У Керка дернулся веко. Он не стал сразу гневаться, но окружавшие его люди одновременно отступили на полшага назад — это было решение, принятое их телами.
Он сделал несколько шагов вперед, и его сапоги захрустели по обгорелому куску дерева. Наклонившись, он поднял из пепла и осколков стекла полуобгоревший клочок пергамента с оттиском королевского герба, на котором с трудом угадывались слова: «специальное разрешение» и «высшая защита», тогда как название конкретного предмета полностью обуглилось и не поддавалось прочтению.
Четыре года планирования. С того самого дня, как та светловолосая женщина-рыцарь похитила Камень-компас из Кровавого святилища, он затаился подобно ядовитой змее в тени, то и дело высовывая раздвоенный язык, собирая информацию, выискивая трещины среди имперской аристократии, терпеливо выжидая, направляя и даже своими руками создавая поводы для того, чтобы эти надменные аристократы порвали с императором.
Проект «Башня концентрации энергии» стал идеальным рычагом, истощившим финансовые возможности империи и исчерпавшим последние крупицы преданности знати. Он предоставлял сведения, выполнял точный анализ магических уязвимостей и в критический момент даже разрывал брешь в обороне мятежников при помощи Заклинания аннигиляции. Он делал это вовсе не ради каких-то паршивых аристократических интересов и не ради свержения какого-то императора.
Ему был нужен — от начала и до самого конца — лишь тот камень, камень, который давал ему понять, что он еще не до конца мертв, не стерт без следа, что даже после смерти он сможет вернуться.
Свергнуть Первую Империю? Сопутствующая задача. Необходимая цена за возвращение камня, масштабная зачистка для устранения преград.
Но теперь...
— Господин, — осторожно раздался сбоку другой голос. Это был молодой солдат повстанцев, указывавший на боковую дверь в другой части Святилища, чьи петли были сорваны грубой силой: — Вскоре после того, как мы взяли это место под контроль... какая-то банда, одетые как бродяги, но действовавшие очень ловко, ворвалась через проход, ведущий к канализации, что-то сграбастала и сбежала... Большая часть наших людей тогда была переброшена на поддержку зачистки в районе главного зала, и оставшиеся на посту братья не смогли их остановить...
— Грабители? — Керк медленно выпрямился и повернулся к говорившему солдату. На его лице по-прежнему не было никаких эмоций, но в глазах что-то сгущалось — подобно слою пепла, оставшемуся под погасшим пламенем, к которому нельзя прикасаться.
— Д-да, — солдата передернуло от его взгляда, и он втянул голову в плечи. — Среди того, что они унесли... кажется, было немало блестящих вещиц, похожих на камни...
— Кажется? — Керк повторил это слово без единого изменения в интонации.
Солдат почувствовал, как у него пересохло в горле.
— Потому что... они действовали слишком быстро и сбежали через задний ход... мы не уверены...
— Не уверены, — снова произнес Керк. А затем он двинулся.
Правая рука поднялась, пять пальцев слегка растопырились в сторону говорившего солдата. Никаких заклинаний, никакого посоха, даже колебания маны были настолько слабыми, что походили на шёпот.
В следующее мгновение каменный пол под ногами солдата безо всяких причин размягчился и исказился, превратившись в вязкое черное бо。лото. Солдат даже не успел вскрикнуть, как его ноги увязли в нем. Черное «болото» мгновенно затвердело, снова обратившись в твердую, усеянную шипами породу, которая намертво впилась в его голени ниже колен и пронзила их насквозь.
Сильнейшая боль заставила его разинуть рот, но из-за предельного ужаса и внезапного увечья он издал лишь короткий, сиплый, сочащийся воздух хрип.
Пальцы Керка легко изогнулись.
Воздух вокруг тела солдата резко сжался и исказился, превратившись в несколько полупрозрачных, расплывчатых по краям острых лезвий, которые беззвучно закружились вокруг неспособного пошевелиться тела. Первое лезвие пронеслось мимо левой руки, и натруженные латы вместе с плотью и костями отделились от туловища, оторванная рука упала на землю, забил фонтан крови. Второе полоснуло по правому плечу, подняв тучу кровавой пыли и осколков костей. Третье, четвертое...
Весь процесс происходил так тихо, будто он занимался каким-то утомительным, но не слишком сложным делом. Слышны были лишь глухие звуки разрезаемой плоти, легкий хруст ломающихся костей и финальный, нечеловеческий, пронзительный вопль, вырвавшийся из горла солдата. Но крик этот длился всего мгновение: одно из лезвий точно перерезало ему трахею.
Спустя несколько секунд лезвия рассеялись в воздухе.
На прежнем месте остался лишь окровавленный обрубок, зажатый в тисках камня; кровь хлынула в трещины плит, заполняя их одну за другой до угольно-черного цвета. Густой запах крови хлынул вовсю, в один миг заглушив вонь гари.
Воздух в Святилище словно затвердел. Все повстанцы, будь то доверенные лица или рядовые бойцы, замерли на месте.
Они смотрели на этот труп, а затем на облаченного в темно-красные одежды мужчину, который проделал все это одним лишь легким взмахом руки. Колдовство голыми руками, без каких-либо посредников, без предварительной подготовки, но с такой ужасающей мощью и жестоким почерком. Это выходило за рамки их понимания любых магических школ.
Ужас, подобный ледяной воде, бесшумно затекал в сапоги каждого; шаги стали тяжелыми, а ноги словно вросли в землю.
Керк опустил руку и между делом стряхнул с рукава несуществующую пыль. Не удостоив труп даже взглядом, он снова перевел свой темно-красный взгляд на царящий внутри Святилища беспорядок и в конце концов замер на взломанных шкафах и пустых потайных нишах.
Четыре года планирования.
Империя пала.
Камня... снова нет.
Что-то более глубокое, чем гнев, осело на самом дне его глаз — одержимое до твердости, под воздействием колоссального давления оно тихо переродилось в нечто иное. Цена уже не входила в его расчеты.
Окружавшие повстанцы затаили дыхание, никто не смел вымолвить ни слова или даже громко вздохнуть. Они смотрели на этого загадочного и страшного мага, который в одиночестве стоял посреди руин и луж крови Святилища, а его фигура, расчлененная обломками оконных переплетов, ничем не отличалась от этих развалин.
Смех был легким, выдавленным из глубин грудной клетки с примесью воздуха, низким и хриплым, словно что-то проворачивалось на заржавевших петлях. В мертвой тишине разрушенного Святилища это звучало особенно жутко.
Несколько стоявших ближе других повстанцев подсознательно отступили на полшага назад, сжав оружие, но не смея направить острия на фигуру в темно-красном. Они видели, как подергиваются плечи Керка, видели застывшее, искаженное гримасой лицо, но в этих глазах не было и следа веселья — лишь бездонный холодный омут.
Смех оборвался, словно его никогда и не было.
Керк поднял веки, его взгляд скользнул по испуганным лицам вокруг и в конце концов вернулся к пустым нишам и шкафам. Он протянул руку, ухватил большим и указательным пальцами несуществующую ниточку на вороте мантии и принялся ее неторопливо теребить.
Нельзя умереть.
Эти три слова сияли в его голове ослепительным светом. Да, он не может умереть.
Способность Отзвук, дарованная Висной, уже доказала это. Если он смог вернуться после того, как четыре года назад ему снес голову носатый бугай, то какая разница, умереть еще раз, поискать еще раз?
Это всего лишь вопрос времени. У него предостаточно времени, пока Камень-компас существует в этом мире — люди смертны, а камни нет.
Его мысли вернулись к голосу того Демонический Бог, к таинственному существу внутри Камня-компаса. Те обрывочные, лишенные явного смысла фразы: «ключ», «сосуд», «нужна кровь», «королевская жила»...
Тогда он находился в безумии и эйфории при смерти и не успел вникнуть в суть. Теперь же, в сочетании с тем фактом, что Камень-компас был обнаружен в императорском святилище, «королевская кровь», скорее всего, являлась определенным условием для активации камня, неким физическим или магическим «ключом».
Тогда обладательница чистейшей прямой линии императорской крови — Роина Ромилати, которая только что сбежала и, возможно, все еще жива, — превращалась в потенциальный риск. Быть может, она и сама не ведает, кто она такая, и даже не подозревает о существовании Камня-компаса, но пока она жива и в ее венах течет королевская кровь, она может в будущем стать вторым «ключом» или по крайней мере конкуренткой за раскрытие скрытых свойств Камня-компаса.
— Отыщите ту златовласую девочку, — заговорил Керк. Его голос вернул прежнее спокойствие и даже стал еще более пустым, эмоции из него были выскребены дочиста. — Дочь императора, Роина Ромилати. Она только что выпала из оконного проема, так что должна быть где-то поблизости. Вероятно, попытается сбежать из города. Перекройте городские ворота и все выходы. Живой или...
Он запнулся, и в его глазах, отражавших мертвенный лунный свет, пробивающийся сквозь разбитые решетки окон, замерцал неорганический холод.
— Мертвой, но чтобы я видел тело, по крайней мере убедитесь, что ее кровь вытекла до последней капли. — Его взгляд скользнул по командирам небольших отрядов повстанцев. — Я не желаю видеть второго человека, способного прикоснуться к этому камню. Вы меня поняли?
Приказ был кратким и леденящим душу. Никаких объяснений, да они и не требовались. Окружавшие повстанцы обменялись взглядами: в чьих-то глазах сквозило недоумение, в чьих-то — страх, но сильнее всего читалось повиновение огромной силе этого загадочного «советника» и его только что продемонстрированной жестокости.
Несколько командиров заторможенно кивнули, отдали тихие приказы, и толпа быстро рассеялась, хлынув наружу из Святилища.
Керк остался стоять на месте. Ему требовалось еще раз тщательно обыскать это место, возможно, какие-то зацепки были упущены. Для подавляющего большинства людей в этом мире Камень-компас был всего лишь металлической пластиной с высеченными на ней странными узорами и неизвестным назначением, но ведь кто-то наверняка изучал его и оставлял записи.
Роина сжалась в комочек в тени наполовину обрушившегося заброшенного жилого дома, примыкавшего прямо к внутренней стене городского кольца. Ночной ветер приносил запахи пороха, гари отдаленных пожаров, обрывки зычных окриков повстанцев, редкие звуки стычек, а также стоны раненых или умирающих.
Небо было уныло-серым, без единой звезды, и лишь на востоке алел небольшой участок заката, словно в небе прожгли дыру. Вспышки взрывов в районе главного зала утихли, оставив после себя густые клубы дыма, которые в ночной темноте напоминали застывшую толпу людей, неведомо чего ожидающих.
Она спрятала лицо между колен, дыша очень тихо, но улавливая слухом малейший шорох — шаги патрульных отрядов на улице за оградой. Тяжелые кожаные сапоги ступали по щебню и руинам, то приближаясь, так удаляясь. Она уже вот так ускользнула по меньшей мере от трех патрулей.
Нельзя плакать.
Этот приказ повторялся в голове бесчисленное количество раз: слезы затуманивают зрение, издают ненужные звуки, мешают рассудку и являются самой нецелесообразной физиологической реакцией в текущей ситуации.
Однако горячее рвущееся вверх ощущение за глазными яблоками совершенно не желало подчиняться рассудочным командам. Оно накапливало само по себе, словно запоздалый гость, наконец-то добравшийся до двери и собирающийся постучать изо всех сил, невзирая на то, удобно ли хозяевам принимать гостей.
Голос отца снова зазвучал в ушах.
Не засиживайся подолгу над изучением магии — без всякого предупреждения ворвалось в сознание. Его спокойный взгляд в комнате, свободный от всякого имперского бремени.
Глаза мгновенно защипало. Зрение вмиг расплылось. Она до боли закусила нижнюю губу, ощутив привкус ржавчины.
http://bllate.org/book/30755/3750407
Готово:
