— Поздравляю, господин Шан.
Под глухой стук маленького деревянного молоточка сегодняшний забег Тань Шуюя можно было считать оконченным впустую.
— Это…
Вэнь Цзюнь слегка растерялась. Хотя босс сама настояла на том, чтобы прекратить повышать ставки, то, что выиграть желанную вещь не удалось, наверняка расстроит хозяина.
— Ничего страшного, — Тань Шуюй заметил ее сомнения. — Я сам всё объясню старшему братцу Гу, можешь идти.
— Ладно, спасибо, босс.
Девчонка, еще не познавшая всех суровых ударов судьбы, отличалась на редкость прямой и простодушной дурой. Услышав, что ей не придется лицом к лицу сталкиваться с главным начальником, она тут же расплылась в улыбке.
— Я же просил не называть меня боссом.
Тань Шуюй легко щелкнул ее по макушке в качестве наказания, а когда повернулся, на мгновение сузил глаза так, что девушка опешила.
Будучи актером-красавчиком в самом буквальном смысле этого слова, команда Тань Шуюя всеми силами старалась использовать его ослепительную, дарованную небесами внешность на полную катушку.
Не успели закончиться съемки новой дорамы, как ему сменили имидж: короткие растрепанные черные пряди наростили, превратив в светло-фиолетовые, чуть завитые на концах волосы до плеч. Из яркого, властного и неприступного красавца он превратился в свежего, аккуратного и милого холодного ледышку.
Словно ледяной спрайт, неожиданно оказавшийся под рукой после изнурительной тренировки в знойный летний день — свежесть так и веяла от него.
Этот аукцион проходил в знаменитом на весь город отеле. Дождавшись, пока толпа начнет расходиться, Тань Шуюй натянул защитную маску, собираясь уходить, но едва он дошел до дверей, как из-за спины раздался голос:
— Прошу вас, господин Тань, задержитесь.
Тц, он так и знал, что этот человек его заметил.
Тань Шуюй обернулся, и на собеседника упал взгляд его сверкающих глаз.
— Что-то нужно?
— Думаю, господин Тань меня помнит.
Говоря это, мужчина бесшумно шагнул вперед, сокращая расстояние. Уголки его губ едва заметно тронула легкая улыбка, но на дне глаз таился острый и пронзительный холод расколотого ледника.
От этого человека исходила пугающая аура. Вэнь Цзюнь почувствовала сигнал тревоги и мгновенно насторожилась.
Тань Шуюй остался совершенно невозмутим. Выдержав тяжелый, казалось бы, давящий на плечи взгляд, он поднял голову:
— Что у вас за дело ко мне, господин Шан?
После этого он с неприятным удивлением осознал одну вещь: этот парень, Шан Ичэн, случаем, не стал выше него ростом? Мало того, что он казался выше, он еще и заметно раздался в плечах.
— Рад, что вы меня помните. — Ледяная крошка, покрывавшая брови и взгляд мужчины, немного растаяла. — Простите, но ту цепочку перехватил я.
Тань Шуюй отнесся к этому равнодушно:
— Кто больше заплатил, тому и досталось, извиняться тут не за что.
— Наша встреча после долгой разлуки началась не с лучшего, мягко говоря, момента. Как насчет того, чтобы я передал этот лот в дар господину Таню?
С этими словами следовавший за ним секретарь поднес изящную шкатулку. Шан Ичэн взял ее и открыл — на бархате лежало то самое старинное сапфировое колье, торги за которое Тань Шуюй только что проиграл.
Тань Шуюй не совсем понял:
— Ваш начальник хочет перепродать мне это?
— Нет. — Темные глаза Шан Ичэн неотрывно смотрели на эти персиковые очи, а черные зрачки, подобные бездонной пропасти, казалось, готовы были поглотить всё вокруг. — Я хочу подарить его вам.
Его тон был ровным, а голос — низким, причем он отчетливо выделил слова я и подарить.
— Ты хочешь сказать… — в замешательстве произнес Тань Шуюй. — Это ты купил?
— Мм. Господин Тань, кажется, удивлен?
Обычно на подобных аукционах, не имеющих никакого рекламного или светского характера, сами боссы не появляются лично. Им достаточно уполномочить профессионального агента полностью руководить процессом торгов, а самим отсиживаться за кулисами, верша дела властной рукой.
В памяти Тань Шуюя Шан Ичэн происходил из обычной семьи среднего достатка и вовсе не был похож на человека, способного участвовать в аукционах с миллионными ставками, поэтому Тань Шуюй автоматически решил, что тот работает на какого-то богача.
Теперь же, после этого напоминания, он присмотрелся к нему повнимательнее: этот парень не просто вырос, изменился в телосложении и чертах лица — его манеры, поведение, осанка и аура превзошли прежние времена в миллионы раз.
И без того выделявшаяся среди толпы фигура и внешность, сбросив с себя остатки юношеской незрелости, обрели такую ослепительную, благородную привлекательность, что перед ней меркло всё остальное.
Разве это тот самый наивный университетский красавчик из их прошлого, который краснел и терял дар речи от любого прикосновения? Почему он кажется… словно из темной версии?
Если уж на то пошло, в этом превращении во тьму наверняка была и доля его собственной вины. При этой мысли Тань Шуюй невольно почувствовал укол совести.
— Кхе, да нет же. За твою заботу спасибо, но мне это ни к чему.
— Считаете, что вещь недостаточно хороша?
Не видевшись несколько лет, эта помешанная на деньгах прекрасная змейка явно отрастила аппетит побольше. Однако Шан Ичэн ни капли не растерялся — раз он не подготовился бы на совесть, то ни за что не появился бы сегодня здесь, чтобы уверенно встать перед ним.
— У меня в личной коллекции есть несколько экспонатов исключительного качества. Если господин Тань заинтересуется, может пойти со мной и выбрать что-нибудь по душе.
Похоже, этот парень за последние годы неплохо заработал: разбрасывается миллионными драгоценностями просто так и еще предлагает самому выбрать.
Хотя Тань Шуюй мысленно и ворчал, он прекрасно понимал: разбогател нынешний Шан Ичэн или нет, к нему самому это уже не имеет никакого отношения. Он как раз собирался отказаться, как у бокового входа мелькнуло знакомое лицо, заставив его тихо изумиться:
— Разве старший братец Гу не завтра возвращается?
— Дело закончилось раньше, захотелось сделать тебе сюрприз. — Стоило Гу Цианю увидеть стоявшего перед ним человека, как его и без того мягкие и интеллигентные черты лица стали еще нежнее. — Как тебя угораздило приехать сюда лично? Ты ведь спал всего пять часов вчера, должен был как следует отдохнуть.
Тань Шуюй улыбнулся, призывая его не беспокоиться:
— Всё в порядке, мне нравится смотреть на вещи вживую.
Будучи невезучим ребенком из абсолютно нищей семьи, он хотя последние пару лет и жил роскошной жизнью избалованного богача, всё же предпочитал лично проверять товар вживую, когда речь шла о миллионных покупках.
И действительно, сегодня этот сапфир оказался совершенно несоответствующим ожиданиям: не считая веса, ни огранка, ни блеск, ни чистота не стоили семизначной суммы, а историческая ценность была куда выше самой драгоценности.
— А это…
Наблюдая за тем, как тщательно выстроенная сцена долгожданной встречи рушится из-за неожиданного непрошеного гостя, да еще и ведущего себя излишне близко с его добычей, Шан Ичэн вклинился в разговор, разрушая атмосферу, в которой для этих двоих весь остальной мир словно превратился в блеклый фон.
Услышав вопрос, Гу Циань перевел взгляд на незнакомца, его губы шевельнулись, но Тань Шуюй перехватил инициативу:
— Это мой муж.
После полусекундной гробовой тишины бархатная шкатулка со стуком рухнула на пол. Одновременно с этим Тань Шуюй перехватил два полных недоверия и смутных сомнений взгляда.
— Я женат, Шан Ичэн. — Бросив эту небрежную фразу, Тань Шуюй взял Гу Цианя под руку: — Пойдем домой.
Гу Циань молча накинул на плечи мужа легкую накидку. Надвигалась зима, и в дождливую ночь температура резко упала. Несмотря на то, что Гу Циань почувствовал необычное напряжение в воздухе между Тань Шуюем и этим незнакомцем, он не задал ни единого вопроса.
— Хорошо.
Пока они не дошли до дверей и почти не скрылись из виду, Шан Ичэн, оглушенный и раздавленный шоком и горечью до звона в ушах, кое-как пришел в себя. Мозг, обычно работавший с безупречной четкостью суперкомпьютера даже при столкновении со сложнейшими инвестиционными портфелями и передовыми технологиями, вмиг сплавился в единый комок яростного пламени, сжигающего всё на своем пути. Весы разума балансировали на самом краю.
Он не удержался от глухого крика:
— Тань Шуюй!
От такого бесцеремонного обращения по имени Гу Циань поморщился и остановился, собираясь обернуться и что-то сказать.
— Не обращай внимания, пошли. Я проголодался.
Делать было нечего — Гу Циань меньше всего мог противостоять редкому проявлению зависимости в голосе Тань Шуюя, поэтому послушно ускорил шаг, уходя прочь и оставляя стоявшего на месте человека с налитыми кровью глазами.
— Братец Тэн?
Заметив намек во взгляде коллеги, Чжан Юньтэн слегка замялся.
Проработав столько лет, сорокалетний Чжан Юньтэн считал, что повидал любых капризных хозяев. К тому же Шан Ичэн отличался лишь строгим нравом, действовал решительно и жестко, но не придирался по мелочам, поэтому Чжан Юньтэн никогда не боялся этого молодого человека — вероятно, именно за это Шан Ичэн его и ценил, ведь он терпеть не мог суетливых и мямлящих подчиненных.
Но сейчас он и впрямь оказался в затруднении, потому что никогда прежде не видел Шан Ичэна таким. Явная ярость вперемешку с уязвимостью и унижением — две крайности, которых в нем отроду не наблюдалось, — выплеснулись одновременно.
— Господин… Шан? — осторожно начал Чжан Юньтэн.
Пережив волну головокружения, Шан Ичэн заставил мозг возобновить работу, подавил клокотавший в сосудах огонь раздражения и попытался распутать клубок мыслей. Вдруг ему в голову пришла спасительная мысль: быть может, Тань Шуюй просто соврал, чтобы отделаться от него — своего заклятого бывшего?
Точно, наверняка так оно и есть.
Боль, сравнимая с ударом стального гвоздя в грудь, бесшумно поднялась к самому горлу. Немного переведя дыхание, он приказал:
— Проверь, какие отношения между этими двумя. О любых новостях сообщай немедленно.
Его тщательно вынашиваемый пять лет план не мог закончиться, едва начавшись.
Тань Шуюй — в роли активного партнера!
http://bllate.org/book/30766/3751788
Готово:
