Услышав от Мо Цзиньяня, где находится его дом, и поняв, что от места крушения его отделяет больше сотни ли, Юй Сымянь наконец успокоился и со спокойной душой остался у Мо Цзиньяня залечивать раны.
Жизнь Мо Цзиньяня почти не изменилась из-за того, что в доме появился больной. По заведенному порядку каждый вечер он отправлялся на рыбную ловлю, возвращался за полночь, на рассвете снова шел проверять сети, а ранним утром бежал на рынок продавать рыбу. Вырученных денег как раз хватало на соль, растительное масло, рис да муку, а еще на то, чтобы приготовить еду для Юй Сымяня. Каждый день он старался по возможности прикупить немного мяса, чтобы поддержать силы Юй Сымяня и помочь его организму восстановиться.
Каждый вечер отход ко сну превращался для Мо Цзиньяня в сладкую и мучительную пытку. Лежа рядом с Юй Сымянем, он неизменно предавался грезам и не мог унять мятущиеся мысли. Юй Сымянь замечал, что никак не справляется с телесными порывами, и его мужское нутро в любую секунду готово было восстать. От этого Мо Цзиньяню становилось одновременно и стыдно, и досадно. Укладываясь спать, он крепко сжимал ноги, сэрыжал тело и отворачивался как можно дальше от Юй Сымяня. И все же он не мог избавиться от соблазнительных и срамных снов, причем снился ему вовсе не предмет его давнего тайного воздыхания — сестрица Юнь, а мужчина, такой же, как он сам. Пару раз он даже чуть не разглядел лицо этого человека. Мо Цзиньянь страшно мучился, полагая, что должно быть подхватил какую-то неизлечимую хворобу — иначе с чего бы ему вести себя столь неестественно? Но разве можно было поведать о столь сокровенных вещах посторонним? Ему оставалось лишь молча терпеть это томительное истязание.
Не Юнь по-прежнему каждый день приносила лекарство, но с Юй Сымянем так ни разу и не встретилась. С одной стороны, Юй Сымянь все время лежал в постели и не вставал, а с другой — Мо Цзиньянь всякий раз намеренно или случайно преграждал ей путь. Услышав, что Юй Сымянь — молодой мужчина лет двадцати с небольшим, Не Юнь и сама предпочитала держаться в стороне, неизменно оставляя отвар в сенях и уходя.
В тот день Не Юнь, принеся очередную порцию лекарства, увидела Мо Цзиньяня: вооружившись иголкой с ниткой, он сидел в главной комнате и чинил одежду. Наряд выглядел совершенно незнакомым; приглядевшись к ткани, Не Юнь догадалась, что это вещи того самого раненого, что лежал в доме. Опустив миску с отваром на стол, она спросила:
— Сяо Янь, что это ты делаешь?
Мо Цзиньянь поднял голову:
— Сестрица Юнь, это ты пришла. Я чиню одежду братца Юй. Ему уже намного лучше, говорит, хочет встать и немного походить, а у меня нет ничего подходящего по размеру, вот я и решил подлатать его собственное платье.
Прошло всего несколько дней, а он уже величает его братцем Юй. Не Юнь про себя усмехнулась, но вместе с тем удивилась. Подойдя ближе, она оценила стежки Мо Цзиньяня:
— Тебе помочь зашить?
Мо Цзиньянь опустил взгляд на свою работу: стежки вышли не слишком аккуратными, но в целом сносно. Пока был жив отец, подобной работой занимался он, но после его смерти всё перешло на плечи самого Мо Цзиньяня, так что криворуким его назвать было нельзя.
— Не нужно, сестрица Юнь, я сам справлюсь.
В глубине души таился секрет: ему казалось, что к делам Юй Сымяня ни в коем случае нельзя подпускать посторонних, особенно такую красивую и умелую сестрицу Юнь. Будто стоило ей прикоснуться к этому делу, как Юй Сымянь тотчас стал бы человеком Не Юнь. Именно по этой причине он до сих пор не позволял им видеться. Правда, он совсем упускал из виду, что лекарство, которое Юй Сымянь пил каждый день, готовила как раз Не Юнь.
Сама она и ведать не ведала о его тайных мыслях. Заметив лишь, что Мо Цзиньянь стал дольше пропадать дома и перестал то и дело бегать к ней, она не нашла в этом ничего странного, ведь в доме находился больной. Конечно, ей было любопытно взглянуть на незнакомца. Дед рассказывал, что этот человек нездешний и лицом вроде бы пригож, так что в сердце Не Юнь невольно зарождалось праздное любопытство: что же он за мужчина такой?
Конечно, вечно прятать Юй Сымяня было невозможно. Тело у него от природы было крепким, а раны заживали быстро. Пролежав в постели пять-шесть дней и не видя белого света, он чувствовал, что скоро обрастет шерстью. Ощутив прилив сил и заметив, что боль в ране утихла, Юй Сымянь решил подняться и немного размяться.
В тот день после полудня Мо Цзиньянь тихонько сидел дома и чинил рыболовные сети. Осеннее солнце заливало двор, косыми лучами опускаясь под самую крышу, а в кронах то тут, то там перекликались цикады, отчего в доме становилось еще тише и безмятежнее. Вскоре из внутренней комнаты донеслись шорохи. Подняв голову, юноша увидел, что Юй Сымянь, слегка согнувшись и опираясь на дверной косяк, перешагнул через порог. Мо Цзиньянь тут же бросился ему на помощь:
— Братец Юй, зачем же ты встал? Разве рана уже полностью зажила?
Нрав у Юй Сымяня был довольно холодный, и обычно он говорил мало, но Мо Цзиньянь не придавал этому значения, по-прежнему окружая его заботой. Юй Сымянь негромко обронил:
— Ничего страшного. Если больше двигаться, восстановление пойдет быстрее. Ты дома?
Он думал, что Мо Цзиньянь уже ушел.
Поддерживая гостя, Мо Цзиньянь вывел его наружу и принес скамейку, поставив ее в галерее:
— Да, я тут сети чиню. Братец Юй, посидишь немного?
Юй Сымянь глянул на скамейку: она стояла как раз на границе тени и солнечного света, так что можно было отлично пообсохнуть под лучами, и кивнул:
— Хорошо.
Он опустился на сиденье.
Убедившись, что гость устроился, Мо Цзиньянь вернулся к прерванному занятию. Рыболовные сети плели из пеньковых веревок, причем нити старались делать как можно тоньше, но не слишком хрупкими — иначе те не выдержали бы нагрузки, и рыба порвала бы снасть при первом же рыпке. Пеньковые сети не отличались долговечностью и легко гнили, поэтому их приходилось постоянно сушить. Не зря в народе говорят: три дня ловить рыбу, два дня сушить сеть — у этой поговорки имелись вполне веские причины.
Мо Цзиньянь тщательно осматривал снасть, скрепляя пеньковой веревкой порванные ячейки. Юй Сымянь следил за его движениями с некоторым удивлением: парень выглядел совсем юным, но работал с невероятной сноровкой, явно привычный к этому делу. Все последние дни он не видел никого, кроме Мо Цзиньяня и лекаря Не. И хотя Юй Сымянь вовсе не горел желанием совать нос в чужие дела, сейчас ему почему-то захотелось узнать о мальчишке побольше:
— Сяо Мо, у тебя совсем не осталось родных?
Мо Цзиньянь, на которого все это время пристально смотрел Юй Сымянь, слегка нервничал и от волнения уже пару раз чуть не спутал узел. Услышав вопрос, он торопливо ответил:
— А, нет. Дома я один-одинешенек.
Помолчав немного, он добавил:
— Матушки у меня отроду не было, а несколько лет назад не стало и отца, так что теперь я сам по себе.
Юй Сымянь посмотрел на сидевшего перед ним подростка. Тому было лет пятнадцать-шестнадцать, кожа смуглая, руки и ноги длинные, фигура тонкая — как раз в пору бурного роста. Черты лица тоже находились на той грани, когда мальчик превращается в юношу: густые черные брови, глубоко посаженные глаза, длинные густые ресницы и резкие, четкие линии лица. Во внешности не было ничего от типичных черт ханьцев — скорее, в нем проступала примесь крови северных варваров. Когда он вырастет, несомненно, станет видным мужчиной. И при этом — круглой сиротой в столь юном возрасте. Сердце Юй Сымяня невольно тронула жалость:
— Прости, я не знал, что твои родители умерли.
Мо Цзиньянь покачал головой и, повернувшись к Юй Сымяню, озарил лицо белозубой улыбкой:
— Ничего страшного. Зато никто и никогда не смел меня обижать. Если кто-то вздумает попрекнуть меня тем, что у меня нет матушки и отца, я живо выбью из него все зубы!
При этом он забавно сморщил нос, и в его выражении проступило упрямство вперемешку с гордостью. Юй Сымяню это внезапно напомнило маленького леопарда. Бывают люди, которые после утраты опоры становятся жалкими и робкими, а бывают те, кто от этого лишь крепнет. Мо Цзиньянь, по всей видимости, относился ко второй категории.
Юй Сымянь невольно восхитился стойкостью этого паренька. Окажись он в иных условиях, найдись кто-то, кто вовремя протянул бы ему руку помощи и направил на верный путь, его жизнь сложилась бы совсем иначе, и в будущем из него вышел бы великий муж, твердо стоящий на ногах. Юй Сымянь слегка засмотрелся на прямую, ладную спину подростка, как вдруг боковым зрением заметил на правом подоконнике какую-то вещицу, мгновенно привлекшую его внимание. Опираясь на скамейку, он поднялся на ноги, медленно подошел ближе и принялся рассматривать предмет сквозь окно:
— Сяо Мо, что это такое?
Мо Цзиньянь проследил за направлением его пальца:
— А это? Модель корабля, я сам ее из глины слепил. Когда высохла, вот такой и стала.
Юй Сымянь вовсе не был незнаком с лодками, просто он никак не ожидал обнаружить на подоконнике в крестьянском доме подобную модель. То был трехпалубный боевой корабль. На игрушке высотой меньше трех цуней отчетливо просматривались три яруса: самый нижний — с герметичным корпусом, средний — с каютами и палубой, а верхний — с боевым ограждением по краю. Судя по всему, это была копия настоящего военного судна. Юй Сымянь от удивления слегка приоткрыл рот и, обернувшись, потрясенно уставился на Мо Цзиньяня:
— Ты сам это сделал?
Мо Цзиньянь гордо улыбнулся:
— Ага, правда здорово? У меня таких моделей еще много.
В груди Юй Сымяня поднялась буря, но внешне он остался невозмутим:
— С чего это ты вдруг решил заняться подобным?
Мо Цзиньянь отложил в сторону пеньковую веревку и бамбуковую иглу:
— Отец научил.
Юй Сымянь поднял голову и окинул взглядом скромное жилище: три небольшие комнаты, две под черепичной крышей, одна под соломенной. Дом выглядел до крайности бедным, и в нем не было ничего, что выдавало бы человека, способного строить боевые корабли. Впрочем, в народе нередко скрываются истинные таланты, и кто знает, не здесь ли как раз такой случай.
— Твой отец умел строить такие суда?
Мо Цзиньянь покачал головой, а затем кивнул:
— Сам я не видел, как он их строит, но он говорил, что строил. У меня дома припасено немало деревянных моделей.
Тут Юй Сымянь уже не смог сдерживать волнение и поспешно произвел:
— Правда? Смогу ли я взглянуть на них?
Мо Цзиньянь отложил пеньковую веревку и бамбуковую иглу:
— Конечно! Братец Юй, неужто тебе тоже нравятся такие кораблики?
Он почувствовал легкую гордость: надо же, у него нашлось нечто такое, что способно заинтересовать самого Юй Сымяня.
Юй Сымянь последовал за ним в западную комнату. Помещением явно давно не пользовались: у восточной стены стояла резная деревянная кровать с ажурной резьбой, но она уже вся покрылась пылью, свидетельствуя о том, что на ней никто не спал долгие годы. Рядом с ложем помещался высокий красный лакированный шкаф; краска на нем потускнела и облупилась, выдавая почтенный возраст мебели. Мо Цзиньянь снял с боковой стенки шкафа метелку из перьев и смахнул пыль. В лучах солнца, пробивавшихся сквозь окно, закружились пылинки — казалось, само время медленно утекает сквозь пальцы.
Юй Сымянь знал: то, что он жаждет увидеть, спрятано внутри. В этот миг старый шкаф сиял не хуже сундука с драгоценностями. Мо Цзиньянь обернулся и улыбнулся, и его белоснежные зубы ярко выделялись на смуглом лице:
— Всё это сделали мы с батюшкой, а кое-что еще — мой дед. Всё здесь хранится.
С этими словами он с тихим скрипом распахнул створки.
Юй Сымяню показалось, что его глаз едва хватает, чтобы охватить открывшееся зрелище. Две внутренние полки делили шкаф на три яруса, и на каждом теснилось множество изящных моделей кораблей самых разных размеров. Все они были выполнены из различных пород дерева. И хотя суденышки были крошечными, их устройство и пропорции соблюдались с безупречной точностью — сразу было видно, что это не просто детские игрушки, а уменьшенные копии реальных кораблей. Поверхность моделей покрывала прозрачная лакировка, подчеркивающая естественный рисунок древесины; на некоторых даже поднимались крошечные паруса, а носы иных были обтянуты сыромятной кожей, придавая им невероятно реалистичный вид. Многие из этих судов Юй Сымянь не то что в глаза не видел — даже названия их не слыхал. Забыв обо всяком недомогании, он машинально сделал два шага вперед, встал рядом с Мо Цзиньянем и, выпрямившись, с лицом, полным восторга и изумления, уставился на корабельные модели, точно человек, внезапно обнаруживший несметные сокровища.
http://bllate.org/book/30729/3745984
Готово:
