Эти слова заставили лица многих покраснеть до цвета свиной печени, и они с досадой замолчали.
— Бип-бип!
После гудка раздался мягкий женский голос из динамика: Уважаемые пассажиры, автобус скоро отправляется, пожалуйста, пристегните ремни безопасности или крепко держитесь за поручни...
Е Цунъинь отпустил руку, а мужчина средний лет, потирая побагровевшее запястье, торопливо отступил назад — страх на его лице было просто невозможно скрыть. Е Цунъинь не стал больше обращать внимания на мужчину и на зрителей, наблюдавших за происходящим со стороны, а вместо этого повернулся к молодому человеку:
— Мы отправляемся, пойдём на свои места.
Ни гнева, ни печали. Словно стоячая вода, запертая в самом центре высоких каменных стен: не только иссяк ее исток, но даже ветер не в силах пробиться внутрь — осталась лишь глухая, мертвенная тишина.
Юноша приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Тяжелое чувство бессилия нарастало, заполняя грудь до отказа — ничем не отличаясь от того беспоссильного отчаяния, что испытывал в прошлом.
Е Цунъинь чутко уловил колебания чужих эмоций и слегка нахмурился:
— В чем дело?
Услышав голос, юноша чуть приподнял голову. В тот самый момент, когда он разглядел черты лица собеседника, Е Цунъинь невольно замер: на лице юноши не было бурных эмоций, но ему почему-то показалось, что тот вот-вот заплачет.
Однако тот быстро взял себя в руки и отвел взгляд:
— Спасибо тебе, давай вернемся на места.
Ты мне очень нравишься
Е Цунъинь примерно понимал, что чувствует сейчас юноша: быть объектом незаслуженных обвинений неприятно, особенно когда ты не совершал никаких ошибок. Вот только он никак не мог объяснить собеседнику, что из-за присущего ему самому проклятия Всеобщего изгоя сталкиваться с беспричинной злобой — это для него самое обычное дело.
Светлые губы юноши чуть задрожали, и множество невысказанных слов в итоге свелось лишь к сухому и отстраненному: Не забудь.
Он снова подхвил небольшой чемоданчик и, отвернувшись, сел на место позади Е Цунъиня.
Загородный гостевой дом находился очень далеко от аэропорта, и к тому моменту, как автобус остановился, уже наступил вечер. Багровые тучи на краю неба проливали теплый оранжевый свет, придавая старому автобусу краски масляной полотна.
Гостевой дом был конечной остановкой автобуса. Большинство пассажиров вышли по дороге, и теперь салон опустел: кроме начавшего перепалку мужчины среднего лет, в нем остались лишь он сам и тот отзывчивый юноша.
Маомао уныло свернулось калачиком на сиденье — судя по всему, оно тяжело переносило столь долгую дорогу. Е Цунъинь ничего не мог поделать и лишь потрепал Маомао по голове, пытаясь хоть как-то утешить питомца, а затем вывел его из автобуса.
Достав из багажного отделения свой чемодан, Е Цунъинь обернулся и увидел, что юноша стоит на недалеком расстоянии. Без всяких на то причин он был уверен, что тот ждет именно его.
— Ты тоже направляешься во Дворик Цзяньшань? — первым заговорил юноша, заметив, что он смотрит на него. Похоже, он редко заводил с кем-то подобные разговоры — слетевшие с его губ слова слегка дрожали. — Какое совпадение, я тоже.
Оранжевое сияние падало на светло-синюю панаму, и отбрасываемая ею тень подчеркивала объемные черты лица. Оказавшиеся вне зоны тени телесные губы были крепко сжаты в прямую линию, выдавая охватившее его напряжение и тревогу.
Дворик Цзяньшань — именно этот гостевой дом и забронировал Е Цунъинь.
— Что-то случилось?
— Можно вместе?
Два голоса прозвучали одновременно. Из-за спины выскочила пушистая фигурка, и на поводке на запястье Е Цунъиня ощутился резкий рывок: Маомао остановилось перед юношей, вскинуло голову и издало жалобное скуление.
Е Цунъинь был немало удивлен. Маомао в прошлом было бродячей собакой и натерпелось зла от людей во время скидок на улице. Позже оно выросло в крупную, грозную собаку, но все равно оставалось пугливым и сторонилось чужих — такое он видел впервые, чтобы оно так проявило инициативу и потянулось к незнакомцу.
Юноша то посмотрел на виляющего хвостом самоеда, то перевел взгляд на стоявшего в нескольких шагах Е Цунъиня. На освещенном закатным солнцем лице проступило растерянное выражение.
Е Цунъинь дернул за поводок и негромко, но строго приказал:
— Маомао.
Самоед повернул голову, его глаза, похожие на черные виноградины, наполнились влажным блеском, и он уставился прямо на человека так, что у того не оставалось ни малейшего шанса на отказ.
Е Цунъинь вздохнул: почему это послушная собака вдруг так себя ведет?
— Хочешь погладить его? Ты ему очень нравишься.
В темных глазах юноши вспыхнула искра неожиданной радости:
— Можно?
Е Цунъинь кивнул. Получив разрешение, юноша наклонился и легко потрепал собачью голову. Маомао воспользовалось моментом, вскинуло морду и прижалось ею прямо к ладони юноши — если бы на его морде не был надет намордник, оно, пожалуй, уже принялось бы его облизывать.
Настолько сильно понравилось?
Е Цунъинь молча разглядывал собеседника, перебирая в памяти воспоминания и убеждаясь, что они определенно не встречались раньше.
Приятные поглаживания доставляли Маомао огромное удовольствие, и его глаза постепенно сузились от блаженства. Однако наслаждалось оно недолго — эта рука уже отнялась от его головы.
— Мы можем познакомиться?
Боясь услышать отказ, он не дал Е Цунъиню и слова сказать, продолжая сам:
— Меня зовут Сунь Хуайи. Хуайи из дуновения речного ветра и веточек персикового дерева.
Глядя на протянутую перед ним белую ладонь, Е Цунъинь на секунду замер, после чего его суровые брови и глаза чуть-чуть смягчились:
— Е Цунъинь.
Они пожали друг другу руки. Тепло еще не успело передаться, как ладони разомкнулись, а налетевший вечерний ветерок растрепал волосы, позволив Сунь Хуайи опустить голову и скрыть свои эмоции.
Лучи заходящего солнца окрасили всю белую шерсть Маомао в ослепительный оранжево-красный цвет. Словно полководец, указывающий путь, оно гордо и уверенно шествовало впереди, то и дело оглядываясь, чтобы проверить, не отстают ли два его подчиненных.
Сунь Хуайи шел, опустив голову, и его взгляд естественным образом падал на покачивающиеся тени. В какие-то мгновения эти две длинные тени сливались воедино, словно становясь одним целым.
Странное, тонкое чувство затопило грудь. Сунь Хуайи почудилось, будто он бредет во сне, и каждый шаг он делал с предельной осторожностью.
Расстояние от автобусной остановки до гостевого дома было совсем небольшим — не прошло и нескольких минут, как они добрались до ворот. Пейзаж здесь и правда оказался прекрасным: деревья по обеим сторонам усыпанной галькой дорожки выросли на редкость высокими, а их густые кроны сплетались в зеленеющие облака, даря прохладу и тень.
Колеса чемодана издавали стук на каменной дорожке, добавляя тихой обстановке нотку оживления, которую трудно было назвать громкой. Несколько пугливых птиц, услышав шум, захлопали крыльями и взмыли ввысь.
Е Цунъинь и Сунь Хуайи вместе подошли к главному входу, и издалека до них донеслись чьи-то шумные крики:
— Я притащился сюда из такой дали, а вы говорите, что набор закрыт и больше никого не берете?!
http://bllate.org/book/30778/3752965
Готово:
