Мусор и мертвецы
Последующее развитие событий заставило Ю Чуня горько пожалеть о своем сиюминутном мягкосердечии. Пожалеть о том, что, глядя на при смерти находящегося Ван Хона, он позволил тому поселиться у себя дома. Ведь вселился не один человек, а целое гнездо.
Вместе с Ван Хоном жило еще три человека — двое парней и одна девушка, все они тоже учились в Хуэйаньском университете. Раз уж Ван Хон больше не мог оставаться в квартире на первом этаже, то и те трое оставаться там не могли — жилье-то было точно таким же.
Когда Ван Хон только пришел к Ю Чуню, те трое еще были в учебном заведении.
Но к тому моменту, как Ю Чунь проснулся после сна, в квартире уже прибавилось три человека.
Эти трое вломились в чужой дом без разрешения хозяина и при этом совершенно не стеснялись: хозяйничали в комнатах, смотрели его телевизор, пили его черный чай, ели его фрукты и щелкали его тыквенные семечки.
В квартире царил полный кавардак.
Скорлупки от семечек, кожура от фруктов, а по всему полу — грязные следы от обуви и лужи воды.
Один из парней, уплетая еду за обе щеки, вовсю критиковал вкус Ю Чуня: начал с безвкусных чайных чашек, прошелся по дешевой расцветке занавесок и закончил предположениями о том, не завелись ли в каком-нибудь углу мерзкие тараканы.
— Не нравится — можете катиться.
Оставшиеся Ван Хон и еще одна девушка хранили молчание. Они молча взяли по тряпке и принялись вытирать пол.
— Эй, Бай Лин, сходи-ка помой мне еще одно яблоко. — Один из тех барчуков, закинув ногу на ногу, швырнул огрызок от доеденного яблока прямо под ноги девушке, обращаясь с ней так, будто она была простой служанкой.
Бай Лин приоткрыла рот, но слова застряли на губах, и она снова умолкла. Она презирала этих богатых мажоров, но ее собственная жизнь все целиком зависела от них.
На людях они были однокурсниками, снимающими квартиру вместе, но на самом деле и она, и Ван Хон являлись слугами этой парочки. Те платили им обоим каждый месяц; без этих денег они попросту не смогли бы учиться в университете.
У Бай Лин не было права на бунт. Она вошла на кухню, взяла из холодильника яблоко, тщательно вымыла его и с покорным видом преподнесла в руки зарвавшемуся господину.
Проснувшись и выйдя из спальни, Ю Чунь обнаружил, что в его доме объявились эти трое «гостей». Он бросил взгляд на жавшегося в угол Ван Хона.
Ван Хон не смел поднять на него глаз — он прекрасно понимал, что виноват. Его самого приютили из жалости, и у него совершенно не было права своевольничать и приводить посторонних.
— Прости, Ю-гэ, — опустив голову, пробормотал Ван Хон.
Незадолго до того, как Ю Чунь лег вздремнуть днем, они уже успели познакомиться. Ю Чуню было двадцать три года, оба они были ровесниками, но Ю Чунь родился на два с лишним месяца раньше, так что Ван Хон сразу стал звать его Ю-гэ.
— В чем дело? Кто они такие? Почему они у меня дома? — Не прошло и двух часов, как Ю Чунь заметил, что аура белого цвета вокруг Ван Хона стала еще гуще: казалось, тот сделал еще один шаг к собственной гибели. Ю Чунь не знал точной причины, но понимал отчетливо: неотвратимая судьба Ван Хона не изменилась.
Людям свойственно легко прощать ошибки тем, кому суждено умереть, поэтому голос Ю Чуня звучал уже не так жестко, как прежде:
— Если я не ошибаюсь, это мой дом.
— Большое прости, Ю-гэ, эти трое — мои одногруппники, мы вместе снимали жилье. Они только что вернулись из университета, им совсем негде жить... Смилуйся, Ю-гэ, позволь им пожить у нас несколько дней! — Ван Хон сложил руки в умоляющем жесте. Было видно, что он не привык просить людей о помощи, держался крайне неуверенно, от волнения сбивался на полуслове, а лицо его покрылось алыми пятнами.
— А теперь посмотрите, во что вы превратили мое жилье! — Ю Чунь носком ботинка откинул валявшуюся на полу банановую кожуру. — Извините, но таких гостей я не приемлю. Если речь о тебе и вон о той девушке — оставайтесь.
Ю Чунь заметил, что с самого его появления та девушка только и делала, что подметало и мыла полы.
— Вы можете остаться, но эти двое должны уйти.
Он посмотрел на двоих парней, чьи ноги по-прежнему красовались на его журнальном столике.
— Какого черта, ты кого это просишь скатиться? — Выгнать их вздумал?
И Чу тут же подскочил с дивана и с размаху пнул стоявший перед ним журнальный столик. Стол с грохотом врезался в телевизор, раздался оглушительный треск — стеклянный столик и телевизор рухнули на пол и разлетелись на мелкие осколки.
Лицо Ю Чуня сделалось еще мрачнее. Сквозь зубы он процедил:
— Вон.
— Ублюдок, не борзей! Да в твою паршивую халупу меня и палкой не затащишь, а сегодня я пришел лишь из уважения к тебе!
И Чу засучил рукава, собираясь броситься на Ю Чуня с кулаками.
Этот ублюдок еще и права качает?
Что ж, раз по-хорошему договориться нельзя, то в драке Ю Чунь тоже не намерен уступать.
Он точно так же закатал рукава, готовясь дать отпор.
— Не надо, Ю-гэ! — Ван Хон бросился вперед, преграждая Ю Чуню путь. — Прости, Ю-гэ, во всем виноват только я! Если хочешь выместить злость, бей меня!
На лице Ван Хона застыло отчаянное моление.
В то же самое время кто-то попытался удержать и И Чу.
— В конце концов, мы в чужом доме, — тихо бросил И Сюй своему младшему брату, а затем, повернувшись к Ю Чуню, заискивающе произвел: — Прошу прощения, друг мой, тут мы и вправду неправы. Но как бы то ни было, свела нас вместе сама судьба. Давай станем друзьями, а? Меня зовут И Сюй, это мой младший брат И Чу. Ван Хон уже говорил: наш первый этаж полностью затопило, поэтому мы и пришли сюда... Ю-гэ, ведь тебя зовут Ю-гэ, верно? Сделай одолжение, будь так добр. В конце концов, мы готовы заплатить — тысяча юаней за ночь, устроит?
Глядя на заслонившего его Ван Хона, вокруг которого клубилась все более плотная белая дымка, Ю Чунь мысленно воспринимал слова парня не иначе как предсмертный бред покойника. Тогда я надеюсь...
Произнеся это, Ю Чунь вдруг замер. До этого он отчетливо видел, что «ци» братьев И была фиолетово-красной. У людей с «фиолетово-красной ци» предки обладали огромными скрытыми заслугами перед миром, что защищало их потомков и сулило им благополучие, мир и богатство. Но почему в мгновение ока «фиолетово-красная ци» сменилась «белой», которая неумолимо пожирала остатки прежнего сияния? Пока Ю Чунь стоял в растерянности, вокруг обоих братьев уже окончательно воцарилась мертвенно-бледная «белая ци».
Что ж, теперь, даже если эти двое разнесут его квартиру по кирпичику, Ю Чунь не станет возмущаться. Станет ли кто-то сводить счете с мертвецами?
К тому же квартира эта принадлежала не ему, он ее снимал, и аренда истекала уже через полмесяца.
А тут такая удача — целая тысяча юаней из воздуха, как раз хватит на билет на самолет.
Как только прекратится дождь, он уедет в другой город, отыщет хорошее местечко и начнет свою счастливую и обеспеченную жизнь «божественного физиономиста».
— Ладно, тогда я рассчитываю, что завтра вы отсюда съедете.
Ю Чунь принял из рук И Сюя тысячу юаней, и на его лице вновь расцвела сияющая улыбка, отчего Ван Хон облегченно выдохнул.
Ю Чунь и Ван Хон уединились в спальне Ю Чуня.
Ван Хон тщательно запер дверь на замок, опустил голос и прошептал:
— Ю-гэ, я уж боялся, что ты смертельно их разозлишь.
— Что, шишки не мелкие? — Фиолетово-красная аура означала мощную защиту предков, судя по всему, за их спинами стояли очень влиятельные родственники. Но какая польза от любого влияния, если они вот-вот станут мертвецами?
Ю Чунь испытывал к ним отвращение, а потому и не собирался предупреждать их, как сделал это с Ван Хоном. Он не был обязан этого делать, к тому же это в очередной раз доказывало: оскорблять мастеров чтения судеб нельзя.
Да и предупреждение все равно ничего бы не изменило. Видя, как белая дымка вокруг Ван Хона становится все гуще, Ю Чунь знал, что простыми словами ничего не исправить — разве что он решится заплатить страшную цену и полностью перекроет судьбу Ван Хона, иначе тому не избежать смерти.
— Да какое там просто влияние... Отец И Сюя и И Чу — богатейший человек нашего города, дядя — начальник полицейского управления, а их дядя по материнской линии, говорят, занимает пост вице-мэра. Но ладно бы дело ограничивалось лишь связями — эти братья невероятно жестоки и безжалостны.
Ван Хон горько усмехнулся:
— Год назад И Сюй пьяным сел за руль и насмерть сбил человека. Он проехал на красный свет, а сбил ребенка, ученика начальной школы, который переходил дорогу по пешеходному переходу. По идее, вся вина за пьяное вождение лежала исключительно на нем. Но кто же знал, что благодаря влиянию их семьи дело вывернули наизнанку: получилось, будто ребенок сам побежал на красный. Мало того, что они не выплатили ни юаня компенсации, так еще и когда убитые горем родители попытались подать в суд, семейка И заставила их пройти через настоящий кошмар, разрушив их жизни и доверив до гибели.
Опасаясь, что Ю Чунь не оценит масштаба трагедии, Ван Хон продолжил:
— В нашем университете до сих пор ходят слухи, будто кто-то собственными глазами видел на месте аварии: когда ребенка сбили в первый раз, он был еще жив и шевелил ногами под колесами. Это И Сюй сдал назад и переехал ребенка второй раз — только после этого мальчик умер.
Ю Чунь мысленно представил эту жуткую картину и невольно содрогнулся от холода:
— И никто ничего не сделал? Это же чистое убийство средь бела дня!
— В конце концов все замяли, И Сюй остался абсолютно безнаказанным и продолжил жить в свое удовольствие. Жалко только ту семью, потерявшую ребенка: у них была правда, но искать справедливости оказалось негде. Ничего не поделаешь, клан И держит в кулаке весь город, как простым людям тягаться с ними? В первый же день все улики были начисто уничтожены людьми И Сюя.
Вот Небеса и решили воздать им по заслугам. Как говорится: не воздалось сразу лишь потому, что время еще не прило.
— Тогда почему ты продолжаешь держаться рядом с ними? — удивился Ю Чунь.
— Разве я знал об этом с самого начала? А когда узнал, было уже поздно. К тому же... — Ван Хон опустил голову. — К тому же мне нужны деньги. Мои родители мертвы, дядя отказался оплачивать мою учебу. За год за обучение и проживание набегает около двадцати тысяч, одной подработкой в свободное время такие деньги не закроешь. А здесь... рядом с И Сюем я просто выполняю роль мальчика на побегушках, зато они платят щедро. Если добавить к этому мелкие подработки, я смогу закончить университет.
— Ю-гэ, ты ведь не презираешь меня за это?
Ю Чунь поднялся с места и хлопнул Ван Хона по плечу:
— Что ты говоришь? Суметь завершить учебу в столь тяжелых условиях — я могу только восхищаться тобой.
— И всё же, раз И Сюй и его брат такие богатеи, с чего им жить в подобном месте и опускаться до того, чтобы ютиться с вами в одной квартире? Даже если им захотелось приобщиться к простому быту, не до такой же степени, — недоуменно произнес Ю Чунь.
Ван Хон посмотрел на него с выражением нерешительности на лице.
Ю Чунь задал вопрос чисто из любопытства, и раз уж Ван Хон не желал отвечать, допытываться он не стал. Мало ли какие причуды бывают у богатеев, к тому же к нему самому это не имело никакого отношения.
Вечером, вероятно в знак благодарности за приют, Ю Чуню досталась миска целебного блюда — супа из красных фиников и соевых бобов. Продукты использовались те же самые, что были у него дома, но превратить завалявшиеся в углу запасы в столь аппетитное кушанье... Ю Чунь все же поблагодарил Бай Лин.
Конечно, «благодарными» были только Ван Хон и Бай Лин. Что же до И Сюя и И Чу — один хранил каменное выражение лица, а второй так и норовил испепелить Ю Чуня взглядом.
Ю Чунь и сам испытывал отвращение к этим двум трупным физиономиям. Узнав, что они хладнокровные мерзавцы, он едва сдерживался, чтобы не выставить их за порог. От одной мысли, что он дышит с ними одним воздухом, Ю Чуня подташнивало.
Каким же отъявленным ублюдком нужно быть, чтобы хладнокровно раздавить ребенка под колесами автомобиля?
Называть их мерзавцами — значит оскорблять само это слово. Они были хуже скотов.
Прихватив свою миску с супом из фиников и бобов, тарелку риса и порцию овощей, Ю Чунь удалился к себе в комнату.
http://bllate.org/book/30683/3740016
Готово:
