Она протянула руку в тонкой белой хлопковой перчатке и тихонько толкнула дверь.
В кабинете мастера Обриана Зелени она бывала много раз. Запах горящей сосновой древесины вперемешку с затхлым ароматом старого пергамента — это вечный фон кабинета любого профессора. На столе лежала незаконченная рукопись, чернила на которой еще не успели высохнуть, а стрелка магического компаса замерла на делении, которое она не видела в свой прошлый визит.
В этот момент в камине все еще трещал огонь.
Но ее профессор лежал на толстом ковре между столом и книжным стеллажом. На нем была надетая наспех темно-пурпурная мантия с золотисто-фиолетовой каймой; он лежал лицом вниз, седые волосы разметались по полу. Вокруг его тела медленно расползалась темно-красная лужа, пропитывая узорчатый ковер и поглощая тщательно вытканный орнамент, превращая его в расширяющееся темное пятно. Цвет был настолько густым, что казался почти черным.
В углу стола опрокинулся небольшой хрустальный астролябический прибор, служивший для стабилизации состояния при медитации. Он откатился к краю ковра, не разбившись, но больше не излучая света. Несколько листов рукописи валялись рядом с пятном крови, а на белоснежных краях бумаги виднелись брызги алого цвета.
В комнате больше никого не было. Окно плотно закрыто и заперто изнутри. Кроме тихого потрескивания огня и едва слышного, почти призрачного звука падающих капель — кап, кап, — в комнате царила мертвая тишина.
Роина стояла у порога, ее посох безвольно опущен вдоль тела. Взгляд девушки скользил по комнате: труп, разбросанные вещи, окно, камин и, наконец, снова вернулся к луже крови, которая продолжала медленно расти.
Ее лицо сохраняло то же выражение, что и до входа в комнату, словно застывшая маска. Лишь в глубине глаз что-то на миг остановилось, будто сложный прибор, получивший данные, катастрофически выходящие за пределы нормы, на короткое время прекратил выдачу результата.
С другого конца коридора донеслись быстрые шаги — звук сапог по каменному полу, стремительно приближавшиеся к кабинету. Затем раздался приглушенный, властный голос Айлины: Сюда! Звук доносился из этой части! Соблюдать бдительность!
Мертвая тишина внутри комнаты и быстрые шаги снаружи слились воедино.
Луч света, пробивавшийся сквозь оконную раму, упал точно на бледную, обмякшую руку Обриана, показавшуюся из рукава мантии, и на густую темную кровь рядом с ней.
Это темное пятно, словно обладая весом, тяжелым грузом осело в сознании Роины. Ее прежнее отстраненно-аналитическое восприятие, подобно льду, положенному на огонь, начало трескаться.
Разве человек может закончиться так просто? Это был первобытный, жестокий финал.
Глубокий голос профессора, его строгие пометки на полях, сложное выражение лица — одновременно раздраженное и восхищенное ее смелыми теоретическими моделями… Все, что составляло человека по имени профессор, было сжато красным пятном на полу до одной фразы: прекращено. Этот финал не имел ничего общего с ее теоретическими выкладками.
В горле перехватило, холод от осознания происходящего прошел от гортани до самого позвоночника — в логике устройства мира, в моделях, которые она выстроила с помощью разума и правил, образовалась брешь.
Она крепче сжала посох, дыхание сбилось.
И в этот миг.
В стороне от стола, в ряду высоких, до самого потолка, тяжелых шкафов одна секция, казавшаяся монолитной, на самом деле была потайной дверью, искусно замаскированной магией. Она беззвучно скользнула внутрь на полфута.
Из щели выскользнула фигура, не подняв при приземлении ни пылинки.
Темно-серый облегающий костюм, такого же цвета маска, закрывающая лицо, оставляя открытыми лишь глаза — холодные, лишенные каких-либо эмоций. В руках пара черных коротких клинков короче предплечья, их лезвия казались безжизненными, словно поглощали весь свет вокруг.
В момент появления убийца уже был готов к решающему удару. Изначальный план предполагал тихое отступление, но Роина, вошедшая в комнату и застывшая у входа, заблокировала лучший путь к выходу, а быстрые шаги снаружи отрезали остальные пути. Устранение свидетеля могло создать неразбериху и дать шанс на спасение.
Серая фигура оттолкнулась от пола, оставив вмятину на толстом ковре, и, словно арбалетный болт, выпущенный после полного натяжения тетивы, бросилась на Роину. Правый клинок полоснул в сторону горла, левый был припасен у ребра для продолжения атаки. Каждое движение было выверено, в нем не было ничего лишнего.
Жажда убийства коснулась кожи Роины раньше, чем ее мозг успел просчитать лучший путь к отступлению. Тело повиновалось инстинктам и отпрянуло назад, но скорость ее движения не могла сравниться с безудержным натиском убийцы. Клинок рассек воздух.
Бах!
Деревянная дверь, которую Роина приоткрыла, распахнулась от мощного удара, врезавшись в стену с грохотом.
В комнату ворвалась фигура.
Айлина услышала тонкий, полный злобы свист рассекаемого воздуха еще снаружи. Врываясь в комнату, она по инерции продолжала движение и метнула свой рыцарский меч, словно копье, прямо в спину серой фигуры — со всей силы.
Меч пронесся со свистом, его скорость была не ниже, чем у рывка убийцы. Из-за спешки точность оставляла желать лучшего, но угроза была смертельной.
Убийце пришлось реагировать. Его бросок на Роину был прерван, он извернулся в воздухе, приняв неестественную для человеческого тела позу, и левым клинком отбил летящий в него меч.
Дзынь!
Брызнули искры. Меч отлетел в сторону и вонзился в стеллаж, осыпав комнату щепками. Но ритм убийцы был нарушен.
Айлина бросила меч не ради того, чтобы попасть, а чтобы выиграть мгновение. Она уже была в комнате, ее сапоги ступили в еще теплую кровь рядом с мастером Обрианом, раздался липкий звук, но она не остановилась.
Правая рука метнулась к поясу, обнажая запасной стилет. Вспышка меча — белая линия — устремилась прямо в правое плечо убийцы, открывшееся при блокировке меча.
Убийца среагировал мгновенно, короткий клинок опустился, намереваясь перерубить стилет или заставить противника сменить стойку. Айлина предвидела это: кончик стилета слегка изменил траекторию, обойдя лезвие, и с резким выпадом нацелился на запястье руки, державшей оружие.
Завязалась схватка на короткой дистанции, звон стали заполнил мертвую тишину кабинета, сливаясь в непрерывный гул.
Движения убийцы были причудливыми, приемы — коварными. Техника меча Айлины была устойчивой и острой, шаги — твердыми. Каждая парирующая атака несла в себе простоту, отточенную на полях сражений, и она, используя более длинное оружие и превосходство в силе, заставляла убийцу отступать, все дальше от двери, у которой стояла Роина.
Роина отступила к дверному проему, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и только тогда почувствовала, как дыхание вернулось в грудь. Она наблюдала за боем, ее глаза быстро двигались, фиксируя каждое движение — голая жестокость.
Она осознала, как близко была к смерти: это ощущение, конкретное и осязаемое, до сих пор холодило кожу на шее.
Убийца понимал, что затягивание боя смерти подобно. В момент, когда он отразил очередной выпад Айлины, он внезапно взмахнул левой рукой, и из рукава вылетели черные искры, устремившись к телу Обриана и разбросанным свиткам.
При контакте с предметами они взорвались, подняв густое серо-черное облако дыма с тошнотворным запахом. Видимость мгновенно исчезла. Дым, казалось, был смешан с каким-то порошком, от которого кожу головы покалывало, словно от укусов насекомых.
Айлина не стала отступать и не пыталась развеять дым. Задержав дыхание, она по памяти и звуку бросилась в ту сторону, где находился убийца. Согнув левую руку для защиты головы, правой она превратила стилет в размытый экран света, перекрывающий сектор перед ней.
Пфух!
Глухой звук вошедшего в плоть клинка сопровождался стоном боли из дымовой завесы. Айлина почувствовала, что врезалась в тело, а кончик меча ощутил сопротивление.
Воздух, хлынувший из коридора, быстро разогнал дым. Серый убийца пошатываясь отступил к окну, его левая рука безвольно повисла. Глубокая, до кости, рана тянулась от плеча к предплечью, кровь хлынула, пропитывая серую ткань и капля за каплей падая на пол. Глаза, открытые над маской, оставались холодными, но в них появилась серая пелена.
За окном — вертикальная стена высотой в несколько этажей, внизу — магический ботанический сад академии. Пути к отступлению не было.
Айлина, держа меч наготове, неумолимо приближалась, с кончика ее оружия капала кровь. Рыцари из коридора наконец подоспели, заблокировав все выходы; холодный блеск обнаженных клинков озарил комнату.
Взгляд убийцы скользнул по Айлине, по рыцарям у дверей и, наконец, на секунду задержался на золотоволосой девушке у стены, чье лицо побелело от ужаса. И тогда последняя искра в его глазах погасла. Он не сделал последней попытки атаковать и ничего не сказал. Лишь слегка шевельнул правой рукой.
Айлина почувствовала неладное и резко крикнула: Остановись!
Было поздно. Пальцы убийцы с невероятной скоростью нажали на пряжку ремня, одновременно с этим он дернул челюстью.
Его тело резко дернулось, а затем начались сильные судороги. Через пару мгновений конвульсии прекратились. Он сполз по оконной раме вниз, словно сброшенная одежда. Из-под маски просочилась струйка темно-фиолетовой крови.
В комнате снова стало тихо. Огонь продолжал потрескивать, а кровь рядом с двумя трупами на полу продолжала медленно течь.
Никто не произносил ни слова. Эта комната сегодня видела слишком много того, чего не должно было случиться. Тишина сейчас казалась способом переварить произошедшее.
Айлина медленно опустила стилет, капля крови с кончика оставила темную точку на ковре. Она внимательно осмотрела тело убийцы, убедившись, что он окончательно мертв и что труп может быть отравлен, только после этого повернулась и перевела взгляд на Роину у стены.
Она узнала мантию высокопоставленного студента академии, приметные золотисто-медные волосы и аристократические черты лица.
Айлина немедленно выпрямилась, прижала левую руку, сжатую в кулак, к сердцу на правой стороне груди.
Ваше Высочество, — голос ее звучал спокойно, с хрипотцой после боя, тон был полон почтения. — Заместитель капитана Ордена Рыцарей Имперской столицы, Айлина Эйл. Вы не ранены?
Она быстро и профессионально окинула взглядом Роину, убеждаясь, что явных повреждений нет.
Взгляд Роины переместился с трупа убийцы на окровавленный стилет Айлины и, наконец, замер на ее лице. Пустое выражение, застывшее на лице девушки, начало исчезать, мысли судорожно работали, пытаясь заново оценить стоящую перед ней женщину.
Она сначала запнулась. Затем ее всегда плотно сжатые губы дрогнули, и она произнесла первое после встречи предложение голосом, который звучал совсем иначе, чем во время академических докладов — сухо и слегка надтреснуто:
…Я в порядке. Благодарю вас… э-э, заместитель капитана Айлина.
Произнеся это имя, она звучала так, словно пробовала на вкус новое слово, значение которого еще не до конца понимала. В ее голосе больше не было монотонности отчета, в нем пробилась крупица настоящего тепла, присущего ее возрасту. Несмотря на то, что это все еще было неловко и скованно.
http://bllate.org/book/30755/3750401
Готово:
