— Ты что, кошка? Такой маленький кусочек креветки ешь в три прикуса?
На вилке оставался последний маленький кусочек, и Лу Мин, подняв взгляд, с улыбкой ответил:
— А ты что, собака? Я только начал есть креветку, а ты уже сколько раз гавкал?
Сунь Е:
— ...Ешь давай.
Лу Жань посмотрел на его перепачканные маслом руки и рот и на почищенные им креветки, и аппетит у него внезапно пропал:
— Ень, я тоже хочу.
Сунь Е был готов раздавить вилку в ладони, не говоря уж о том, чтобы чистить ещё. Надувшись, он произнёс:
— Больше не буду. Ни в этой жизни, ни в какой другой. В сфере чистки креветок навсегда потерян один художник.
Лу Мин смотрел, как у того от гнева взлетают брови и как он произносит ребячливые слова, в которых словно ожил тот самый радостный юноша из десятилетней давности, и невольно рассмеялся.
Для Сунь Е это прозвучало как открытая насмешка, и он уставился на него взглядом быка перед бойцовским барьером.
Лу Мин сдержал улыбку, встретил его взгляд и совершенно серьёзно изрёк:
— Внешняя оболочка без души не может называться произведением искусства.
— А что тогда называется с душой?
Лу Мин повернул голову набок и чуть кивнул, призывая его взглянуть на Лу Жаня, который с аппетитом уплетал еду:
— То, что почищено ртом, куда вкуснее.
Сунь Е как раз поворачивал голову, и дыхание Лу Мина скользнуло прямо по его мочке уха. Голос прозвучал тихо, будто тот говорил прямо ему на ухо.
Его всего словно током ударило. Отодвинув стул подальше, он беззвучно, одними губами предупредил:
— Исклю-че-но!
Лу Мин на мгновение замер. Разве он просил Сунь Е чистить ему креветки?
Чэн Сю наблюдала за их перепалкой. Её собственный сын, обычно так тщательно скрывающий эмоции, уже несколько раз улыбнулся, и это принесло ей некоторое утешение.
— Сяо Е, а твоя мама знает, что ты на этот раз вернулся?
Отношения между двумя семьями всегда были хорошими, а обе матери дружили уже почти тридцать лет.
При этих словах озорной настрой Сунь Е мгновенно испарился. Он выпрямился и жалобно посмотрел на неё:
— Тетя, ради Бога, не говорите маме и старшей сестре, они обе страшнее тигров...
Лу Жань, жуя на ходу, с удивлением произнес:
— Раньше тетя говорила, что порвет с тобой всякие отношения матери и сына, но я думал, это шутка. Вы действительно десять лет не общались?
Лу Мин тихо кашлянул, и Лу Жань, сообразив, тут же замолк.
Сунь Е повернулся к нему:
— У тебя горло болит?
Лу Мин на секунду замер и сделал глоток воды:
— ...Фарингит.
— С фарингитом — и всё ещё куришь?
— ... — Лу Мин немного растерялся от хода мыслей этого парня. Как студент докторантуры мог докатиться до такого? Неужели он не понял, о чём вообще речь?
И вообще... разве это сейчас главное?
Но, подумав немного, он понял: Сунь Е постоянно следит за ним, переживает, и на губах невольно промелькнула улыбка.
Сунь Е отреагировал почти рефлекторно: стоило ему увидеть улыбку Лу Мина, как у него мурашки побежали по коже — он сразу решил, что тот затевает какую-то пакость, и торопливо отвернулся.
Однако рука, спрятанная под столом, беспокойно поползла вверх по их соприкасающимся коленям.
— Ой! — Лу Мин почувствовал, как от бедра вверх разливается приятное покалывание, опустил глаза, широко раскрыл их и замер, боясь шевельнуться.
Сунь Е перешучивался с Чэн Сю, а сам на ощупь прикинул расстояние, добрался до внутренней стороны бедра и изо всех сил ущипнул.
Почувствовав, как сидевший рядом человек вздрогнул, он уже не мог сдержать злорадной улыбки.
Опустив взгляд, он внезапно замер: — ... — Ущипнул слишком высоко, прямо у самого основания бедра.
Сохраняя непроницаемое выражение лица, хотя в душе паника достигала предела, он поспешно убрал руку.
Кровная месть свершилась, но тут же добавилась новая обида.
Лу Мин, стиснув зубы и превозмогая боль, посмотрел на бесстрастное лицо Сунь Е, и на душе у него стало скрести кошки. Чем больше он думал, тем сильнее болело, а во рту даже появился привкус крови.
Заметив, что лицо у него побледнело, Чэн Сю встревожилась:
— Мин-мин, что такое?
Лу Мин бросил на Сунь Е уничтожающий взгляд и тут же вернул себе привычное спокойствие:
— Ничего, коленом о стол ударился.
Чэн Сю поняла всё по-своему и сочувственно посмотрела на Сунь Е:
— Сяо Е, ты ведь учишься вдали от дома, как ты там справляешься? Наверное, очень тяжело?
Судя по тому, что она знала о своей давней подруге, та в гневе действительно могла бросить сына на произвол судьбы.
Сунь Е ответил:
— Добрые люди помогают стипендией, да ещё подрабатываю...
Лу Мин внезапно перебил:
— Не хватает?
Сунь Е не понял:
— Чего не хватает?
Лу Мин помедлил несколько секунд и, покачивая стакан с водой, произнёс:
— Какой же твой благодетель скряга. Если уж помогаешь, мог бы дать чуть больше, как рука у него поднимается заставлять такого хорошего парня так тяжело трудиться?
Лицо Сунь Е потемнело. Как бы Лу Мин над ним ни подшучивал, это было неважно, но человека, о котором шла речь, оскорблять нельзя.
Движения Лу Мина замерли. От сидевшего напротив мужчины исходила невиданная доселе опасность, а нахмуренные брови красноречиво говорили о недовольстве.
Он выпрямился, опустил стакан и впервые за всю их игру почувствовал себя растерянным:
— Я...
Но Сунь Е уже отвернулся и заговорил с Лу Жанем, весело смеясь.
Заметив смущение сына, Чэн Сю решила сгладить неловкость, подняла бокал и встала:
— Давайте все вместе поприветствуем возвращение Сяо Е домой!
Стеклянные бокалы со звоном столкнулись. В этот самый момент в голове Лу Мина словно оборвалась какая-то струна, перед глазами мелькнула белая вспышка, и он окончательно провалился во тьму.
— Лу Мин!
* * *
Глава 4. С каких пор порядочные люди среди ночи залезают в постель к заклятому врагу?!
В тот миг, когда тело Лу Мина стало оседать, Сунь Е рефлекторно обхватил его за талию, прижал к себе и первым делом приложил пальцы к его шее, проверяя пульс.
Ровный, нормальный.
Только тогда он облегчённо выдохнул и сказал встревоженным Чэн Сю и Лу Жаню:
— Всё в порядке, он просто уснул.
Лу Жань не поверил своим ушам:
— Заснул-заснул-заснул?!
Разве у него не тяжелая бессонница?
В такой ситуации, прямо перед лицом заклятого врага — и уснуть, притворившись потерявшим сознание?
Ни при каких обстоятельствах его гордый брат не смог бы поступить подобным образом.
Неужели он заранее принял снотворное?
Но разве не говорили, что в последнее время снотворное ему уже не помогает? Сегодня он даже заставил его ехать чёрт знает куда за сильным препаратом.
— Я отвезу брата до... — Лу Жань еще не успел сдвинуться с места, как Сунь Е опередил его: выудив из кармана Лу Мина ключи от машины, он повертел их в руках, словно решая, как именно утащить человека.
Парень снова вытаращила глаза.
Они что, собираются посреди ночи ещё и подраться?
Заметив два полных потрясения взгляда, Сунь Е помахал связкой ключей:
— Хочу прокатиться на его Бентли. Если бы он был в сознании, ни за что бы не разрешил.
— О... Ого?! — Лу Жань снова лишился дар речи. Когда это его брат успел сменить машину? Разве он не был равнодушен к роскошным авто?
Присмотревшись, он только теперь заметил, что на его брате сегодня всё было не так: это шло в абсолютномразрез с его обычным минималистичным и удобным стилем. От него за версту разило тремя словами: у меня деньги!
Точь-в-точь павлиний хвост распустил и алмазами усыпал, подозрительно...
Тут Сунь Е призадумался: их нынешнее полуобъятие как нельзя лучше подходило для того самого способа переноски. Подумаешь, позорно — всё равно всего на пару секунд.
Стиснув зубы, он подхватил его на руки.
Тц, он оказался намного легче, чем он думал. Как так вышло, что за десять лет он прибавил в возрасте, но ни капельки не прибавил в весе?
Тц-тц-тц, фигура у него наверняка хуже, чем у него самого.
— ! — Лу Жань издал за спиной беззвучный визг!
Когда они вышли на улицу, он наконец дал волю своему лужёному глотке и взволнованно дёрнул Чэн Сю за руку:
— Мам-мам-мам, видишь?! Настоящий свадебный подхват! Если брат просчнётся, он же убьёт Сяо Е!
Чэн Сю сначала улыбалась, но от последних слов выражение её лица немного затвердело. Его способность концентрироваться на главном была поистине... своеобразной.
Успокоив буйного младшего сына, она многозначительно улыбнулась в сторону входной двери:
— Сяо Е вернулся, значит, и Мин-мин будет счастлив...
* * *
Лу Мин спал так сладко, как ещё никогда в жизни. Казалось, его тело погрузилось в теёплый целебный источник, каждая клеточка расслабилась и разгладилась, а сам он стал лёгким, словно плывущее по небу облако.
Он медленно приоткрыл глаза — вокруг царила кромешная тьма. Ночь ещё не кончилась, а значит, можно поспать еще несколько часов.
Ощущая полнейшее удовлетворение, он плотнее закутался в одеяло и перевернулся на другой бок, собираясь досмотреть сон.
Он уже почти сомкнул веки, как вдруг прямо перед ним выросло испускающее бледное свечение огромное лицо!
Сунь Е уже заранее зажал уши, готовясь оглохнуть от вопля испуга Лу Мина, однако тот лишь спокойно уставился на него, даже ресницами не моргнув, а в уголках его губ таилась едва заметная улыбка.
— ...Насмешливая улыбка.
Погасив фонарик на телефоне, он включил прикроватный ночник с мягким светом:
— Разве не страшно?
В старшей школе Лу Мин уже пугал его точно так же, и у него с тех пор осталась психологическая травма, от которой он наконец-то получил шанс избавиться.
Но полное спокойствие Лу Мина ответило ему звонкой пощёчиной.
Свет вспыхнул так внезапно, что Лу Мин заслонил глаза рукой и с удивлением обнаружил, что на сей раз проснулся без малейшей головной боли.
Напротив, голова была ясной, тело — бодрым, суставы — послушными, и ему казалось, что он с лёгкостью мог бы решить целый вариант экзамена по математике для поступления в вуз.
Такого прекрасного состояния у него не было уже лет десять. Ошеломленный и счастливый, он ещё долго не убирал руку от лица.
— Снова заснул? Ты что, розовое животное? — Сунь Е толкнул его в плечо. — Проснись, проснись! Ты проспал уже двенадцать часов, если будешь спать дальше, это приведёт к ослаблению сердечной мышцы, а для тебя это смертельно опасно.
Чем сильнее тот торопил, тем меньше Лу Мину хотелось подчиняться. Даже не открывая глаз, он ответил:
— Разве дельфины недостаточно милые?
Сунь Е:
— ...Бумеранг всё-таки вернулся к нему.
Свойственная Лу Мину злопамятность делала его похожим на ёжика: если не уколет в ответ, не успокоится.
— ...Милые, — проскрежетал он зубами.
Лёгкие толчки сменились яростным трясением — он был намерен во что бы то ни стало раскачать этого притворяющегося спящим розового зверя.
— Ладно-ладно, встаю-встаю.
У Лу Мина от головокружения поплыло в глазах, и, воспользовавшись поддержкой теребившего его парня, он сел на кровати.
Из-за слишком долгoго сна мышцы ослабли. Прищурившись, он немного посидел, приходя в себя, затем приподнял веко и обнаружил у кровати огромную собаку, присевшую на корточки.
В нём внезапно проснулась шкодливая тяга подразнить гостя:
— Среди ночи не спишь, ко мне в постель лезешь — и что же ты со мной сделать хочешь?
Сунь Е скривился от отвращения и брезгливо отодвинулся к самому изголовью:
— Боялся, что ты уснёшь вечным сном и мне ещё придётся по тебе плакать.
Лу Мин тихо рассмеялся, уловив в его словах иной подтекст, подался вперед и придвинулся ближе:
— Переживаешь за меня?
— ... — Сунь Е оставалось лишь восхищаться его способностью всё выворачивать наизнанку. — Я из-за джетлага не могу уснуть. В стране А сейчас как раз обеденный перерыв, а смотреть на тебя — лучший способ испортить аппетит.
Лу Мин:
— ...
С самого рождения он тонул в бесконечных комплиментах и восхищениях своей внешности со стороны людей всех возрастов. И вот нашелся единственный человек, чьи эстетические стандарты шли вразрез с общепринятыми.
Потягиваясь, он взглянул на часы: час ночи.
В наступившей тишине вдруг отчётливо раздалось урчание. Любопытный Лу Мин перевёл взгляд на источник звука.
Сунь Е вспылил, прижав руки к животу:
— Чего уставился? Быстро тащи мне поесть! Ради того, чтобы караулить тебя, я даже ужин пропустил!
http://bllate.org/book/30742/3748463
Готово:
