Чэн Сяосяо слегка притушил свой слишком уж горящий взгляд, стараясь выглядеть как добрый старший сосед, и приветливо осведомился:
— Пэй Сяолю, какие люди тебе нравятся?
Кончики ушей Пэй Лю мгновенно покраснели.
— Хм! Во всяком случае, точно не такие, как ты.
Чэн Сяосяо был немного разочарован. На самом деле, ему очень нравились младшие ребята. У Чэн Сяосяо отсутствовали моральные принципы: хотя Пэй Лю было всего восемнадцать, он мог простить ему любую внешность и всё остальное.
Такой нежный и милый...
К тому же молод и здоров!
Жаль только, что Пэй Лю к нему равнодушен.
Чэн Сяосяо всё еще не сдавался. Он покрутился перед ним на месте:
— Мелкий, скажи, хорош ли я в этом наряде сегодня вечером?
Пэй Лю быстро окинул его взглядом, кончики ушей едва заметно покраснели, но ответил он отрезав:
— Нехорош. Как бы ты ни наряжался, мой брат Яньцин всё равно не полюбит тебя. Раз уж ты знаешь, что у него есть любимый человек, тебе следовало давно уйти. Ты что, гордишься тем, что стал третьим лишним?
— Да кому нужно его расположение! Я просто спросил, идет мне или нет!
Лицо Пэй Лю залилось краской. И в тот самый момент, когда он, запинаясь, уже собирался выдавить из себя: «Идет», Чэн Сяосяо отвлекся на шум в зале и убежал прочь.
— Эй! Ты куда?
Пэй Лю последовал за ним, но впереди Чэн Сяосяо внезапно застыл на месте. Пэй Лю не успел вовремя затормозить и едва не врезался в него. Придя в себя, он уже было открыл рот, чтобы в ярости начать ругаться:
— Эй! Ты глазами-то смотришь, куда идешь?
Чэн Сяосяо стоял, не отвечая, что было совсем на него не похоже. Пэй Лю прищурился и, проследив за его взглядом, посмотрел на вход в банкетный зал.
Пэй Яньцин неспешно вошел внутрь, сопровождая одного человека. Сегодня на нем был черный дизайнерский костюм; высокий, статный, с красивым лицом, он двигался с присущей ему властностью. Рядом с ним, в кремовом костюме, шел утонченный Чэн Цинъюй.
Все присутствующие знали, кто такой Чэн Цинъюй: единственный сын семьи Чэн, тот самый сбежавший жених Пэй Цзи.
Взоры гостей метались между Чэн Цинъюем, Пэй Яньцином, Чэн Сяосяо и Пэй Цзи.
Никто не мог понять: если Чэн Цинъюй не хотел свадьбы и сбежал за границу, почему теперь, когда срок бракосочетания уже близок, он демонстративно вернулся на родину в компании Пэй Яньцина?
...Неужели одумался?
В толпе взгляд Пэй Яньцина удивленно остановился на Чэн Сяосяо. Он никак не ожидал, что Чэн Сяосяо придет на семейный банкет в одиночку.
Чэн Сяосяо как раз поднял голову, и их взгляды на мгновение встретились. В глазах Чэн Сяосяо, полных до того любви, одна за другой вспыхнули искры боли, словно в глазах преданного зверька. Он вытаращился на него, глаза заблестели от влаги.
В этом взгляде читалось невыразимое неверие и глубокая рана. Исчезла былая дерзость и взбалмошность; сейчас он выглядел так, словно готов был рассыпаться на куски.
Сердце Пэй Яньцина дрогнуло. Он уже собирался сделать шаг навстречу, но Чэн Цинъюй, державший его под руку, легонько сжал край его пиджака:
— Брат Яньцин, Пэй Цзи смотрит на меня, мне страшно!
Пэй Яньцин, уже сделавший движение в сторону Чэн Сяосяо, замер. В замешательстве он отвел глаза, сделал вид, что спокоен, и, переплетя свои пальцы с пальцами Чэн Цинъюя, повел его прямо к деду и младшему дяде.
— Дедушка, младший дядя, мы с Цинъюем уже поженились и зарегистрировали брак. Надеюсь, вы с младшим дядей нас примете.
С этими словами они оба опустились на колени, совершенно не замечая, что все окружающие окаменели от этих слов.
Лицо деда стало пепельно-синим, но взгляд его украдкой скользил по Пэй Цзи. Тот сидел в инвалидном кресле с безразличным видом, но по непрерывно дрожащим рукам было видно, что он тоже в ярости.
Пэй Лю, увидев этот абсурдный и драматичный поступок своего брата, на мгновение выпал из реальности. Лишь спустя время он вспомнил, что рядом находится взбалмошный Чэн Сяосяо, и, опасаясь, что тот устроит сцену, поспешно закрыл ему глаза ладонью.
На ухо ему донесся его же беспомощный вздох:
— Я же намекал тебе давно: он никогда тебя не любил. Он любит Чэн Цинъюя.
«Спасибо тебе, конечно, но не мог бы ты убрать руку от моего лица? Я задыхаюсь!»
Чэн Сяосяо так сильно сопротивлялся, что даже заплакал. С чего у этого мертвого Пэй Лю столько сил...
На самом деле ему уже давно не было больно. Сердце не остывает за один день, оно промерзло до основания за те шесть лет, что он наблюдал за их «сладкой» жизнью.
В зале воцарилась тишина. Все взгляды сфокусировались на центре. Дед, чьи усы мелко подрагивали, поднял руку и отвесил Пэй Яньцину пощечину.
— Как ты посмел?! Мне плевать, кого ты любишь — мужчин или женщин, звезду или кого еще, но ведь это жених твоего младшего дяди! В этом мире что, людей больше не осталось? Ты даже у своего дяди человека уводишь... У тебя хоть капля совести осталась?
Пэй Яньцин молчал, продолжая стоять на коленях с ярко-красным отпечатком ладони на щеке.
Су Чан, выйдя из уборной, увидела эту сцену и чуть не упала в обморок, почувствовав, как подкашиваются ноги.
Придя в себя, она тут же растолкала толпу и бросилась к Пэй Яньцину. Посмотрела на него, затем на Чэн Цинъюя, а напоследок перевела взгляд на Чэн Сяосяо в толпе и, дрожа, указала на него пальцем.
— Ты... разве ты не женился на той маленькой звездочке? Ты ничего не перепутал?
Пэй Яньцин поднял голову и посмотрел на Су Чан с улыбкой. В этот момент он испытал тайное чувство мести.
— Мама, вы ничего не перепутали. Разве вы не всегда недолюбливали Сяосяо? Ворчали, что у него нет достойного положения. Ну вот, теперь Чэн Цинъюй — единственный наследник семьи Чэн. Это положение вас устраивает?
Су Чан посмотрела на Чэн Сяосяо, затем на Чэн Цинъюя. Один хоть и носил красные волосы, но сразу было видно, что на душе у него нет никаких камней за пазухой; другой выглядел нежно и мягко, словно повиликовое растение, но в этих персиковых глазах скрывался сплошной расчет.
От общения с людьми, у которых на уме одни интриги, у нее начиналась мигрень.
Теперь, не говоря уже о том, что Чэн Сяосяо — «неприличная» звезда, она была бы готова принять хоть черта лысого.
— Ты не так понял... Сяосяо хороший, я просто... у меня язык острый, но сердце доброе. В глубине души я давно вас приняла.
Пэй Яньцин смотрел на Су Чан с нескрываемой иронией.
— Раньше вы говорили совсем другое. Вы говорили, что у него нет воспитания, что среди звезд почти нет чистых людей, вы говорили, что его происхождение не соответствует моему уровню...
http://bllate.org/book/30716/3743932
Готово:
