Цзян Янь опустил руку, которой только что чесал затылок, и посмотрел на Сюй Фушэна:
— Вы тоже ничего не можете сделать?
Сюй Фушэн покачал головой и перевел взгляд на Мэн Тана.
— Я… — начал было Мэн Тан, но осекся. Он погрузился в молчание, и только когда женщина, вцепившаяся в его рукав, зарыдала еще громче, он продолжил: — Я нашел на Задней Горе траву, сделал из нее отвар и приложил к ране.
Сказав это, он бросил мимолетный холодный взгляд на стоявшего рядом Цзян Яня.
При упоминании Задней Горы выражение лица Сюй Фушэна изменилось. Стоило этому запретному слову прозвучать, как в его душе зародилось смутное беспокойство.
Женщина едва не опустилась на колени, но Мэн Тан вовремя ее подхватил. Ее всхлипывания зазвучали совсем близко:
— Это я не уследила за сыном, позволила ему забраться на Заднюю Гору… Все это моя вина, но… но…
— Слышала, вы оба тоже вернулись с Задней Горы, — женщина обвела взглядом лица Мэн Тана и Цзян Яня. Внезапно она отпустила Мэн Тана и схватилась за Цзян Яня. — У меня только один сын, умоляю, помоги мне!
Цзян Янь попытался высвободить руку. Раз, другой — не вышло. Пересохшим горлом, не меняя скованной позы, он произнес:
— Но у меня тоже всего одна жизнь.
Как только слова слетели с его губ, он услышал, как Мэн Тан сдержанно усмехнулся.
Сюй Фушэн тоже пребывал в замешательстве, но в конце концов Мэн Тан взял инициативу на себя:
— Я пойду один.
Цзян Янь замер.
Лицо Сюй Фушэна помрачнело еще сильнее.
Зато женщина, вопреки ожиданиям, расцвела в благодарной улыбке. Она перехватила руки Мэн Тана и принялась отвешивать поклоны:
— Спасибо тебе, добрый мальчик!
Солнечный свет пробивался сквозь переплетенные ветви деревьев, падая во двор и вытягивая длинные тени четырех людей.
Цзян Янь повернулся к Мэн Тану:
— Ты правда пойдешь?
Мэн Тан кивнул и протянул руку, чтобы накрыть голову Цзян Яня.
Черная тень накрыла его, и Цзян Янь инстинктивно подался назад:
— Ты чего?
Мэн Тан помедлил.
— У тебя на голове листок.
Он убрал руку — между пальцев у него зажат пожелтевший от времени осенний лист.
Цзян Янь лишь отозвался коротким о-о.
Вскоре Сюй Фушэн вместе с той женщиной перенесли юношу обратно в дом.
— Когда ты уходишь?
Цзян Янь пришел к Мэн Тану домой. Это был не первый его визит, поэтому он вел себя привычно, словно у себя дома. В сравнении с ним Мэн Тан, впервые вернувшийся в свое жилище, выглядел скорее как гость.
— Как только солнце зайдет, — ответил Мэн Тан.
Цзян Янь ахнул, глаза его чуть расширились:
— Ты решил пойти прямо ночью? Змей не боишься?
Мэн Тан тихо рассмеялся:
— Раз уж ты так за меня переживаешь, братец, может, составишь мне компанию?
Цзян Янь фыркнул и бросил невзначай:
— Ты собираешься меня защищать?
Мэн Тан не стал отрицать:
— Именно, я буду тебя защищать.
Цзян Янь усмехнулся. Он все еще помнил след от укуса на своей руке — боль была просто невыносимой.
— Я больше не хочу умирать, — ответил Цзян Янь. Он чувствовал, что уже один раз «умер», и не хотел снова отправляться в чертоги Янь-вана.
Тусклый, дрожащий свет лампы падал на деревянный стол между ними. Мэн Тан, подперев подбородок ладонью, смотрел прямо на юношу:
— Но если я не вернусь, твои последствия тоже останутся неразрешимыми.
Цзян Янь, прислонившись к стене, безразлично отозвался:
— В этом есть смысл.
Уголки губ Мэн Тана приподнялись в многозначительной улыбке:
— Неужели братец хочет умереть вместе со мной?
Цзян Янь не понимал, откуда у этого человека такая бесстыжая наглость. Будучи прямолинейным парнем, он не мог осознать всю череду странных поступков Мэн Тана, а в голове у него крутилась лишь одна мысль: неужели это всё из-за того, что я мало читал книг? Он даже не нашелся, что ответить.
— Я хочу жить, — сказал Цзян Янь. — Не собираюсь кормить змей вместе с тобой.
Мэн Тан сделал скорбное лицо:
— Братец, ты так бессердечен. Неужели не можешь пожелать мне чего-то хорошего?
— Тогда зачем ты вообще взялся за это поручение? Это ведь не твоя обязанность, — Цзян Янь выпалил это, не раздумывая, но тут же почувствовал укол совести. Ведь когда его самого укусила змея, именно Мэн Тан пришел на помощь, иначе он мог бы и не выжить.
Опередив Мэн Тана, Цзян Янь бесстрастно бросил:
— Делай как хочешь.
Видя, что Цзян Янь не собирается идти с ним, Мэн Тан с легким сожалением добавил:
— Я буду скучать по тебе, братец.
— Внук, ты правда собираешься идти?
Во время их разговора Сюй Фушэн спустился вниз и подошел к ним. В его старческом голосе слышалось беспокойство:
— Давай я еще подумаю, есть ли другие способы.
Мэн Тан ответил:
— Я уверен в своих силах, я вернусь. — При этом его взгляд был прикован к Цзян Яню.
— Это… — Сюй Фушэн хотел что-то добавить, но запнулся.
Мать с сыном наверху уже спали. Когда спустилась ночь, в старом доме, кроме скрипа рассыхающихся стен под порывами ветра, не было слышно ни звука.
— Эх.
Спустя некоторое время тишину ночи прорезал тяжелый вздох.
***
Вскоре после того, как Мэн Тан скрылся в темноте, Цзян Янь последовал за ним.
Хотя он отстал всего на несколько минут и прибавил шагу, чтобы догнать Мэн Тана, его фигуры нигде не было видно.
Куда он делся?
После появления легенд о проклятии и загадочного странного человека Цзян Янь старался не выходить из дома по ночам. Сейчас, долго блуждая в поисках следов Мэн Тана, он лишь сильнее поддался панике.
Черная, как тушь, ночь накрыла землю. Стрекот цикад, шум ветра и журчание воды проносились мимо ушей. Цзян Янь стоял в безмолвной ночи, не зная, что делать.
Может, лучше вернуться домой?
Хотя Сюй Фушэн и сказал его родителям, что он не придет ночевать, но отец обычно ложится поздно, так что наверняка должен впустить его.
Внезапно раздался собачий лай. Оглушительный, словно удар грома, он мгновенно разорвал ночную тишину.
В тот же миг сердце Цзян Яня, и без того бившееся в тревоге, заколотилось с новой силой — казалось, еще секунда, и оно оборвется.
Цзян Янь судорожно прижал руку к груди и, чувствуя себя крайне неуютно, прижался к стене дома, вдоль которой он пробирался.
http://bllate.org/book/30751/3749930
Готово:
