И Фэйсюэ зачерпнул ложечкой одну ягоду и отправил в рот: виноград был без косточек, кисло-сладкий и очень вкусный.
И Фэйсюэ произнес:
— Мало, чисти дальше.
Мин Хэйлань лишь наполовину очистил темно-красную виноградную кожицу, после чего с усилием надавил пальцами, выдавливая зеленую мякоть прямо на тарелку, при этом совсем не касаясь её руками.
И Фэйсюэ ел по одной ягодке, а Мин Хэйлань подкладывал новые. К концу на тарелке всё еще оставалась целая горка винограда.
Наевшись, И Фэйсюэ вытер руки салфеткой и сказал:
— Ешь сам, не пропадать же добру.
*
В день празднования юбилея Цзи Уя горные врата были распахнуты настежь, и гости стекались рекой.
Проснувшись, И Фэйсюэ не спешил вставать, еще немного повалявшись в постели, а затем услышал, как Мин Хэйлань стучит в дверь снаружи.
— Разве я не говорил тебе не приходить? — как раз вовремя у И Фэйсюэ проснулось утреннее раздражение, и настроение испортилось хуже некуда.
Глава И ненавидел рабов, которые проявляли самодеятельность, а непослушных рабов ненавидел еще сильнее.
В конце концов, у него выдался редкий момент «совести», когда он пожалел болезненного и не переносящего холоды заклятого врага, а этот заклятый враг оказался неблагодарным!
Мин Хэйлань ответил:
— Я тоже только что пришел, привык уже.
Это означало, что он ждал совсем недолго и замерзнуть не успел.
А также то, что он привык прислуживать Главе И.
Безупречное успокоение со всех фронтов мгновенно погасило гнев И Фэйсюэ.
Сначала он зашел за ширму, чтобы одеться, но когда дело дошло до прически, у него не нашлось ни сноровки, ни терпения, и он бросил Мин Хэйланю:
— Сходи за моим двоюродным братом.
Мин Хэйлань ответил:
— По дороге сюда я видел старшего молодого господина Фэна, какой-то знакомый позвал его оценить новоприобретенный духовный артефакт.
И Фэйсюэ нахмурился: ладно уж, не бежать же в самом деле на улице и не тащить брата причесывать себя.
Молодой глава горько пожалел, что не взял с собой Дуофу: хоть тот парень и не отличался особой пользой, но в Цзинъяне по искусству делать прически ему не было равных, и он глубоко заслужил расположение Главы И.
Раз уж под рукой больше никого не было, а доверять кому попало И Фэйсюэ не собирался, ему пришлось справляться своими силами.
Сделав пару взмахов, он понял, что волосы у него густые и длинные, и повозиться с ними — та еще задачка.
Как только И Фэйсюэ заколебался, не завязать ли ему наспех конский хвост или вовсе заявиться на банкет с распущенными волосами, деревянную расческу выхватили у него из рук. В голове у И Фэйсюэ гулко зазвенело, и когда он уже собирался гневно приказать «невольничать», зубцы гребня глубоко утонули в мириадах черных прядей.
Кожа на голове у И Фэйсюэ натянулась, и он уже хотел рявкнуть «дерзко», но Мин Хэйлань, придерживая его за плечи, выпрямил и усадил прямо перед бронзовым зеркалом:
— Не шевелись, а вырвешь — сам виноват.
И Фэйсюэ скривил зубы:
— Отпусти.
Хоть он так и говорил, но с места не сдвинулся.
Мин Хэйлань незаметно смахнул улыбку со дна глаз, левой рукой подхронил похожие на черные чернила длинные волосы, а правой взял гребень и мягко провел им от самых корней до кончиков. Аккуратно расчесав всё до единого волоска, он собрал половину прядей в узел на макушке.
Движения были умелыми и плавными: не то что выдернуть волосок, даже малейшего ощущения натяжения не возникло. Прошло меньше трети палочки благовоний, и растрепанная, унылая безумная красавица в зеркале превратилась в сияющую, ослепительную красотку.
И Фэйсюэ был вынужден взглянуть на него по-новому и признать достоинство номер четыре: искусство расчесывать волосы у того превосходило навыки Дуофу, и ничуть не уступало.
Заметив изумление во взгляде И Фэйсюэ, Мин Хэйлань с улыбкой произнес:
— Я с самого детства причесываю себя сам, у меня большой опыт.
И Фэйсюэ из любопытства спросил:
— Ты же великий молодой господин секты, неужели возле тебя некому прислуживать?
Мин Хэйлань с улыбкой ответил:
— Привык справляться с личными делами самостоятельно.
И Фэйсюэ:
— …
Это он так намекает, что ли, что Глава И изнежен, избалован и ленив?
Крепко сжав прическу, Мин Хэйлань спросил:
— Как туго? Дай мне ленту для волос.
На столе лежала лишь фиолетово-золотая нефритовая корона.
Мин Хэйлань замер на две секунды, затем протянул руку, взял корону и надел её на голову И Фэйсюэ.
— Почему я больше не вижу у тебя ленты для волос?
И Фэйсюэ:
— …
Он заметил, что Мин Хэйлань вечно норовит навлечь на себя беду, и его талант затрагивать самые болезненные темы просто не имел себе равных.
Причем эту свою дурную привычку он почему-то никогда не проявлял с другими.
Иными словами, тот нарочно цеплялся к нему.
Но взгляд Мин Хэйланя был донельзя искренним, а тон — необычайно мягким, словно им двигало лишь истинное беспокойство и фальшивое раскаяние, от которого у И Фэйсюэ возникало лишь желание холодно усмехнуться.
Мин Хэйлань сказал:
— Насколько мне известно, у вас в Срединных Землях нет правила, будто ленту для волос может носить только один человек.
Ха, предлагает ему выйти замуж во второй раз?
И Фэйсюэ с трудом подавил в себе позыв пустить в ход Цинсырао и покромсать Мин Хэйланя на кусочки.
Мин Хэйлань всё никак не мог вовремя остановиться и продолжил:
— Три года назад я был несведущ в человеческих делах, действовал самонадеянно и допустил оплошность, запятнав доброе имя молодого господина И.
То была всего лишь лента для волос, а не метка непорочности!
Мысленно закатив глаза от смеха, И Фэйсюэ поневоле перевел взгляд на Мин Хэйланя.
Впервые в жизни он смотрел на Мин Хэйланя столь мирным, почти дружелюбным взглядом.
В конце концов, неужели это извинения?
Прошло уже три года — младенец из колыбели уже успел выучить «Классику трех иероглифов» и бегать за соевым соусом, не поздно ли спохватились?
К тому же… положа руку на сердце, Мин Хэйланю и извиняться-то было не за что.
Тот меч рассек ленту случайно, а своевременная покупка новой была делом приличия, и в поступках Мин Хэйланя нельзя было найти изъяна.
Что же до доброго имени — о нем и вовсе не стоило упоминать, он ведь не девица на выданье, какое ему доброе имя?
К тому же после случившегося никто не стал судачить об этом понапрасну, напротив, кучка глупцов разнесла новость как красивую легенду, болтая о том, что две прославленные гордости сошлись в счастливом браке, а кланы Мин и И объединились узами родства — у него снова началась та самая болезнь неловкости за других (клан Цзи).
Вспомнив тогдашнее поистине бесценное выражение лица Цзи Уя, И Фэйсюэ не удержался от смеха.
Мин Хэйлань:
— ?
При их-то отношениях, даже если бы тогда Мин Хэйлань, «смело взяв на себя ответственность», под звуки гонгов и барабанов преподнес И Фэйсюэ свадебные дары и поклялся не брать в жены никого другого, И Фэйсюэ всё равно схватился бы за Цинсырао и искромсал всю будущую родню мужа в капусту!
Размечтался жениться, да я сам в гробу видал за тебя выходить!
Заклятые враги, не желающие делить один мир, вдруг становятся спутниками на пути Дао — это же превращает радостное событие в похороны.
Казалось, именно в этот момент он отпустил всё, что было связано с залом Ханьтин.
Даже глядя на лицо Мин Хэйланя, он больше не находил его столь омерзительным, как прежде.
Мин Хэйлань говорил о самонадеянности и неверных действиях, но на деле всё обстояло иначе.
Дела сердечные требуют решительности и чистоты, а двусмысленные увертки и затягивание только сильнее навредили бы их репутации.
— Не ношу ленту для волос, чтобы снова не сталкиваться с такими неприятностями, как молодой господин Лань, — голос И Фэйсюэ звучал холодно, взгляд был отстраненным, но в нем проскальзывало нечто озорное и насмешливое. — А ты что себе вообразил?
Мин Хэйлань чуть приподнял уголки губ, и в его серебристо-серых глазах мелькнула смутная тень эмоций — столь сложная, что её было невозможно уловить или расшифровать.
Он тихо улыбнулся:
— Ничего.
Глава 9
По дороге на банкет Фэн Сяо окликнул его сзади. И Фэйсюэ обернулся, бросил в ответ: «брат», а затем с любопытством спросил:
— Что за духовный артефакт, какого ранга, красивый?
Фэн Сяо растерянно моргнул:
— Какой еще духовный артефакт?
— Разве тебя не позвал друг посмотреть на новоприобретенную вещь?
— Никуда я не ходил, — ошеломленно ответил Фэн Сяо. — Ой, да неважно, пошли-пошли, банкет сейчас начнется. Стой, а где Мин Хэйлань?
— Он вернулся в покои за моей накидкой, — на ходу бросил И Фэйсюэ.
Столетний юбилей Цзи Уя отмечался с невероятной пышностью: вычурная роскошь так и бросалась в глаза.
Впрочем, по сравнению с церемонией передачи власти в клане И, прошедшей два года назад, это всё же выглядело несколько блекло.
Легок на помине.
Все вокруг дружно устремили взгляды на И Фэйсюэ, который в столь юном возрасте уже взвалил на свои плечи тысячелетнее наследие клана И и занял пост главы.
Самый молодой глава в истории четырех великих кланов, взошедший на престол всего в шестнадцать лет.
Если судить объективно, он абсолютно заслуживал звания «небесного любимца, несравненного во все времена».
Конечно, в других аспектах мнения расходились: в отличие от Мин Хэйланя, заслужившего всеобщие восторги,
И Фэйсюэ с самого рождения окружали споры. В день его появления на свет небеса перевернулись, и во всем городе не осталось ни единой травинки — то было величайшее из всех дурных предзнаменований. Но позже к изумлению всех обнаружилось, что он не боится злых духов и демонов, и куда бы он ни ступал, вся нечисть разбегалась в страхе. Те же, кто обладал подобным свойством, обычно считались благословенными святыми реликвиями.
Разумеется, находились и те, кто уверял: демонов и призраков заставляет трепетать вовсе не священное тело, а то, что этот гадёныш в разы свирепее и страшнее их самих!
Если говорить прямо, выпустите-ка на волю древнее смертоносное оружие и посмотрите, станут ли бежать демоны и призраки?
Потому до сих пор не существовало единого мнения о том, несет ли И Фэйсюэ удачу или беду, является ли он проклятым одиночкой или храним богами и Буддой.
Несколько старейшин клана Цзи склонялись к последнему варианту, а потому были не против высокого визита И Фэйсюэ.
Вот только И Фэйсюэ славился своим скверным характером: с теми, кто был ему по душе, он еще мог общаться нормально, но стоило кому-то вызвать у него антипатию, как он пускал в ход весь свой капризный нрав, не скупясь на насмешки и унижения.
Он был дерзким, своенравным, поступал так, как ему вздумается, ни о чем не заботясь и не думая о последствиях — точно так же, как когда он ворвался в Массив Меча Холодной Луны. Сказал — ворвется, совершенно не боясь обвинений в том, что «спасение раба — лишь прикрытие, а истинная цель — проникнуть в Павильон Холодной Луны и украсть несметные сокровища из тайных хранилищ клана Цзи».
Многие старые почтенные мастера, преклонявшиеся перед кланом И, горько вздыхали: появление у них столь неоднозначного главы, сочетающего в себе черты добра и зла — это благословение или проклятие, есть ли у них будущее?
Эх… куда больше, чем о будущем, им стоило беспокоиться о состоянии кошельков.
Судя по тому, с каким размахом И Фэйсюэ швырял деньги на ветер, ведя донельзя роскошный и развратный образ жизни, даже если бы предки клана И производили золото, его бы всё равно не хватило на все его прихоти!
Вернувшийся Мин Хэйлань держал в руках накидку из узорчатого золотого парчового газа, украшенную перьями феникса — она переливалась всеми цветами радуги, поражая воображение царственным великолепием.
И Фэйсюэ с триумфом прошествовал сквозь толпу и занял свое место.
Фэн Сяо быстро увели знакомые, а И Фэйсюэ принялся лакомиться угощениями со стола, прислушиваясь к болтовне сидевших поблизости заклинателей. Те переговаривались о столетнем юбилее Цзи Уя, обсуждая, какие великолепные дары те приготовили, чтобы не ударить в грязь лицом. После чего все как один устремили взгляды на Главу И, который больше всех любил пустить пыль в глаза и покрасоваться.
— Молодой господин И, а что подготовили вы?
И Фэйсюэ проглотил пирожное с машем:
— Ничего.
— ?
— Я пришел сюда не для того, чтобы поздравлять Цзи Уя с юбилеем, я пришел посмотреть на Знамя Подавления Душ, — с полуулыбкой произнес И Фэйсюэ. — Разве вы все здесь не за тем же самым?
Улыбки на лицах окружающих мгновенно застыли, а те, кто обладал более слабыми нервами, чуть не потеряли лицо, будучи «пойманы с поличным за своими грязными мыслишками».
Много ли среди собравшихся здесь гостей нашлось тех, кто искренне явился поздравить Цзи Уя?
Пришли из-за Знамени Подавления Душ — так и говорили бы прямо, к чему этот фарс!
http://bllate.org/book/30694/3741535
Готово:
