Такого Линь Цзинсуна Чжэн Цяньюй в прошлом высмеивал бесчисленное множество раз, но сам считал, что Линь Цзинсун хорош таким, какой он есть, и ему не нужно меняться.
Поэтому Линь Цзинсун оставался неизменным.
Возможно, этот сухой и сдержанный стиль речи напоминал Чжэн Цяньюю об одном его бывшем возлюбленном.
Интересно, остались ли у Чжэн Цяньюя хоть какие-то приятные воспоминания о том человеке?
Улыбка еще не успела полностью сойти с лица Чжэн Цяньюя, когда он ответил на сообщение Линь Цзинсуна.
— В таком случае, возможно, мы еще встретимся.
Он по-прежнему перевел слова в текст и отправил Линь Цзинсуну. Если бы Линь Цзинсун не слышал его голоса в этот момент, он бы ни за что не представил себе истинную интонацию Чжэн Цяньюя.
Теперь у Линь Цзинсуна были основания полагать, что в их общении наметился определенный прогресс.
По крайней мере, Чжэн Цяньюй не против видеть его.
Это продвижение вызвало у Линь Цзинсуна сложные чувства. Он не мог до конца понять почему, а стоило начать размышлять об этом серьезнее, как его эмоциональный процессор попросту зависал.
Он снова напечатал:
— Я поздороваюсь с тобой, когда увижу.
Чжэн Цяньюй ответил:
— Хорошо.
На этом разговор был окончен. Линь Цзинсун увидел, как Чжэн Цяньюй вышел из приложения и включил другую песню.
Линь Цзинсуну очень хотелось знать, что именно он слушает.
Когда песня закончилась, Чжэн Цяньюй снял наушники, нащупал трость и, поднявшись, направился к выходу.
Линь Цзинсун последовал за ним на небольшом расстоянии и вошел в тот же вагон метро. В довольно тесном вагоне кто-то уступил Чжэн Цяньюю место. Чжэн Цяньюй поблагодарил, позволил себя направить и сел.
Некоторые пассажиры украдкой бросали на него взгляды — то ли из-за его внешности, то ли из-за недуга.
Чжэн Цяньюй полагался на слух и во время поездки очень внимательно слушал объявления станций. Толпа заставляла его нервничать: он крепко сжимал трость и сидел очень прямо. Через две станции Линь Цзинсун подошел и встал перед ним, подняв руку и ухватившись за поручень, чтобы входящие и выходящие люди не задевали Чжэн Цяньюя.
Проехав еще три станции, Чжэн Цяньюй поднялся, собираясь выходить. Линь Цзинсун протянул руку, чтобы поддержать его за локоть. Чжэн Цяньюй принял его за очередного доброго незнакомца, слегка оперся, встал, тихо прошептал спасибо и, одарив его улыбкой, произнес:
— Садитесь на мое место.
Линь Цзинсун промолчал и проводил Чжэн Цяньюя до самых дверей. Створки закрылись, скрыв фигуру Чжэн Цяньюя. Линь Цзинсун остался в вагоне — его остановка была следующей.
До самого конца дня Линь Цзинсун непроизвольно то сжимал, то разжимал ладонь, снова и снова переживая ощущение от того, что спустя столько времени он вновь коснулся Чжэн Цяньюя.
Глава 7
За окном бушевал сильный ливень.
В сезон потепления часто случаются резкие перемены погоды, и дождь начинается внезапно. Чжэн Цяньюй сидел за столом, работая над записью, когда сквозь мониторинг в наушниках услышал шум дождя.
Он поспешно снял наушники: ливень набрал силу мгновенно, превратившись в настоящий потоп. Подойдя к окну, он увидел, как капли разбиваются о подоконник, намочив календарь.
К тому времени, как Чжэн Цяньюй закрыл все окна, рукава его рубашки успели промокнуть до локтей, а на полу у подоконника образовалась небольшая лужица.
Чжэн Цяньюй принес сухую тряпку, чтобы вытереть пол. В процессе он случайно задел ногой стоявший в углу тубус.
Тот был круглым, среднего размера, и с грохотом покатился по полу. Чжэн Цяньюй нащупал его и поднял — оказалось, это старый стакан для кистей.
Он всегда стоял в углу на ящике с художественными принадлежностями. Сам ящик был гораздо больше и тяжелее, внутри лежали масляные краски, кисти и мастихины.
Крышка ящика покрылась толстым слоем пыли: с тех пор как Чжэн Цяньюй переехал сюда, он ни разу ее не открывал и почти забыл о существовании этого ящика.
Чжэн Цяньюй потянулся к стене и коснулся стоявшего там мольберта.
В его руке все еще была влажная тряпка, с которой капала вода. Чжэн Цяньюй замер на мгновение, затем медленно нащупал стакан для кистей, поставил его перед собой, отжал в него воду из тряпки и продолжил вытирать пол.
Дождь барабанил по подоконнику, издавая глухие звуки. Чжэн Цяньюй вытер пол, вылил воду в раковину, и, закончив с этим, почувствовал сильную усталость.
За последние полгода он отчетливо ощутил, что его силы уже не те, что прежде. Раньше он мог рисовать декоративные картины до глубокой ночи, на следующее утро вставать, заканчивать учебные задания и идти на занятия — и при этом никогда не чувствовал утомления. Даже несмотря на финансовые трудности, у него было гораздо больше целей.
У Чжэн Цяньюя были четкие планы на жизнь: он хотел продолжить обучение, писать лучше, выпустить сборник работ, открыть персональную выставку.
Он верил, что успех — лишь вопрос времени, и как бы тяжело ни было, все имело смысл.
Возможно, жизненная энергия человека и рождается из таких вот целей.
Теперь Чжэн Цяньюй больше не верил, что способен чего-то добиться.
Он сполоснул стакан для кистей, вытер его насухо и вернул в угол. Затем он открыл ящик с принадлежностями и коснулся красок.
Срок годности масляных красок довольно велик, исчисляется годами. Большая часть тюбиков, которые Чжэн Цяньюй когда-то купил, были еще запечатаны — они казались плотными и упругими на ощупь.
Покупка принадлежностей и красок для студента-художника — одна из величайших радостей. Даже если ничего не покупаешь, поход в художественный магазин приносит огромное удовлетворение: разглядывать разные виды бумаги, кисти разных номеров и целую стену тюбиков с краской — все это приводило Чжэн Цяньюя в восторг.
Материалы были одной из самых затратных статей расходов после оплаты обучения, поэтому Чжэн Цяньюй берег краски, используя каждый тюбик до последней капли.
Этот свой последний набор он покупал вместе с бывшим парнем в магазине у дверей университета. Поскольку Чжэн Цяньюй не мог унести все сам, он попросил парня приехать на машине и помочь.
Тот был человеком, бесконечно далеким от искусства. Любой оттенок красного для него был просто красным, он не понимал картин Климта — любимого художника Чжэн Цяньюя.
Чжэн Цяньюй не считал, что в неумении ценить живопись и искусство есть что-то плохое. Наоборот, именно из-за того, что парень ничего в этом не смыслил, Чжэн Цяньюй, умеющий рисовать, казался ему еще более выдающимся. Людей всегда влечет то, чего они не понимают.
Разница в характере и сильных сторонах делала их особенными друг для друга. Чжэн Цяньюй был уверен, что достоин любви.
Парень занес краски в съемную комнату Чжэн Цяньюя. Комната была небольшой, повсюду лежали холсты, и сам он был высоким, казалось, что, войдя, он заполнил собой все пространство.
Чжэн Цяньюй помнил это до мельчайших подробностей. Тогда он еще не решался распечатать новый набор, и парень сам помог расставить тюбики на полке. Когда он закончил, Чжэн Цяньюй в награду поцеловал его.
Тот обнял Чжэн Цяньюя и сказал, что хочет посмотреть, как он рисует.
Чжэн Цяньюй скривил губы:
— Разве ты не говорил, что ничего в этом не понимаешь?
Парень был не слишком красноречив, он не смог найти аргументов и просто ответил:
— Я хочу посмотреть.
— Ладно, ладно. Нарисую что-нибудь для тебя.
Чжэн Цяньюй, только что купивший новые материалы, был в отличном настроении: он взял небольшой чистый холст, сел и написал его портрет.
Он использовал элементы экспрессионизма — именно то, что парень называл непонятным. Чжэн Цяньюй написал картину очень быстро, наверное, потому, что слишком хорошо его знал.
Они познакомились еще в средней школе. Он был первым человеком, благодаря которому Чжэн Цяньюй узнал, что такое любовь.
Вскоре после того, как Чжэн Цяньюй закончил этот портрет, их отношения закончились.
Теперь Чжэн Цяньюй уже и не помнил, как именно выглядела та картина.
Он закрыл крышку ящика. За окном не переставая шумел дождь. Чжэн Цяньюй сел за свой стол и продолжил незаконченную работу.
Линь Цзинсун только что закончил онлайн-конференцию. Снаружи лило как из ведра, и в середине собрания он вставал, чтобы закрыть окна. Вид за стеклом представлял собой лишь туманную серую пелену.
Он на секунду задержался у окна, а затем вернулся к компьютеру. Телефон лежал на столе — новых сообщений не было.
После окончания конференции коллеги, которые еще не успели выйти из сети, начали обсуждать выставку, которую компания планировала провести внутри страны.
Компания, в которой работал Линь Цзинсун, занималась машиностроением и технологиями, и развитие доступной среды было одним из важнейших направлений. В связи с выходом BYE на внутренний рынок, руководство готовило выставку, посвященную технологиям доступности, чтобы продвигать бренд.
— Линь, ты пойдешь? Это будет как раз в твоем городе.
— Мы связались с представителем местной ассоциации слабовидящих, который помогал нам с локализацией. Он сказал, что, возможно, стоит пригласить нескольких пользователей BYE к нашему стенду, чтобы они могли пообщаться.
— О, он замечательный человек.
Линь Цзинсун помнил этого мужчину, его фамилия была Ли. Он как-то заглядывал в офис BYE в Лос-Анджелесе. Поскольку оба были китайцами, они мельком пересеклись и вместе с коллегами поужинали в ресторане внизу.
Из-за умеренной степени прозопагнозии Линь Цзинсун уже не помнил, как именно выглядел тот человек. В памяти остался лишь его британский акцент и умение быстро находить общий язык с другими.
Сам Линь Цзинсун тогда сидел в углу, заказав свое обычное морепродуктовое ризотто, которое ел уже десятки раз. После ужина он в одиночестве молча поднялся в офис.
Линь Цзинсун не любил людные места, но возможность напрямую узнать мнение пользователей была весьма эффективным способом работы.
Ему не нужно было перелопачивать отчеты отделов исследований, маркетинга и планирования, пытаясь восстановить цепочку событий: порой из-за избытка бюрократии терялась суть проблемы.
Он узнал детали выставки и подтвердил, что приедет. Коллеги обрадовались и попросили, если он встретит того руководителя, передать ему привет.
Выйдя из конференции, Линь Цзинсун взял картину, которую достал из ящика.
Это была небольшая картина маслом, которая помещалась на двух ладонях. Она хранилась в пылезащитном чехле, внутри которого лежал пакетик с влагопоглотителем.
Линь Цзинсун достал ее. Изначально, когда она попала к нему в руки, это был просто холст на подрамнике. Позже он заказал для него стекло и деревянную раму.
На картине был изображен мужчина, повернувший голову в профиль. Вблизи лицо казалось написанным множеством разных цветов, но если отойти подальше — оттенки сливались, почти превращаясь в естественный цвет кожи. Это всегда казалось Линь Цзинсуну настоящим чудом, недоступным его пониманию искусства.
Объективно говоря, мужчина на картине не выглядел красивым, так как мастерство художника не было реалистичным — чувствовалась сильная авторская манера. Взгляд был задумчивым, а фон состоял из глубокого чернильно-зеленого цвета, в который было вплетено множество других оттенков зеленого, что создавало ощущение глубины, словно перед глазами был многослойный, дремучий лес.
http://bllate.org/book/30679/3739566
Готово:
