Деревня Сихэ раскинулась на севере от Имперской столицы, притулившись к Чжочжэню, экономика которого давным-давно превратилась в стоячее болото. Чем выше горы и чем у́же дороги, тем беднее люди. Годами местные жители Сихэ были либо прикованы к разбросанным среди гор клочкам земли, либо вынуждены были толпами устремляться в города в поисках средств к существованию.
Небо в этот час ещё оставалось пасмурным и тёмным, но в одном из глинобитных домов на северо-западе деревни уже горел свет. Шэнь Чэн взглянул на часы — на циферблате значилось четыре десять. Накануне он уже договорился с дядей Ли из соседнего двора, попросив его подбросить до Чжочжэня. В пять тридцать с автовокзала Чжочжэня отправлялся автобус до столичного центра, а уже оттуда, пересев на другой транспорт, он планировал добраться до Пятой средней школы. Если всё пойдёт по плану, около половины девятого он как раз успеет к началу регистрации новых учеников.
До назначенного с дядей Ли времени оставалось ещё двадцать минут. Шэнь Чэн открыл стоявший на столе брезентовый рюкзак, решив ещё раз проверить вещи. Хоть стояла глубокая ночь и в доме он находился один, опасаться шуметь и кого-то разбудить не приходилось.
На автовокзалах всегда было многолюдно и неспокойно, поэтому восемьсот юаней, присланных сестрой, и льготную карту для малоимущих учеников Шэнь Чэн бережно спрятал во внутренний нагрудный карман, да вдобавок пришил туда пуговицу. Желая избавить дядю Ли от лишних хлопот, он не стал набивать рюкзак — взял лишь смену одежды да туалетные принадлежности. Говорили, что цены в центре города особенно высоки, поэтому кое-какие необходимые мелочи Шэнь Чэн решил сразу купить в Чжочжэне, чтобы зря не тратить деньги.
Книги весили немало, и брезентовый рюкзак был набит учебниками и тетрадями до отказа — настоящее бремя знаний. Проверив документы, извещение о зачислении и заблаговременно подготовленную карту центральной части столицы, Шэнь Чэн застегнул молнию. Как раз в этот момент за окном раздался автомобильный сигнал — приехал дядя Ли.
Спустя совсем немного времени после гудка Шэнь Чэн уже вышел на улицу с рюкзаком за плечами. Небо только-только озарилось бледной полоской рассвета, приветствуя худощавого, высокого юношу. Стоило Шэнь Чэну устроиться в электрическом трицикле, как разбитая колымага Ли Дацюаня тоже получила статус машины, возившей лучших учеников уезда, отчего на душе у него сразу стало необычайно тепло и гордо.
— Малыш Чэн, отправляйся в город с усердием грызть гранит науки, да смотри не ослепни от тамошней мишуры и роскоши. — По правде говоря, соседу не следовало читать такие наставления, но тот, кому положено было это сделать, давно сбежал бог весть куда. Ли Дацюань искренне жалел мальчика и от всего сердца продолжал: — Я слыхал, в школе, куда ты поступил, полно богатеньких детишек. Послушай совета дяди: во всём старайся терпеть. Ты ещё молод, в тебе бурлит кровь, но жизнь порой заставляет прогнуть спину. Это не трусость, это умение приспосабливаться к обстоятельствам.
Шэнь Чэн прекрасно понимал всё, о чём говорил Ли Дацюань, но раз кто-то был готов поделиться с ним житейской мудростью, он с благодарностью внимал каждому слову, стараясь запомнить его навсегда.
— Я всё понял, спасибо, дядя Ли.
Электрический трицикл с характерным треском покатил вперёд, и маленькая горная деревушка постепенно скрылась позади.
Расчёт по времени оказался безупречным: на вокзал Чжочжэня они прибыли ровно к отправлению. Шэнь Чэн нашёл своё место и сел. Автобус тронулся, и он обернулся к окну: Ли Дацюань ещё не уехал, сидя в трицикле и махая ему обеими руками.
Улыбка этого простого душой мужчины, его взгляд, движение губ и рук словно сливались в одну и ту же фразу:
— Давай, парень, поднажми!
Самая обыденная картина вдруг наполнилась какой-то особой силой, прямо всколыхнув сердце. Застигнутый врасплох этой волной чувств, Шэнь Чэн сглотнул подступивший ком. Главы внезапно защипало, и он, поспешно ответив Ли Дацюаню улыбкой, испуганно отвёл взгляд. Уняв волнение, его миловидное и интеллигентное лицо вновь стало спокойным и безмятежным, словно заброшенный колодец.
Выдержав тяготы долгой дороги с пересадками, в восемь часов тридцать пять минут и двадцать секунд Шэнь Чэн замер перед главными воротами Пятой средней школы.
Это учебное заведение, о котором мечтали миллионы, возвышалось прямо перед ним. Нет, вернее будет сказать — преодолев тернистый путь, он наконец пробился к нему.
Если бы кто-то спросил Шэнь Чэна о его первом впечатлении от Пятой средней школы, он бы ответил, что здесь всё словно светится изнутри, сияет ярким светом. Даже этот привыкший сдерживать себя юноша сейчас не мог совладать с чуть приподнятыми уголками губ и бушующим внутри восторгом.
По крайней мере, для Шэнь Чэна это был лучший старт.
Было бы ложью сказать, что он совсем не волновался: внешне не выражая никаких эмоций, Шэнь Чэн лишь крепче сжал лямки брезентового рюкзака. Получив у ворот карту кампуса и кипу рекламных буклетов, он решил сначала дойти до общежития, оставить вещи и только потом отправиться на регистрацию в класс.
Только в день зачисления ворота Пятой средней школы были распахнуты для посторонних. Повсюду виднелись родители, помогающие детям донести багаж, и на лицах большинства сиял счастливый восторг. На их фоне Шэнь Чэн казался неизбежно одиноким.
Мягко скользнув взглядом по этой идиллической картине, он слегка опустил ресницы, неспешно шагая вперёд и полностью сосредоточившись на карте в руках.
Очувшись среди чужого праздника и задев краем глаза эту радостную суету, он чувствовал себя тайным воришкой, исподтишка утаивающим чужую долю счастья.
Дойдя до развилки, Шэнь Чэн остановился, пытаясь сориентироваться по карте. В этот самый миг сзади в него кто-то с размаху врезался, Шэнь Чэн сделал пару шагов вперёд, и зажатая в руках кипа буклетов рассыпалась по земле.
— Какого чёрта!
Сзади раздался звонкий голос. Обернувшись, Шэнь Чэн увидел белую кепку, всю усыпанную металлическими заклёпками. Перед ним стоял парень в белом худи с кричащим принтом, а на его зауженных джинсах красовались стильные рваные дырки. Одной рукой парень держал портативную игровую консоль, а другой придерживал кепку. Бросив быстрый взгляд, Шэнь Чэн заметил выглядывающие из-под козырька серебристые пряди, и в его глазах мелькнуло недоумение.
Белые волосы?
— Ходишь тут, глаза разуй! — выругался парень и, даже не поднимая головы, прошествовал мимо Шэнь Чэна. Поправив кепку, он уткнулся обеими руками в консоль и зашагал дальше, играя на ходу и совершенно не глядя под ноги.
Тон юноши был резким, а манеры отвратительными, но Шэнь Чэн почему-то вовсе не рассердился, скорее даже нашел это забавным. Ведь он только что неподвижно стоял на месте, а парень сам, уткнувшись в игру и не глядя по сторонам, налетел на него. Фраза же насчёт не смотрящих под ноги выглядела так, будто тот ругал самого себя.
Присев на корточки, чтобы собрать упавшие листовки, он увидел протянутую сбоку пару изящных, тонких рук, которые помогали ему подбирать бумагу.
— Спасибо, — произнёс Шэнь Чэн.
Девушка с аккуратной прямой чёлкой моргнула большими глазами и улыбнулась:
— Не за сто. Ты ведь Шэнь Чэн, верно? Я давно за тобой наблюдала, всё думала, как бы познакомиться, да вот этот наглец подкинул отличную возможность.
С этими словами она озорно показала язык и представилась:
— Меня зовут Сюй Мэн. Вообще-то, на мне лежали большие надежды учителей как на будущей круглой отличнице, кто же знал, что лавры первенства заберёт этакая тёмная лошадка вроде тебя.
Сюй Мэн заняла на вступительных экзаменах второе место, отстав от Шэнь Чэна всего на два балла.
— Думаю, ты проиграла только в сочинении.
Смысл был прост: в теории она наверняка ни в чём ему не уступала.
Сочинение Шэнь Чэна получило высший балл, было опубликовано в литературном журнале и, вполне возможно, уже вошло в сборники пособий по написанию эссе.
— О? Теперь я вижу, что проиграть могла ещё и в эмоциональном интеллекте, — с усмешкой протянула Сюй Мэн. Похоже, она была девушкой жизнерадостной — стоило ей улыбнуться, как её полумесяцы-глаза словно вбирали в себя целый мир.
Два круглых отличника обменялись дежурными любезностями, после чего Сюй Мэн передала Шэнь Чэну собранные листовки и добавила:
— Тот парень, что тебя только что толкнул, — Ло Юньчуань. У него скверный характер и серьёзные проблемы с социализацией — нормально общаться он не умеет, но сердце у него доброе.
Из-за неумения нормально разговаривать он никак не мог обзавестись верными друзьями, а из-за отсутствия друзей проблемы с общением становились только хуже — Ло Юньчуань угодил в самый настоящий замкнутый круг. Сюй Мэн замолвила за него словечко лишь потому, что они были соседями долгие годы.
Поведение Ло Юньчуаня только что можно было назвать откровенно невоспитанным, но судя по тону, Сюй Мэн явно была с ним знакома, поэтому Шэнь Чэн лишь легко улыбнулся и ответил:
— Довольно занятный человек.
Но какое это имеет ко мне отношение?
Добравшись до третьего корпуса общежития, он отпер дверь комнаты 233. Яркая копна серебристо-белых волос сразу бросилась в глаза: парень в белом худи сидел, скрестив ноги, на общей письменной тумбе, подперев подбородок рукой и уперев локоть в колено. Услышав звук открывающейся двери, он оторвал взгляд от пейзажа за окном и перевёл его на Шэнь Чэна. В этом взгляде читалось наглом и не таясь сплошное оценивающее изумление, отчего от него веяло высокомерным превосходством.
Ах, кажется, всё-таки имеет к нему самое непосредственное отношение.
Шэнь Чэн поправил очки и мысленно вздохнул.
http://bllate.org/book/30736/3747707
Готово:
