретить Мо Шицяня и впрямь было потрясением. Удивляйся он так два года назад, у него бы ничего не вышло — отпустить человека для Му Аня оказалось невероятно тяжело. На то, чтобы забыть Мо Шицяня, у него ушло три года, но стоило отпустить его — и это действительно было навсегда.
Мо Шицянь подошел с выражением приятного удивления на лице, озарив всех вежливой улыбкой:
— Му Ань, надо же, это ты.
Улыбка Мо Шицяня всегда была безупречной, вежливой, словно у истинного джентльмена, но в глазах при этом сквозила холодность. Му Ань мысленно посочувствовал стоявшему за его спиной мальчику. Глядя на этого парнишку, он словно видел себя в прошлом, хотя тот выглядел куда более заносчивым — его темные глаза предупреждающе сверлили Му Аня, напоминая ощетинившуюся кошку, защищающую свою миску.
Му Ань бесстрастно бросил:
— Привет.
Улыбка Мо Шицяня застыла на лице, едва держась. Последние несколько лет Му Ань со всеми незнакомцами держал себя именно так: ни холодно, ни жарко, на почтительном расстоянии, наглухо спрятавшись в своем коконе. Его характер и раньше был сдержанным, а после истории с Мо Шицянем стал еще прохладнее. Пробыв вместе пять лет, он так до конца и не понял Мо Шицяня: когда тот был искренен, когда притворялся, а может, притворством было вообще всё. Как сейчас, например: хотя его явно встретили холодно, Мо Шицянь все равно изображал радушное гостеприимство:
— Мы только что позавтракали, давай поедим вместе.
— Спасибо, мы уже поели, — не успел Му Ань и рта раскрыть, как из палатки донесся голос Цинь Хаотяня.
Спустя пару секунд Цинь Хаотянь вытащил за собой Тянь И и, появляясь в проходе, на ходу поправлял на том одежду, одновременно ворча:
— Ты и вправду не стал переодевать пижаму. Такие парные пижамы ведь днем с огнем не сыщешь.
Тут он бросил взгляд на Мо Шицяня:
— Знакомые?
— Не особо, — уголки губ Му Аня едва заметно дрогнули.
Что вытворяет Цинь Хаотянь? С чего вдруг такая заботливость? За всю дорогу он ни разу не помог Тянь И одеться, а тот еще и подыгрывал, заявляя с ангельски милым видом:
— Я тоже хочу пижаму.
Му Ань едва не вышел из себя и процедил сквозь зубы:
— Что ты творишь?
— Отгоняю мух, — шепнул ему Цинь Хаотянь с улыбкой под таким углом, чтобы никто не видел, напрочь забыв, что еще вчера сам сравнивал себя с мухой.
— Этот... — Мо Шицянь попытался что-то сказать, но стоявший за спиной мальчик дернул его за рукав, и он замолк. Сохраняя хорошие манеры, он все же улыбнулся и бросил:
— Тогда поболтаем в следующий раз, — после чего увел спутника.
Цинь Хаотянь хмыкнул:
— Поболтаем?.. У него что, проблемы со слухом?
Тот все еще был в пижаме — судя по всему, услышав голос Мо Шицяня, он выскочил наспех, чтобы выручить Му Аня. Волосы, правда, лежали аккуратно, так что в целом образ выглядел сносно.
Му Ань покачал головой. Он никак не ожидал встретить Мо Шицяня здесь, но тот совсем не изменился — слышал только то, что хотел слышать, а слова других фильтровал до тех пор, пока от них не оставалось и следа.
Му Ань все еще помнил, что тот сказал при их окончательном разрыве:
— Му Ань, как ты можешь просто взять и уйти? Мы были вместе пять лет, я уже привык! Как ты можешь бросать меня без единого слова только из-за одной измены?
Му Ань не хотел с ним спорить. Он мог простить Мо Шицяню то, что тот игнорировал все его просьбы о расставании, и даже допускал мысль, что простил бы измену. Но фраза «я уже привык» поразила его в самое сердце — больнее, чем вид Мо Шицяня и другого человека в их общей постели голышом. С того самого момента, как прозвучали эти слова, между ними не осталось ни единого шанса. Мо Шицянь был избалованным барчуком, для которого эгоизм являлся чем-то само собой разумеющимся, но Му Ань не был таким. Они принадлежали к совершенно разным мирам.
Цинь Хаотянь нырнул обратно в палатку переодеться, а выбравшись спустя минуту, потребовал:
— Поправь мне галстук.
Му Ань только собрался ответить, как Цинь Хаотянь резко дернул его на себя, лишая равновесия. Рывок оказался сильным и точным: они и так стояли близко, а теперь со стороны казалось, будто он и вправду завязывает Цинь Хаотяню галстук. Му Ань сердито нахмурился, собираясь высказать всё, но Цинь Хаотянь наклонился к самому его уху и прошептал:
— Тянь И сидит у входа в палатку. Если не хочешь, чтобы он подумал, будто мы ругаемся, просто слушай меня.
Му Ань положил руки на узел галстука, изображая бурную деятельность:
— Говори.
— Я знаю этого Мо Шицяня. В критической ситуации он не станет сентиментальничать. Я понимаю, что ты не собираешься наступать на те же грабли, но в ближайшие дни постарайся с ним не контактировать. Переждем пару дней и сразу уйдем.
— Я знаю его лучше тебя. Раньше Мо Шицянь не был таким худым — судя по всему, еды у них почти не осталось. Я понимаю, что ты боишься, как бы он не причинил вреда знакомым, и сам опасаюсь этого. В эти дни я не буду сам идти с ним на контакт, а если он явится, постараюсь избегать его. Не переживай.
Цинь Хаотянь обхватил его голову обеими руками и крепко чмокнул в лоб, восторженно заявив:
— И надо же, в критический момент твой братец оказывается на редкость хладнокровным!
— Цинь Хаотянь, не испытывай мое терпение.
Лицо Му Аня, до этого бывшего спокойным, мгновенно почернело. Среди бела дня какой-то мужик воспользовался им, вокруг полно народу, а он даже сдачи дать не может — до чего же обидно!
— Всего лишь поцеловал, ты же ничего не потерял.
Му Ань почувствовал себя еще более уязвленным.
— Ох, завидую я вам, завидую, какая же вы гармоничная парочка, и это с самого утра! — Хань Вэй помахал в воздухе вяленым мясом. — Выменял на три пачки спрессованного печенья, отдайте Тянь И.
После обеда от каждой группы выделили по человеку укрепить вход в пещеру камнями, чтобы туда не затекла вода. Му Ань вызвался добровольцем: ему хотелось заглянуть в Пространство, пока Тянь И сидел у входа в палатку и сторожил снаружи.
После медленных трансформаций Пространство было уже не узнать. Стоило шагнуть внутрь, как в лицо повеяло весенним ветерком. Две чихуахуа наперегонки бросились к нему и принялись тереться о штанины, и Му Ань присел на корточки, скормив им пару сосисок.
Огурцы и фасоль на грядках выглядели по-прежнему, а свежий огуречный аромат разносился далеко вокруг. Му Ань не смел выносить огурцы наружу для Тянь И, боясь, что посторонний запах привлечет внимание и создаст проблемы, поэтому он просто нарезал кусочек вяленого мяса в качестве перекуса, наполнил доверху несколько бутылок из-под минеральной воды озерной водой, а затем, подумав немного, достал из ящика пару консервных банок.
Руки Тянь И, заведенные за спину, качнулись из стороны в сторону — Му Ань сразу понял, что кто-то приближается. Он мгновенно выскользнул из Пространства, аккуратно разложил банки с водой и едой, смешав их с прежними запасами так, чтобы нельзя было понять, прибавилось что-то или убавилось.
Мо Шицянь присел рядом с Му Анем, наблюдая за суетой у входа в пещеру, и долго молчал, после чего тихо произвел:
— Му Ань, я хочу, чтобы ты пошел со мной.
— Спасибо, но не нужно.
— Такой холодный тон означает, что ты больше не хочешь меня знать? Му Ань, знакомство есть знакомство, как можно взять и отречься от него? Я не верю, что ты так просто меня забыл. Что бы ты ни говорил, я в это не поверю! Мы были вместе пять лет, как ты можешь быть настолько черствым?
— То, что мы были знакомы раньше, не значит, что мы знакомы теперь.
— Но я не могу тебя забыть, Му Ань. Кто он тебе?
Му Ань не смотрел на Мо Шицяня — ему было пресно даже глядеть на него. Спустя столько лет многие детали стерлись из памяти. Память у него была плохая, да и запоминать он не хотел; вспоминая прошлое позже, он даже не мог припомнить, как вообще умудрился влюбиться в Мо Шицяня. Тот был обыкновенным мажором, но Му Ань все равно отдал ему сердце, бросившись в омут с головой и с позором оттуда выбравшись. Теперь же он сидел здесь в полном здравии, слушая чужие полуправдивые речи, чувствуя, как на сердце воцарилась гладь воды, и не зная, что с этим делать. И что ему теперь — побить Мо Шицяня? Прошло столько времени, у него даже ругаться желания не было. Единственный раз, когда ему захотелось приложиться к кому-то кулаком, был сегодня утром — по адресу Цинь Хаотяня.
При мысли о Цинь Хаотяне Му Ань машинально бросил взгляд на вход в пещеру. От этого зрелища он вздрогнул: Цинь Хаотянь со свирепым видом буравил его глазами, беззвучно шевеля губами. Судя по движению рта, это значило: «Помни о том, что ты только что сказал».
Му Ань: «...»
— Му Ань, ты вообще меня слушаешь?.. А ты еще кто такой?
— Застать вас в постели, — решительно заявил появившийся парень.
Мальчик Мо Шицяня грозно высился перед Му Анем: первый стоял, второй сидел, вылитая сцена разоблачения любовников. Когда сам Му Ань в свое время действительно застал Мо Шицяня с поличным, у него даже лицо не изменилось — он вообще редко демонстрировал эмоции. Увидев ту картину, он просто молча захлопнул дверь, собрал вещи и приготовился уходить. Чтобы сэкономить время, он даже запер их изнутри, и когда Мо Шицянь выбил дверь, Му Ань уже спокойно сидел на диване, ожидая момента, чтобы заявить о расставании. Больше всего на свете он ненавидел недосказанность — даже расставаться нужно было с чистой совестью, проговорив всё до конца.
— Что за цирк ты устраиваешь? Какая измена? Каким местом ты вообще смотрел? А ну пошли назад!
— Чего тут творится, драка? Му Ань, тащи орудие! — Хань Вэй, растрепанный, с головой, похожей на птичье гнездо, на четвереньках выполз наружу.
Он как раз спал, когда его разбудил голос Мо Шицяня. Интуиция подсказала ему, что нужно помочь Цинь Хаотяню прогнать соперника, но и портить отношения с Му Анем не хотелось. Позже, услышав, что явился любовник соперника, Хань Вэй испугался, как бы Му Аня не обидели, и вылез наружу с первыми попавшимися под руку садовыми вилами, намереваясь ринуться в бой. Эти вилы сгодились всего один раз, но значили для него очень многое — ведь это были вилы, уложившие двух Зомби!
Му Ань и без того был раздражен, но от этой выходки всё раздражение как рукой сняло, и он едва не рассмеялся.
— Слушай, парень, меня чужие мужики не интересуют. А ты, — он перевел взгляд на Мо Шицяня, — больше не смей к нам соваться.
http://bllate.org/book/30784/3753848
Готово:
