В тот день яйца и сухое молоко Юнь Дуодо продались быстрее всего. Мало того, она еще помогла распродать остатки Цзи Чжэню и Ши Цинцзы.
Естественно, первое место досталось Юнь Дуодо, а последнее заняли Лу Цзяи и Му Ян. Причина была проста: они были единственной парой на шоу, горячей темой для хайпа, и все время подыгрывали съемочной группе ради нужного материала.
Впрочем, это тоже было частью задумки создателей шоу. Хоть это и было развлекательное шоу, поначалу все должны были действовать по сценарию, чтобы усилить зрелищность, поднять шумиху и привлечь зрителей.
Какая искра вспыхнет, если экранная богиня и популярный актер будут жить под одной крышей? Какие трения возникнут, если законная жена и вышедшая в тираж любовница выступят на одной сцене? Уже одно это звучало крайне интригующе.
Получив от съемочной группы ключ, Юнь Дуодо радостно побежала к временному жилищу, стремясь поделиться этой хорошей новостью с Ли Цинлянь.
За исключением родителей Лу Цзяи и Му Яна, приехали матери всех артистов, и среди них — мать Юнь Цзиньцзинь, У Хэюэ.
Теперь бизнес семьи Юнь процветал все больше и больше. Она была одета в трендовые брендовые вещи, на руках сверкало несколько крупных бриллиантовых колец, что создавало резкий контраст с простотой Ли Цинлянь, а их беседа сводилась к банальному хвастовству богатством.
Ли Цинлянь же сидела с самого краю и почти не вступала в разговор, лишь мягко и ласково беседуя со старшей по возрасту матерью Цзи Чжэня, происходившей из деревни.
Мать Цзи Чжэня работала учительницей в старшей школе, и в основном они говорили о воспитании детей — в этом вопросе у них было много общего.
Подойдя к входу, Юнь Дуодо отряхнула с одежды пыль, вошла в дом и смущенно поздоровалась со всеми.
Немного погодя она тихо шепнула на ухо Ли Цинлянь:
— Мам, я заняла первое место по продаже яиц, скоро мы сможем жить в самом лучшем доме.
Ли Цинлянь гордо улыбнулась и, улыбаясь, представила ее остальным:
— Это моя дочь, Юнь Дуодо. Девчонка эта дикая нравом.
Матери других артистов в знак согласия улыбнулись.
Вскоре вошел занявший второе место Цзи Чжэнь. Встав рядом со своей матерью, он без ложной скромности расхвалил ее:
— Дуодо просто молодец, у нее куча хитроумных идей, она помогла мне продать половину моих яиц.
Ши Цинцзы тоже кивнул:
— Если бы не помощь Дуодо, боюсь, я бы занялся последнее место. — Затем он указал на свою прическу: — Местные жители здесь невероятно простодушны. Стоило им увидеть мою модную прическу, как они тут же разбегались.
Все мамы рассмеялись, и лишь У Хэюэ презрительно скривила губы. В этот момент в комнату с корзинкой вбежала Юнь Цзиньцзинь.
— Мамочка! — с заплаканными глазами бросилась она к У Хэюэ и, уткнувшись той в грудь, горько расплакалась. — Яйца продавать так тяжело! Оказывается, вам с папой обычно приходится нелегко. Больше я никогда не буду тратить деньги попусту!
Все участвовавшие артисты были чуть старше двадцати, с уже устоявшейся психикой, и мало кто из них плакал или расстраивался. Режиссер, разумеется, не упустил бы возможности запечатлеть эту зачинщицу: под подходящую фоновую музыку крупным планом это вполне могло выжать у зрителей пару слезинок.
Юнь Дуодо подергала Ли Цинлянь за рукав, протянула ей карту и произвела:
— Мам, пойдем сначала поищем дом и приведем всё в порядок.
Ли Цинлянь кивнула. Как только они ушли, Цзи Чжэнь и Ши Цинцзы тоже увели своих матерей, по дороге наперебой расхваливая Юнь Дуодо как сущую егозу.
Юнь Дуодо жутко гордилась собой. Уцепившись за руку Ли Цинлянь, она тихонько проговорила:
— Мам, в следующие несколько дней будешь просто ходить за мной и наслаждаться жизнью!
— Жизнь хороша, когда проживаешь ее вместе, — с улыбкой ответила Ли Цинлянь.
Изначально, увидев У Хэюэ, она почувствовала себя довольно паршиво, но в тот миг, когда к ней подбежала Юнь Дуодо, ей стало легко на душе — зачем вообще соревноваться с такой женщиной?
Мать с дочерью как следует прибрались в доме. Когда режиссер ушел снимать что-то другое, Юнь Дуодо тихо спросила:
— Она не цепляла тебя специально, не пыталась поставить в неловкое положение?
Под словом «она» подразумевалась У Хэюэ.
По логике вещей, любовница при виде законной жены должна была хотя бы немного тушеваться, но кто знает, что было в голове у У Хэюэ — она постоянно норовила устроить им пакость.
— Нет, снимай спокойно, — ответила Ли Цинлянь.
Юнь Дуодо откликнулась коротким «хорошо». Она про себя решила: если У Хэюэ посмеет обидеть их, она ни за что не станет терпеть. В худшем случае она просто бросит индустрии развлечений, но позволить матери страдать она не позволит ни за что.
Ли Цинлянь протянула ей одежду:
— Иди умойся.
Юнь Дуодо сначала вытащила из карманов оставшиеся деньги — целую пригоршню мелких купюр.
— Думаю, съемочная группа больше не даст нам денег, и дальше нам определенно придется жить на это. Мам, ведай финансами ты.
Денег было немного, в общей сложности не наберется и сотни юаней.
Когда Юнь Дуодо искупалась и переоделась, съемочная группа позвала всех собираться, объявив, что вечером устраивают совместный ужин и просят подойти пораньше.
Сделав глоток воды, Юнь Дуодо повела Ли Цинлянь с собой. Съемочная группа развернула масштабное застолье, уставив столы местными деликатесами.
Сначала Юнь Дуодо переживала, что мать не сможет влиться в компанию, но стоило им появиться на месте, как Ли Цинлянь сразу же завязала непринужденную беседу с остальными. Сам же он сидел рядом с Лу Цзяи и Му Яном, понятия не имея, о чем с ними заговорить.
Лишь когда подошли Цзи Чжэнь и Ши Цинцзы, она наконец нашла собеседников. Цзи Чжэнь, отличавшийся чувством юмора, нарезал тарелку фруктов, подошел и сказал:
— Дуодо, у тебя полно идей, давай в следующий раз объединимся в команду?
— Можно, но все зависит от удачи при жребии. — Юнь Дуодо вытащила из его тарелки кусочек яблока и заодно угостила Ши Цинцзы.
Ши Цинцзы в последнее время был невероятно популярен. Во-первых, у него была внешность самых востребованных молодых кумиров, а во-вторых, он потрясающе пел и обладал огромным талантом — говорили, что текст песни, с которой он дебютировал в центре группы, он написал сам.
Юнь Дуодо воспользовалась моментом и спросила:
— В том вашем шоу талантов могут участвовать только парни, а девушкам нельзя, верно?
Ши Цинцзы кивнул. Он был примерно ровесницей Юнь Дуодо и тоже слышал историю с Золотым голосом. Сначала его мнение совпадало с общим, но после совместного общения он в корне изменил свое мнение о Юнь Дуодо.
Хотя Юнь Дуодо была немного хитра, она определенно не была такой, какой ее малевали в скандальных сплетнях — той, кто не направляет свой ум на правильный путь и забивает голову всякой чепухой.
Он ответил:
— Да. Но будет еще одно шоу, где станут набирать женскую группу. Если хочешь участвовать, еще успеешь подать заявку.
Глаза Юнь Дуодо блеснули, но тут же потухли:
— Я не пойду, если будет возможность — поговорим об этом позже. Но ты и правда здорово поешь.
Цзи Чжэнь тоже счел это упущением — тогда Юнь Дуодо чуть было не завоевала корону победительницы. Он тут же поспешил оживить атмосферу:
— Цинцзы, спой что-нибудь.
Все тут же дружно принялись подначивать и вытолкнули Ши Цинцзы в центр.
Взяв гитару, Ши Цинцзы заиграл и затянул песню.
Лунный свет был нежен, изредка в тишине доносилось стрекотание цикад.
Подперев щеку рукой, Юнь Дуодо подпела пару строчек и принялась листать WeChat в телефоне — кроме Жэнь Тяня, друзей у нее особо не было.
Немного погодя она открыла чат с Хуай Цзянь и медленно набросала на клавиатуре:
— Запись шоу подходит к концу, сейчас готовимся ужинать. Сегодня, не считая столкновения с Юнь Цзиньцзинь, всё прошло просто прекрасно! Сестричка, спасибо тебе!
Только она отправила сообщение, как подошел Цзи Чжэнь со своим телефоном и с улыбкой произнес:
— Давай, Дуодо, добавим друг друга в WeChat, чтобы было удобнее поддерживать связь.
— С удовольствием. — Юнь Дуодо крутилась в шоу-бизнесе уже давно, но контактов коллег в WeChat у нее почти не было. — Ты отсканируешь меня или я тебя?
— Давай ты меня, — предложил Цзи Чжэнь.
Закончив петь, Ши Цинцзы опустил гитару и тоже протянул телефон:
— Меня тоже добавь заодно.
После обмена контактами отношения между ними стали еще ближе, тем для разговоров прибавилось — деревенская ночная тишь и городские высотки сливались воедино.
Прошло около получаса, когда появилась Юнь Цзиньцзинь. На этот раз она переоделась в платье еще красивее — красное вечернее платье.
Оглядевшись вокруг, она подошла к Ши Цинцзы и произвела:
— Братец Цинцзы, я только что слышала, как ты пел там, мне безумно нравится твое творчество, я твоя фанатка! Можно я сяду рядом с тобой?
Обычно парни не умели отказывать девушкам в таких просьбах, но сейчас ситуация сложилась неловкая: рядом с Ши Цинцзы сидела Юнь Дуодо.
Если бы Юнь Цзиньцзинь захотела сесть сюда, Юнь Дуодо пришлось бы уступить место, а единственное оставшееся свободным кресло находилось на самом краю слева.
Юнь Дуодо вовсе не горела желанием пересаживаться на крайнее место, однако взгляд Юнь Дуодо не отрывался от нее, словно говоря: «Ты все еще не собираешься уступать?»
Этот неловкий тупик затянулся на минуту, а камеры всё продолжали снимать их обеих. Юнь Цзиньцзинь снова затянула капризным тоном:
— Ну можно, братец Цинцзы? Я еще хотела спросить тебя о кое-каких профессиональных вещах.
Она поставила в крайне неприятное положение не только Юнь Дуодо, но и Ши Цинцзы: сказать ей садиться было плохо, а говорить не садиться — тоже нехорошо.
На душе у Юнь Дуодо противно заскребло. Нрав у нее и самой был не сахар, поэтому она бросила:
— Так пойди и принеси себе стул, в чем проблема?
То ли Юнь Цзиньцзинь не расслышала, то ли ей было лень идти, но она продолжала приставать к Ши Цинцзы:
— Я тоже безумно люблю твое пение. Четыре года назад, когда я еще училась в школе, я даже участвовала в конкурсе, только тогда случилась неприятность...
Что именно за неприятность, все прекрасно помнили. Услышав это, окружающие перевели любопытные взгляды на их компанию.
Потерпев немного, Юнь Дуодо холодно произнесла:
— Ты что, сама пошевелиться не можешь? Даже за стулом обязательно должна отправлять кого-то другого?
Юнь Цзиньцзинь на мгновение растерялась, не ожидав от нее такой прямоты — она полагала, что перед камерами Юнь Дуодо ради поддержания имиджа стерпит всё.
Сделав наивный вид, она протянула:
— О чем ты говоришь?
— Стул прямо перед тобой, перетащишь его — и все подвинутся. Вместо того чтобы хныкать тут, почему бы не сходить и не взять его?
Юнь Цзиньцзинь явно осознала, в чем была ее ошибка, но все равно приняла обиженный вид:
— Я просто хотела посидеть рядом с братцем Цинцзы, я лишь спросила его, а не сгоняла тебя с места! Чего ты на меня набросилась?
Юнь Дуодо отвернулась, ей совершенно не хотелось ввязываться в ссору.
С некоторыми людьми было бесполезно говорить, и продолжать разговор не имело смысла.
Кто бы мог подумать, что Юнь Цзиньцзинь принялась бормотать у нее под боком:
— Я ведь изначально и не думала тебя прогонять, зачем ты все принимаешь на свой счет?
Ши Цинцзы тихо сказал:
— Дуодо не это имела в виду, она просто предложила тебе самой взять стул. Все тут беседуют, так что...
— У-у-у... — Юнь Цзиньцзинь внезапно заплакала. Глядя прямо в объектив камеры, она роняла слезинку за слезинкой, а затем подбежала к У Хэюэ. — Мам, я просто хотела поговорить с братцем Цинцзы, я вовсе не собиралась занимать ее место, почему она думает обо мне так злобно?
В этих словах крылся двойной смысл: внешне она жаловалась на историю со стулом, но на самом деле намекала на положение Юнь Дуодо в семье Юнь.
А разве сама Юнь Цзиньцзинь никогда не отнимала ее место?
http://bllate.org/book/30671/3738811
Готово:
