Ну и ладно, пойду вниз.
Чжань Линьюнь окликнул меня:
— Я вообще-то собирался вам объявить: в следующее воскресенье у нас в отеле пройдет ежегодный банкет, и в этот раз выступать должны абсолютно все. Так что давай, готовься.
— Выступать? Да что я могу показать?
Чжань Линьюнь расплылся в улыбке:
— Слыхал я, силищи в тебе хоть отбавляй, можешь номер с разбиванием камня на груди запилить.
Я понял, что он шутит, немного подумал и спросил:
— А членов семьи с собой брать можно?
— Каких еще членов семьи? Маму с папой?
— Нет, Толстяка Вана. Я бы хотел взять его с собой развеяться, можно?
Чжань Линьюнь без лишних раздумий кивнул:
— Можно. Только пусть тогда пятьдесят юаней сдает, как положено.
Я знал, что эти пятьдесят юаней — чисто для вида, чтобы языки за спиной не трепали, поэтому кивнул в знак благодарности и повернулся, чтобы спуститься вниз.
Вернувшись, я сразу позвонил Толстяку Вану. Тот как раз сидел без дела, и, услышав, что можно будет куда-то выбраться, жутко обрадовался и засыпал меня кучей вопросов. Я ведь и сам впервые на такое подписываюсь, поэтому велел ему:
— Ничего больше не расспрашивай, приедем — на месте разберемся. Деньги с собой захвати, удостоверение личности и все такое, понял?
Разобравшись с этим и чувствуя немалое воодушевление, я вернулся в комнату и выложил всё Сяо Шэню. Но тот лишь равнодушно скривился и заявил, что уже обо всем знает.
Причем, как выяснилось, он был в курсе даже лучше меня.
— Мы едем на горячие источники в пригороде и заодно останемся там на ночь. Что именно нужно брать с собой, Ли Чжу позже всем разошлет.
— А как комнаты на ночь распределяться будут?
— Наверное, по двое.
Я про себя подумал, что если селить будут по двое, мне в любом случае надо оказаться в одной комнате с Толстяком, иначе он там один — да еще и не из нашего отеля — как бы не огреб от кого-нибудь.
Когда пришел Ли Чжу делать объявления, я прямо спросил его, смогу ли я поселиться с Толстяком.
Ли Чжу оказался человеком отличным, без колебаний кивнул и сказал, что это сущий пустяк и он всё устроит.
После этого я в самом предвкушении стал ждать следующие выходные.
Вот только на следующий день мне позвонил Чжоу Сюнь и велел явиться. Пару дней назад он пытался наехать на меня, но Ду Вэй выручил, а теперь вот снова зовет — и явно не с добрыми намерениями. Я ответил, что только что с ночной смены, вымотался до чертиков и прийти к нему не могу, мне нужно отоспаться, да и вечером снова на работу.
Чжоу Сюнь на том конце аж зубами заскрежетал и потребовал сказать, собираюсь ли я вообще выползать.
А вот и не собираюсь, и посмотрим, что он мне сделает.
Сбросив вызов, Чжоу Сюнь больше никак не проявлял себя: ни тебе громил в черных костюмах, ворвавшихся скрутить меня, ничего такого. У меня отлегло от сердца, и я подумал, что у этого Чжоу Сюня и силенок-то особо нет, зря я раньше до такой степени его боялся — бумажный тигр, не больше.
Что до номера для банкета, то я уже определился. Камень на груди разбивать я не умею, но стойку на голове показать-то смогу.
Я и заявил этот номер Ли Чжу. Заодно исподтишка поинтересовался у Сяо Шэня, что планирует он. Сяо Шэнь бросил на меня взгляд и с некоторым смущением ответил:
— Я буду петь в хоре с нашими ребятами из кухни.
— В хоре? Ну ты и схитрил.
Кое-как дождавшись заветных выходных, я подорвался ни свет ни заря, собрал все вещички и вместе с Сяо Шэнем потащился к выходу из отеля на сбор, где мы погрузили наш багаж в большой автобус. И вот вроде почти все уже в сборе, а Толстяка всё нет и нет. Я начал нервничать, звоню — трубку никто не берет. Ну до чего же бестолковый этот парень, подвел в самый ответственный момент!
Тут к мне подошел Ли Чжу и спрашивает:
— А где твой друг? Чего не едет?
Я тут же затараторил:
— Вы не переживайте, он точно уже в пути! Пусть автобус еще немного подождет, я сбегаю к нему домой, может, по дороге столкнемся.
— Ладно, давай бегом. Автобус через десять минут трогается.
Я подгонял Сяо Шэня, прося приглядеть за вещами, а сам со всех ног бросился в сторону дома Толстяка. По дороге во все глаза высматривал его в толпе, надеясь заметить, но так и не встретил никого, даже когда почти добежал до места.
Оказавшись у его подъезда, я завопил изо всех сил. Тут мама Толстяка высунулась с балкона и сообщила, что он уже ушел.
Перепугавшись, я снова набрал его номер, и на этот раз он соизволил ответить. Едва подняв трубку, он с ходу выдал:
— Сяоцзянь, ты где?
Меня аж пот прошиб от волнения:
— Я у твоего подъезда! Алло, Толстяк, ты что творишь, почему трубку не брал?
— Я на ходу был, торопился. Давай живо сюда, автобус сейчас уедет!
— Время на исходе, я уже точно не успею. Езжай с ними давай, а я останусь. Мой номер со стойкой на голове без меня покажешь кому-нибудь.
На душе было паршиво до невозможности — как-никак первый в жизни корпоратив, но раз уж опаздываю, тут ничего не попишешь, не заставлять же весь автобус ждать меня одного.
— Ты... ты погоди паниковать! Кто ж твой номер исполнит, кроме тебя? Беги сюда, Ли Чжу сказал, что подождет еще две минуты. Быстрее!
Да что толку от этих двух минут? Мне только до станции метро дойти и сделать пересадку — и то больше времени уйдет. Пока я расстроенный тащился обратно, вдруг услышал, что кто-то меня зовет. Обернувшись на голос, я увидел чувака в черной кожаной куртке и шлеме, сидевшего верхом на мотоцикле.
Стоило мне заметить его кожаные перчатки, как я сразу узнал Ду Вэя.
— Вы же на банкет собрались, чего до сих пор не на сборе?
Увидев Ду Вэя, я словно озарение поймал, кинулся к нему и взобрался на мотоцикл:
— Выручай, подбрось до входа в отель, а?
— Ну ты и наглец, — бросил Ду Вэй, врубил мотор, и мы сорвались с места, как стрела из лука.
Заметив три припаркованных у отеля автобуса, я шумно выдохнул — успел. Толстяк как раз топтался у дверей одного из них и, заприметив меня, тут же запрыгал на месте, подзывая.
Ду Вэй с визгом затормозил, я поблагодарил его, спрыгнул на землю и побежал воссоединяться с Толстяком.
Толстяк тут же потащил меня за собой в салон.
Но когда я обернулся, то с удивлением увидел, что Ду Вэй поднимается следом. Озадаченно уставившись на него, я спросил:
— А ты чего здесь?
Ду Вэй с улыбкой посмотрел на меня:
— Думал, отделаешься одним спасибо?
— А что еще надо? Автобус сейчас тронется, если ты сейчас же не выйдешь, уедешь с нами из города.
— Ну и отлично, значит, прокачусь с вами.
С задних рядов донесся голос Ли Чжу:
— Сяо Цзянь, Ду Вэй едет развлекаться вместе с генеральным директором Чжанем, не мешай ему.
Тут-то до меня дошло: если Толстяк — это мой член семьи, то Ду Вэй, выходит, член семьи Чжань Линьюня. Вот же гад, мог бы и заранее предупредить, неужто просто подшутить решил?
Ду Вэй с улыбкой обошел меня и прошел в хвост автобуса. Толстяк утянул меня к сиденьям и, шмякнувшись на место, с облегчением хлопнул себя по груди:
— Слава богу, успел, а то я уж боялся, что придется самому на сцену лезть и стойку на голове изображать.
И тут же добавил:
— Слышь, ну и номер ты придумал, стойка на голове — это прямо как бродячие артисты на ярмарке. А реквизит-то где?
От его слов мне стало как-то не по себе:
— Разве реквизит не организаторы предоставляют? Вроде нормальный номер, если б что не так, Ли Чжу мне бы сказал.
— Да номер-то нормальный, просто не находишь, что смешно? Уж лучше бы камни на груди разбивал.
— Я... — уверенности у меня поубавилось. — И что теперь делать? Сам бы не подумал, а с твоих слов и правда сомнительно как-то звучит.
Автобус тащился часа два, прежде чем мы прибыли на место. Едва выгрузившись, я сразу пошел искать Ли Чжу. Он как раз болтал с Чжань Линьюнем и Ду Вэем, а заметив меня, поинтересовался:
— Чего тебе?
Я замялся, чувствуя себя неловко:
— Ли Чжу, а мой номер со стойкой на голове... он вообще нормальный? Подходящий?
Не успел Ли Чжу ответить, как Чжань Линьюнь и Ду Вэй дружно прыснули со смеху. Чжань Линьюнь усмехнулся:
— Стойка на голове? Ну ты даешь, лучше бы и правда камни на груди крушил.
Ли Чжу тоже заулыбался:
— Ты же сам этот номер заявил, с чего вдруг в последнюю минуту сомневаться начал?
— ...Боюсь, надо мной все смеяться будут.
— Раз заявил, обратной дороги нет. Будут смеяться — пусть смеются, мелочи какие. Ли Чжу пытался меня успокоить, но разве это успокоение?
От его слов мне стало еще тосклиже.
Я взмолился:
— А можно мне тогда вместе с Сяо Шэнем и остальными в хоре спеть?
— Никак нет. Они под песню еще и танцевать будут, а ты в последний момент в вагон запрыгнуть хочешь, точно накосячишь.
— И что же делать? — я был близок к панике.
— О, Ду Вэй, у тебя же вроде сольный номер, песня под гитару? Возьми Сяо Цзяня в пару, — предложил Чжань Линьюнь.
Я тут же уставился на Ду Вэя полными надежды глазами. Тот немного подумал и кивнул:
— Ладно. После обеда заглянешь ко мне, потренируемся вместе.
Я с готовностью закивал, поблагодарил его, а потом отыскал Толстяка, чтобы вместе разложить вещи и осмотреть комнату. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что жить нам предстоит на татами — прямо на полу лежали два футона, а номера Ду Вэй и Чжань Линьюня находились ровно напротив нашего. Какое совпадение!
За обедом Толстяк принялся злобно подкалывать меня, рассказывая моим коллегам, каким же дурачком я был в школе и как вечно лажал на всех выступлениях.
Я попытался огрызнуться и подколоть его в ответ, но из-за своей амнезии совершенно ничего не помнил из нашего прошлого, так что понятия не имел о его бывших конфузах. В итоге только сильнее загрустил.
После обеда я отправился искать Ду Вэя.
Когда я пришел, он, похоже, отдыхал, поэтому я виновато осведомился, не помешаю ли. Он отмахнулся, мол, всё нормально, велел проходить, достал нотный лист и спросил, знаю ли я такую песню.
Песня оказалась старенькой — «Прошлое развеяно ветром» Ци Циня. Я ее слышал, но вокал там чертовски сложный. Ду Вэй присел сбоку, взял гитару, дернул пару струн и произнес:
— Попробуй подпевать мне с самого начала.
Я послушно кивнул. Когда он запел, я робко присоединился.
Я всегда знал, что у Ду Вэя приятный голос, но даже не подозревал, что *настолько*. Его голос лился легко и плавно, как родниковая вода — чистый и пронзительный. Мне даже неловко стало петь с ним рядом.
В этот момент Ду Вэй замолк:
— Чего это ты тише и тише становишься?
Я честно признался:
— Ты слишком круто поешь, мне совестно стало.
— У тебя тоже отличный голос, хороший тембр, — улыбнулся он, глядя на меня. — Переставай стесняться, а не то придется возвращаться к стойке на голове.
Я тяжело вздохнул:
— И этот Ли Чжу хорош... Прекрасно же знал, что все смеяться будут, а всё равно заставил номер подать.
— Да он просто пошутить решил. Сам-то хорош, такой кадр.
Ду Вэй опустил голову, перебирая струны, а потом полез в карман за пачкой сигарет. Подняв на меня взгляд, он помедлил секунду и снова засунул пачку обратно.
— Хочешь курить — кури, — разрешил я. Я и так вломился к нему во время обеденного отдыха, если еще и курить запрещать, вообще бессовестно получится.
Услышав это, Ду Вэй вновь выудил сигарету, чиркнул зажигалкой и зажал ее в зубах.
Я глянул на него, опустил глаза в нотный лист и запел снова.
Ду Вэй подстроился под мой голос, продолжая перебирать гитарные струны.
На этот раз я обошелся без единой заминки и дотянул песню до конца под его аккомпанемент.
— А отлично ведь получается, — улыбнулся он, сощурив глаза, и продолжил бренчать на гитаре. Честно говоря, в этот момент он выглядел чертовски круто: сквозь клубящуюся дымку его лицо уже не казалось таким девичьим.
Хотя вообще-то черты лица у него были донельзя точеными. Кожа — словно баранье сало, белая и нежная, совсем как у девчонки. Но брови при этом широкие, мужественные, переносица высокая, вот только ресницы подозрительно длинные да губы формой напоминали бутон.
Ду Вэй поднял голову и озадаченно уставился на меня:
— Чего ты на меня уставился?
Я тут же нашелся:
— Гляжу, как ты куришь, и самому захотелось.
Он вытащил сигарету и бросил мне.
Я поймал ее, но зажигалкой просить не стал — просто подался вперед и прикурил от тлеющего кончика его сигареты. Мы оказались так близко друг к другу, что я отчетливо разглядел его длинные ресницы, отбрасывавшие на кожу легкую пушистую тень, которая едва заметно подрагивала.
http://bllate.org/book/30696/3741782
Готово:
