Крупные фрезии и голубые васильки окружали пучок ирисов, то и дело из-за них выглядывали несколько веточек анемонов. Разные оттенки синего причудливым образом сочетали в себе нежность и дикую страсть, создавая иллюзию, будто перед глазами лежит пучок застывшего снега. Лепестки шестицветковых цветов были мягкими на ощупь и источали кристально чистый холодный свет.
Ши Янь остановился вместе с ней и бросил на букет небрежный взгляд.
Цветы выделялись лишь на фоне царившей вокруг ярко-алой и ослепительно-желтой пестроты, но он не обратил на них особого внимания. Ему приходилось получать слишком много цветов — на подобных мероприятиях из них то и дело плели целые праздничные гирлянды.
— Что здесь написано? Эс-Эль… — Нора не знала китайских иероглифов и просто прочитала две буквы в подписи.
Эс-Эль?
Только тогда Ши Янь соизволил взглянуть на визиттку, воткнутую в букет.
Слева выведено: Желаю во всем удачи, справа: Блестящего будущего, подпись: Эс-Эль — вежливо и чинно.
— Можешь забрать их, если нравятся.
Сам спрятался так надежно, а вот правила приличия соблюл безупречно.
Ши Янь снова вспомнил, как охарактеризовала Хэ Мина Райла: умеет ладить с людьми.
Внезапно он подумал, что Хэ Мин семилетней давности, который изо всех сил делал вид, что держит себя в руках, и спрашивал его: Могу я попробовать? — выглядел куда приятнее.
На следующий день после тендерной заявки, еще до того, как результаты были вывешены на всеобщее обозрение на сайте, Хэ Мин получил в WeChat от Нора, директора по маркетингу Автомобилей Чэньсин, всего два слова: Поздравляю.
Он припарковался, ответил собеседнику дежурным спасибо и толкнул дверь бара. Фу Синчжи нашелся без труда: его приличную рубашку он умудрился превратить в боевое облачение, а на плечах у него висела самой небрежной манерой табличка с надписью притворный праведник.
Двое парней вились вокруг него с обеих сторон, о чем-то болтая и смеясь. Заметив Хэ Мина, он помахал ему рукой и тут же спровадил ухажеров:
— Простите, человек, которого я ждал, пришел.
— И впрямь отрубаешь привязанности без малейшего сожаления. — Хэ Мин устроился на месте одного из только что прогнатых парней и отказался от винной карты, протянутой барменом: — Джин-тоник, пожалуйста.
— Ты что, опять собрался здесь медитировать?
Фу Синчжи остановил бармена и велел добавить ему рюмку водки. Сегодня они договорились встретиться в гей-баре, хотя в обычной жизни Хэ Мин не пил и не любил заводить знакомства на стороне; Фу Синчжи называл его поведение в барах не иначе как медитацией.
В прошлый их визит сюда двое мужчин, пытавшихся подкатить к Фу Синчжи, сцепились в драке, и тот, разнимая их, случайно пострадал от свежего маникюра одного из них.
А этот Хэ Мин сидел рядом, невозмутимо допивал свой коктейль и наблюдал за всем представлением от начала и до конца, не шевельнув и пальцем, и лишь когда побоище закончилось, заботливо снял с волос товарища застрявший там блестящий страз.
Фу Синчжи тогда поклялся, что больше ни за что не переступит порог этого бара, но сегодня неизвестно по какой причине снова передумал.
— С чего это тебя потянуло встретиться именно здесь? — невзначай поинтересовался он.
— Скучно до чертей, надо было хоть как-то отвлечься. — Фу Синчжи взял бумажную салфетку. — Я в отпуске.
Они оба ушли из рекламного агентства и занялись собственным делом практически одновременно, однако Фу Синчжи, за спиной которого стояла семья, преуспел куда больше, чем Хэ Мин, начинавший с нуля: годовой оборот их компании уже исчислялся девятизначными суммами.
Для Хэ Мина слово отпуск звучало незнакомо:
— Надолго планируешь отдохнуть?
— Понятия не имею. — Фу Синчжи свернул салфетку розочкой и положил рядом со стаканом. — Больше ничего не рисуется. Наверное, ты был прав, человек не может вечно заниматься творчеством. Но к тем людям и цифрам у меня тоже душа не лежит.
Он поправлял лепестки, пока те не приняли угодный ему изгиб. Они оба с Хэ Мином вышли из сферы контента: Хэ Мин писал тексты, а он занимался дизайном. Вся разница заключалась в том, что Фу Синчжи неизменно сохранял страсть к творчеству, делами компании в основном заправляли партнеры, в то время как Хэ Мин давным-давно погрузился в пучину погони за славой и богатством.
— Тогда сделай перерыв на какое-то время. — Хэ Мин порой завидовал его легкости на подъём, сам же он стоило ему остановиться, как тут же погружался в тревогу и панику. — А что насчет проекта, который ты вел? Его просто передадут кому-то другому?
— Да. Кроме Хэнши, с которым вечно одни проблемы, в остальном всё более-менее гладко.
Заговорив о Хэнши, Фу Синчжи помрачнел:
— Я с таким почтением объяснял Ши Яню, что у меня творческий кризис, и угадай, что он мне ответил?
— И что же?
Хэ Мин и впрямь не мог этого вообразить: Ши Янь отличался исключительной немногословностью, и до сих пор никто еще не обвинял его в ехидстве — если верить словам Фу Синчжи, тот изъяснялся исключительно выражением лица.
— Он заявил, — Фу Синчжи попытался изобразить каменное лицо Ши Яня: — Пока это всего лишь кризис, а если остановишься, быстро превратишься в никчемную рухлядь.
Хэ Мин издал короткий смешок, а Фу Синчжи снова спросил его:
— Он же сейчас в Ситине, да? Там открывается Отель W в Ситине, мне даже приглашение прислали, а ты что, не поехал? Тоже наконец не вынес его характера?
— Уж точно не из-за этого мы договаривались встретиться не в Один Процент. — Хэ Мин не стал отвечать прямо и перевел разговор в другое русло. Один Процент — так назывался бар, принадлежавший Ши Аню. — Видимо, испугался последствий.
— При чем тут Ши Янь? — Фу Синчжи выглядел еще более удрученным и тяжело вздохнул. — Просто мне действительно больше не хочется связываться с Ши Анем.
— Расскажешь подробнее? — Хэ Мин взял предложенную ему водку и чокнулся с ним.
— Он натурал, и ладно бы в этом была проблема, но брат балует его до такой степени, что он остался жутко наивным, его проще простого обвести вокруг пальца. — Фу Синчжи сделал большой глоток: — Беда лишь в том, что в моей свободолюбивой душе каким-то чудом еще теплится совесть, рука не поднимается.
На всякую силу найдется своя управа, видимо, члены семьи Ши и впрямь находились на вершине пищевой цепочки. Хэ Мин снова легко стукнул своим стаканом о стакан Фу Синчжи, чей бокал уже опустел.
Музыка в баре резко стала громче, зачастили плотные удары барабанов, бармены принялись быстро сдвигать в ряд столы посреди танцпола — главное ночное представление собиралось начаться.
— А вот и те, на кого у тебя рука поднимется. — Он попытался утешить Фу Синчжи.
Каждый день после десяти вечера в этом баре открывали танцпол, а составленные длинные столы служили импровизированным подиумом; неважно, были ли это танцоры, нанятые хозяином для создания атмосферы, или уверенные в себе посетители, всегда находился какой-нибудь смазливый парень, готовый запрыгнуть наверх и выдать пару па, чтобы веселье не утихало до самого утра.
В отличие от кристально чистого, похожего на студента Ши Аня, мужчины, танцевавшие здесь, куда больше напоминали любимый тип Фу Синчжи: яркие и развращенные.
К краю длинного стола уже протискивались желающие, и Хэ Мин, движимый исключительно праздным любопытством, посмотрел в ту сторону: парень в джинсах и мягкой хлопковой футболке под улюлюканье друзей легко взпрыгнул на стол, лица его толком не было видно.
Пареньскинув руки за голову, задрал футболку, обнажая узкую полоску бледной кожи на талии, которая плавно переходила в очерченные джинсами бедра, и задвигался в такт музыке, вздымая волну за волной так, что от мелькания рябило в глазах.
Со всех сторон доносились свист и крики, чьи-то руки уже норовили ухватить его за ноги, но он ловко сделал пару шагов вперед и с легкостью увернулся.
Он оказался ближе к их столику, и под раскачивающимися в танец черными прядями показалось миловидное лицо. Хэ Мин свел два пальца и постучал костяшками по столешнице:
— Погляди-ка на него, не находишь, что он чем-то похожа на Ши Аня?
Лишенный энтузиазма Фу Синчжи соизволил повернуться в ту сторону. Его взгляд медленно сфокусировался, а затем потемнел и стал густым. Помолчав секунду, он достал телефон, записал короткое видео и только после этого произнул:
— Это и есть Ши Ань.
Ритм музыки в этот момент участился, и товарищ Ши Ань, чистокровный натурал, принялся отплясывать с новой силой, попадая каждым движением точно в удар барабана. Протянутые к нему руки из робких прикосновений превратились в грубые хваты, кто-то надрывал горло пошлыми выкриками, а он словно ничего не слышало, играючи ускользая от чужих лап.
— …И правда ни капли не похож. — Хэ Мин лишился дар речи.
Фу Синчжи опустил телефон, еще немного понаблюдал за ним, скрестив руки на груди, а когда музыка уже подходила к концу, поднялся и направился прямиком к Ши Аню.
Хэ Мин попытался его остановить, легонько ткнув пальцем в область собственного левого соска.
— Чего тебе? — не понял Фу Синчжи.
— Совесть-то еще при тебе?
— Она даже побаливает. — Фу Синчжи усмехнулся. — Если я не пойду сейчас, кто-нибудь с него просто штаны сорвет.
Вскоре Хэ Мин получил от него сообщение в WeChat: Фу Синчжи писал, что Ши Ань перебрал лишнего, и он везет его домой, так что откланивается первым. Он потыкал пальцами в поле ввода, намереваясь добавить еще пару напутствий, но тут же одернул себя — с какой стати ему лезть не в свое дело?
Фу Синчжи — его друг, а он Ши Аню никто.
В итоге он отправил лишь одно слово: Добро.
Вокруг стоял шум, но рядом вдруг стало пусто, и Хэ Мин решил допить оставленное Фу Синчжи спиртное.
Немецкий директор все еще продолжал вести с ним вялую беседу, интересуясь, не учился ли Хэ Мин в Германии. Получив отрицательный ответ, собеседник удивился: с чего вдруг тогда взбрело в голову учить немецкий?
На всякий случай, ответил он тогда.
Когда он только начинал самостоятельно учить язык в перерывах между учебой и подработками, он действительно так и думал; что же до учебы за рубежом, то, узнав стоимость сдачи экзаменов на языковой сертификат, он сразу же отбросил эту безумную идею.
Лишь столкнувшись с реальностью лицом к лицу, он понял, что его скромная подготовка была далека от того, чтобы называться надежной защитой от любых напастей.
На презентации новинок от Хэнши он на каком-то эмоциональном подъеме вызвался переводить, а сам лихорадочно листал в голове Гугл-переводчик и описание продукта, судорожно подбирая слова для пельменей, фрикаделек и прочего, а всё, чего не знал, заменял длинными фразами, местоимениями или жестами.
На фразе без консервантов он внезапно споткнулся, в голове образовалась звенящая пустота, и за те несколько секунд заминки холодный пот успел скатиться с кончика носа.
— Konservierungsmittel.
Ши Янь, сидевший все это время рядом и не произнесший ни звука, подсказал ему слово, а заметив его растерянный взгляд, сам закончил оставшуюся часть фразы, которую тот не смог выговорить.
По сей день Хэ Мин отчетливо помнил ту его ленивую интонацию и глаза — прояснившиеся, необычайно яркие, устремленные прямо на него.
Лицо Ши Яня расплылось колеблющимися волнами, стремительно меняющееся освещение в баре закружило голову, и только с запозданием до него дошло, что он пил коктейли с крепким алкоголем.
Кто-то подошел познакомиться. Хэ Мин собрался с мыслями, отшил назойливого кавалера и потребовал принести стакан ледяной воды.
Воду еще не успели подать, как к нему снова кто-то направился. Хэ Мин уже привычно заготовил дежурную отговорку:
— Извините, здесь занято.
На этот раз собеседник не собирался вежливо удаляться. Напротив, он без лишних церемоний отставил стул и опустился рядом, бросив наглым тоном:
— Вот как? Что ж, пускай подождет.
Хэ Мин поднял голову: картина из воспоминаний наложилась на суровую реальность. В глазах Ши Яня отражались цветные блики от танцпола, а в глубине мерцающих зрачков отчетливо проступало его собственное лицо.
Глава 11. Не считай меня слишком правильным
Звуки танцевальной музыки и визги сливались воедино, воздух дрожал от раскаленного галдежа, но вокруг Ши Яня словно образовалось безвоздушное пространство, в самом углу этого бедлама источавшее леденящую пустоту.
http://bllate.org/book/30735/3747603
Готово:
