Один — его бывший муж, другой — бывший бойфренд. Отношения, конечно, те еще, но оба уже далеко не мальчики, и все знают их в лицо: глава известной технологической компании и новоявленный богатей пикируются и препираются как подростки, что совершенно не соответствует рамкам взрослого общения.
Если они ведут себя так из-за того, что любят его, Тань Шуюй искренне не понимал, какими достоинствами обладает, раз они устроили из-за него междоусобную войну, особенно Шан Ичэн.
Он вдруг почувствовал необходимость еще раз напомнить им, что он за человек.
— Бессмысленно так собачиться. Вы оба должны понимать, что я не из тех, кто хранит верность и зациклен на любви. Если продолжите ссориться, я пошлю вас обоих куда подальше и найду третью весну в жизни.
Стоило ему это произнести, как в больничной палате наконец воцарилась тишина.
— Сейчас мне нужно вернуться в компанию. Из-за продленного отпуска накопилось много работы, которую нужно разгрести. Старший братец Гу, поправляйтесь как следует, я буду навещать вас почаще. — Тань Шуюй поднялся на ноги и посмотрел на Шан Ичэна: — Всё, пошли.
— Но, Сяоюй, — Гу Циань торопливо удержал его за руку. — Мой предыдущий отчет об оценке тяжелого заболевания показывал вероятность излечения выше пятидесяти процентов. Это значит, возможно, ты мог бы поручить это дело мне и обойтись без подписания каких-либо контрактов.
Услышав это, Шан Ичэн не стал тратить попусту ни единого слова и просто протянул папку с документами Тань Шуюю:
— Решай сам.
Тань Шуюй открыл ее, бегло просмотрел плотные ряды букв и сразу заметил в самом низу бросающийся в глаза жирный шрифт: 95%. Округлив, можно было сказать — все сто процентов.
Только что толтевшаяся здесь внушительная процессия из людей как с европейской, так и с азиатской внешностью выглядела донельзя профессионально. Он еще гадал, не нанял ли Шан Ичэн какую-то невероятную медицинскую команду, но теперь, увидев эту цифру, понял, что дело тут не просто в невероятности — это было настоящее чудо.
— Старший братец Гу, взгляните!
Пристально глядя на цифры в отчете, Гу Циань никак не мог найти в себе силы разрушить эту прекрасную улыбку.
Поколебавшись, он перевел взгляд на Шан Ичэна и произнес со всей серьезностью:
— Господин Шан, прежде всего, я от всего сердца благодарен вам за привезенную медицинскую команду. Цифра в 95% и правда чудо. Во-вторых, думаю, вы отлично понимаете мое нынешнее состояние: невозможность отпустить мирские дела ради шанса на выживание ценой интересов любимого человека. И наконец, вы сами видите: Сяоюй доверяет вам и знает, что вы не станете чинить ему препятствия. У меня нет оснований голословно надеяться, что вы сдержите слово. Мы оба бизнесмены и лучше всего понимаем язык взаимовыгодного обмена, поэтому я готов отдать половину принадлежащего мне имущества, включая доли в компании, чтобы укрепить это доверие.
— Не нужно.
Лаконичный Шан Ичэн опередил Тань Шуюя и выразил его мысли.
— Мне неинтересно и уж тем более наплевать на твои чувства. Раз уж ты использовал слово «тоже», то должен прекрасно понимать, что предлагаемые тобой козыри не имеют никакого смысла.
Глава 19. Меж двух мужчин
Щелк.
Дверь больничной палаты снова закрылась. Услышав звук защелкивающегося замка, Шан Ичэн понял, что этот человек все-таки послушно вышел следом. С безмолвным облегчением ослабив натянутые как струна нервы, он развернулся, чтобы что-то сказать, и внезапно оказался с головой укутан в мягкое облако аромата.
Его внимание было сосредоточено совсем на другом, и если бы не крепкая стойка, от этого внезапного маневра он вполне мог бы впечататься в стену.
— Возвращаю объятие.
Крепко поймав его, Шан Ичэн пришел в себя и утонул взглядом в лучащихся искрящимися брызгами лукавых уголках чужих глаз.
Шан Ичэн заразился его настроением:
— Настолько рад?
Единственный тяжелый камень наконец свалился с души — иначе ни отдых не шел впрок, ни на работе не удавалось сосредоточиться. Тань Шуюй был просто вне себя от радости.
— Рад! Быстрее в компанию, мне кажется, я прямо сейчас могу сходу нахватать десяток контрактов.
Аромат у кончика носа вместе с ощущением полноты в груди быстро появились и так же быстро растаяли, оставив лишь легкое, распирающее изнутри щемящее чувство.
У Гу Цианя девяностопятипроцентный шанс на исцеление, а каков же тогда шанс, оставленный ему, Шан Ичэну?
Заметив повисшее вокруг тягостное давление, Тань Шуюй, стоило ему до конца осознать тот самый ответ, мгновенно сообразил, откуда дует этот холодный ветер.
— Вот скажи мне, чего тебе не жилось в роли высокомерного большого босса? Обязательно было ко мне цепляться? Сам мучаешься и людям покоя не даешь.
С горькой усмешкой Шан Ичэн продолжил его мысль:
— Потому что без тебя было бы еще хуже.
Хотя Тань Шуюй и морально подготовился, и сам же завел этот разговор, от подобных откровений у него все равно все внутри перевернулось:
— Нашел бы себе кого-нибудь другого, делов-то. Не поверю, что за эти пять лет тебе никто не приглянулся.
Будь то в студенческие годы или уже после выхода на работу, вокруг него пар то ли сходилось, то ли распадалось не меньше сотни. Если эти не сошлись — наплакались, наскандалили, а в итоге все равно способны полюбить другого. Так называемая любовь изначально не выдерживает проверки временем.
На это Шан Ичэн ответил лишь одно:
— Никого не было. Не сомневайся во мне.
Что ж, Тань Шуюй думал, что Шан Ичэн такой же, как все эти обычные люди, но, возможно, тогдашний он и впрямь слишком легкомысленно и просто смотрел на эти чувства.
— Не то чтобы ты сделал что-то не так, к чему тут вообще это слово — «сомневайся»? Проехали, считай, что я ничего не говорил, возвращаемся в офис.
— Не выходи пока наружу. — В коридоре к ним быстрым шагом направлялась Вэнь Цин. — Снаружи толпятся работники медиа.
Тань Шуюй даже думать не стал, в чем дело:
— Опять проделки кого-то из семьи Гу?
— Угу. Хорошая новость в том, что, как и в прошлый раз, пришла пресса из финансового сектора, господина Таня они вроде бы не касаются.
Судя по ее тону, подобное положение дел было здесь едва ли не нормой. Тань Шуюй удивился:
— Почему они просто не закроют больницу?
При ресурсах и деньгах Гу Цианя было бы странно не суметь изолировать частную клинику.
— Таково решение генерального директора Гу. Пусть эти репортеры мутят воду: если слишком жестко перекрыть все каналы утечки, те люди в компании, наоборот, потеряют бдительность.
— Ладно, в этом что-то есть.
Игры в кошки-мышки в мире бизнеса Тань Шуюй понимал с трудом.
Вэнь Цин кивнула:
— Я зайду первой, меня ищет генеральный директор Гу. Вэнь Цзюнь тоже скоро подойдет.
— Знаю, побудьте с ней потом, ей одной как-то неловко навещать старшего братца Гу. А мне нужно в офис, у меня совещание.
Когда Вэнь Цин скрылась в палате, Тань Шуюй засомневался:
— Тогда подождем? Только неизвестно, сколько времени это займет. Если меня щелкнут камеры, снова будут проблемы. Твои люди еще снаружи?
— Не нужно. — Шан Ичэн снял пальто и накинул ему на плечи. — Не любишь камеры — держись ближе. Те, кто снаружи, сейчас не посмеют писать о тебе самовольно.
На самом деле, углубись Тань Шуюй в вопрос чуть сильнее, он бы понял, что перед возвращением в страну для развития бизнеса Шан Ичэн в первую очередь влил огромные средства в то, чтобы проложить мосты и занять позиции в индустрии развлечений и новостной сфере за рубежом — там, где прежде почти не вел дел.
Пальто, сохранившее тепло чужого тела, надежно отгоняло от больничного коридора въедливую прохладу, от которой невозможно было избавиться. Тань Шуюй подумал, что эти слова касаются самого Шан Ичэна.
— Тебе-то всё равно, но не стану ли я из-за этого еще более заметным?
Слегка приобняв его за талию, Шан Ичэн чуть наклонился вперед, заглядывая прямо в подрагивающие ресницы Тань Шуюя.
— Тогда я позабочусь о том, чтобы на каждом кадре мы были вместе.
Если Тань Шуюй до конца не уловил смысл, Шан Ичэн был абсолютно не против того, чтобы они вдвоем вообще срослись в единое целое.
Вернувшись на Остров Цюн спустя почти месяц, Тань Шуюй встретился со своим агентом, чтобы согласовать дальнейший график. На словах он хорохорился, мол, готов взять хоть десять проектов, но стоило заглянуть в списки предложений, к которым проявляли интерес, как в сухом остатке осталось всего ничего.
Дело было не в нежелании зарабатывать: просто в прошлом, будучи женатым человеком, он считал себя недостойным брать деньги у фанатов за рекламу и участие в коммерческих проектах.
Сам он не очень-то горел желанием участвовать в развлекательных шоу — актерские навыки у него были самые средние, вытягивать приходилось исключительно за счет созданного имиджа. Если же светить лицом еще и в реалити-шоу, зрителям станет совсем трудно воспринимать его всерьез.
Однако сейчас главным приоритетом был предстоящий промотур сериала. Это было первое публичное появление Тань Шуюя перед камерами после недавнего скандала.
Удивительно, но на площадке не нашлось ни единого репортера, который осмелился бы расспрашивать его о сплетнях; даже намеков или попыток вытянуть из него что-то двусмысленное не было.
Поскольку сюжет нового сериала разворачивался в стенах кампуса, съемочная группа в качестве мест для продвижения выбрала ведущие университеты. На первую встречу с публикой явилось большинство участников съемочного процесса: актеры, продюсеры, режиссеры и прочие сотрудники.
Особенно госпожа Юй Цинюань, одна из продюсеров, которая издавна называла себя главной фанаткой Тань Шуюя. Практически в каждый сериал или фильм с его участием она вкладывала солидную долю инвестиций.
Шоу шло успешно — госпожа Юй зарабатывала, полученную прибыль снова пускала в дело, и это приносило еще больше денег, образуя устойчивый положительный цикл.
Как только подошло время, они выстроились в соответствии со статусом в титрах и вышли к прессе, чтобы отвечать на вопросы репортеров и зрителей. Весь процесс прошел как по маслу.
Более того, Цзэн Хуаймин, который прежде неизменно смотрел на Тань Шуюя с фальшивой улыбкой, по неизвестной причине совершил сто восьмидесятиградусный разворот и повел себя с ним исключительно дружелюбно.
— Что это с Цзэн Хуаймином? С чего вдруг такая перемена? — Вэнь Цзюнь смотрела на череду его смиренных и учтивых выходок с поддельным изумлением.
— Понятия не имею. — Тань Шуюй никогда не забивал себе голову посторонними людьми и оттого совершенно не обращал внимания на то, как именно Цзэн Хуаймин к нему относится. — На какое самое раннее время можно взять билет на самолет, если лететь обратно сегодня вечером?
— Дай-ка гляну... Наверное, на девять тридцать. Прилетим в одиннадцать тридцать. Ты что, хочешь улететь уже сегодня? Режиссер Чэнь ведь говорил, что вечером все идут в бар. Да, кстати, генеральный директор Гу только что прислал мне сообщение: спрашивает, не сможем ли мы завтра пообедать вместе?
Какое совпадение! Тань Шуюй заговорил о самолете потому, что кто-то задал ему точно такой же вопрос — только это был его бывший бойфренд, а вовсе не бывший муж.
Вернувшись с Острова Цюн, он большую часть времени мотался по работе, а остаток — лавировал между этими двумя мужчинами. Надо признать, занятие до жути утомительное.
Вспомнив услышанные пару дней назад на съемочной площадке сплетни о том, как некий актер крутил романы сразу с четырьмя девушками, он совершенно не представлял, как такое вообще возможно: осьминог какой-то, ни капли привлекательности.
Сейчас ему хотелось лишь одного — вернуться в отель, завалиться в кровать и выспаться. С этой мыслью он застучал по экрану телефона:
Suuuy: Никак, я не умею клонироваться, я решил ехать домой спать.
Оттуда незамедлительно прилетел ответ.
Бывший бойфренд — самый богатый человек: Гу Циань тебя искал?
Тань Шуюй только собрался ответить, как всплыло новое окно чата: Гу Циань спрашивал, не докучал ли ему снова Шан Ичэн.
http://bllate.org/book/30766/3751804
Готово:
