Юнь Дуодо чувствовала, как все её тело слабеет. Она словно лежала на раскаленной печи, отчаянно жаждая холодной воды или льда, чтобы хоть немного остудить этот жар.
В тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот сгорит заживо, что-то прохладное и мягкое прижалось к ней. Она жадно протянула руки и крепко обняла это нечто.
Неожиданно, посреди этого оцепенения, Юнь Дуодо резко пришла в себя. Рассудок, подавленный действием препарата, начал проясняться. Она в изумлении распахнула глаза и уставилась на белый потолок, где виднелся объектив камеры.
Все вокруг было совершенно незнакомым. Это была замкнутая комната, окруженная глухими стенами без единого вентиляционного отверстия, и лишь одна люстра излучала тусклый желтый свет.
Юнь Дуодо помнила, как пошла со своим агентом на встречу к режиссеру Чжану, чтобы подписать контракт на съемки в новом проекте. Как же она оказалась в этой каморке?
Но самое важное — почему ей так жарко? И кто этот человек рядом? Впрочем, кожа у незнакомца такая приятная на ощупь, такая прохладная.
Что вообще здесь происходит?
— Ай! — не успела она продолжить свои исследования, как резкая боль пронзила шею.
Человек, прильнувший к ее шее, кусался. Юнь Дуодо мгновенно осознала: их накачали какими-то препаратами, и положение критическое.
Она повернулась и встретилась взглядом с глубокими глазами. Даже сквозь пелену желания в них таился холод, от которого кровь стыла в жилах.
Приглядевшись, она заметила короткую стрижку и невероятно изящные черты лица. Узкие глаза были слегка прищурены, источая недвусмысленное предупреждение: не приближаться.
Если бы не прикосновения к телу чуть раньше, Юнь Дуодо могла бы подумать, что перед ней мужчина, но сейчас она была несказанно рада, что это женщина.
Между двумя женщинами точно ничего не случится.
Жаль только, что она не узнала эту женщину. Ею оказалась Хуай Цзянь — кинозвезда, только что вернувшаяся из-за границы и собравшая урожай престижных наград.
Юнь Дуодо сжала зубы и попыталась оттолкнуть ее, но сил в теле совсем не осталось. Хуай Цзянь была выше, и вместо того, чтобы отступить, она лишь разъярилась и еще сильнее впилась зубами в шею Юнь Дуодо.
— Дрянь! — Юнь Дуодо сделала глубокий вдох. Ее взгляд упал на прикроватную тумбочку, где стояла фруктовница, а в ней, по счастливой случайности, лежал нож.
Приняв решение, она поползла к краю кровати. Не зная, слышит ли ее та, что была сверху, она прошептала:
— Если хочешь выбраться отсюда, возьми себя в руки.
Человек рядом замер, словно услышав ее слова, и прекратил попытки. Через мгновение, обретя крупицу ясности, она перевернулась на другой бок.
Юнь Дуодо снова прикусила губу и подтолкнула ее чуть дальше. Вся ее ротовая полость была в крови, она вытянула руку, изо всех сил пытаясь дотянуться до края столика.
После нескольких попыток, обливаясь потом от бессилия, ей наконец удалось смахнуть нож. Хуай Цзянь, придя в себя, молчала, в ее карих глазах читалось замешательство.
Юнь Дуодо, зажмурившись, дрожащими руками подняла нож. В конце концов, наносить самой себе рану было страшно. Она закусила губу до крови, пытаясь успокоить себя: Я совсем не боюсь.
Пробормотав это, она уже собралась ударить, как вдруг чья-то рука перехватила ее запястье. Хватка Хуай Цзянь была стальной, казалось, она могла раздробить кость одним нажатием.
Теперь Юнь Дуодо было уже не до страха. Она заговорила спокойно:
— Раз у тебя еще остались силы, воткни нож мне в бедро!
Хуай Цзянь не поняла ее слов. Ее горячее дыхание непрерывно обжигало лицо Юнь Дуодо, а взгляд становился все более затуманенным.
Юнь Дуодо объяснила максимально просто:
— Твое состояние хуже моего. Ранишь меня — я получу достаточно сил, чтобы позвать на помощь.
Несмотря на то, что в руках Хуай Цзянь еще сохранялась сила, вся ее воля была подавлена лишь одним первобытным порывом. Стоило ей пошевелиться, как обе они могли поддаться инстинктам.
Спустя долгое время ее сухие тонкие губы дрогнули:
— Не боишься боли?
Эта забота согрела Юнь Дуодо. Давно никто не проявлял о ней беспокойства, а уж тем более не спрашивал, больно ли ей.
Она кивнула. На самом деле, боли она боялась меньше, чем смерти.
— Закрой глаза, — Хуай Цзянь чуть сильнее сжала пальцы. Увидев, как дрожат ресницы девушки, когда та повиновалась, она почувствовала, как сердце смягчилось.
Эта девушка напугана.
Ее рука, державшая нож, резко опустилась.
Юнь Дуодо приготовилась к боли, сжав зубы до скрипа. Но прошло много времени, а ожидаемого удара не последовало. Она медленно открыла глаза и увидела, что та, что лежала рядом, опираясь на руки, села.
Губы Хуай Цзянь были плотно сжаты, все ее тело напряглось.
— Ты… — Юнь Дуодо перевела взгляд вниз и увидела на ноге у Хуай Цзянь глубокий разрез, едва ли не до самой кости. Кровь хлестала не переставая, выглядело это ужасающе больно. Она не ожидала, что Хуай Цзянь нанесет рану самой себе.
Юнь Дуодо невольно прониклась уважением.
Хуай Цзянь нахмурилась и сползла с кровати. Дверь была заперта снаружи. Подергав ручку и убедившись, что та заперта намертво, она сделала несколько шагов назад и с размаху ударила ногой по двери. Удар был яростным и мощным.
Юнь Дуодо сжала одеяло. Эта женщина поражала ее все больше. Она невольно закусила губу, видя, как рана на ноге Хуай Цзянь разошлась еще сильнее. Именно благодаря этому у той, видимо, прибавилось сил. Так продолжалось три минуты, пока дверь наконец не поддалась.
Возможно, из-за того, что они оказались в одной ловушке, Юнь Дуодо почувствовала к ней жалость. Охрипшим голосом она предупредила:
— Будь осторожнее.
Хуай Цзянь замерла, обернулась, посмотрела на нее и нанесла еще более сокрушительный удар. В тот самый момент, когда она была готова вышибить дверь ногой, та слегка подалась, и снаружи ее кто-то открыл.
Но нога Хуай Цзянь по инерции продолжила движение. Человек за дверью, не ожидавший такого, отлетел на несколько метров. Юнь Дуодо услышала мужской голос, который показался ей странно знакомым.
За дверью столпилась группа людей. Вытягивая шеи, они заглядывали внутрь, и, увидев Хуай Цзянь, расширили глаза от недоумения и неверия.
Хуай Цзянь нахмурилась и вышла из комнаты.
Люди воспользовались моментом и ворвались внутрь. Увидев невредимую Юнь Дуодо, они начали громко перешептываться:
— Ого-го! Разве мы не договаривались, что будет откровенная сцена с постельными сценами? Почему они даже одежду не сняли? Режиссер Чжан, так не пойдет! Как мы собираемся зарабатывать деньги?
— И то верно! Режиссер Чжан, этот способ не сработал. Может, в следующий раз подкинем к ней парочку мужиков? Тогда она точно не устоит!
Юнь Дуодо не успела порадоваться своему спасению. От услышанного голова пошла кругом. Обрывки воспоминаний нахлынули на нее, реальность переплелась с иллюзиями, заставляя теряться в догадках, что правда, а что — галлюцинация.
Хуай Цзянь, стоявшая у двери, с ледяным выражением лица выслушала этот разговор. В ее глазах промелькнуло отвращение. Она уже сделала шаг, но, услышав тихий стон, похожий на мяуканье, почувствовала, словно что-то сжало ей сердце. Она медленно повернулась.
Группа людей окружила Юнь Дуодо, тыча в нее пальцами. В их глазах горел хищный огонь, словно они были готовы в любую секунду наброситься и растерзать ее.
Раздражение внезапно вспыхнуло в груди Хуай Цзянь. Потемнев лицом, она оттолкнула стоявших перед кроватью людей и вернулась к Юнь Дуодо. Глядя на ее раскрасневшееся от действия препарата лицо, она почувствовала, как нечто невидимое коснулось сердца, вызывая странный зуд.
Длинные ресницы девушки дрожали, в глазах блестели слезы. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем та стойкая натура, которую Хуай Цзянь видела раньше: теперь она была такой хрупкой.
Всегда холодная и сдержанная, Хуай Цзянь наклонилась, обхватила Юнь Дуодо за талию и подняла ее. Игнорируя ошеломленных людей, она широким шагом вышла из комнаты.
http://bllate.org/book/30671/3738804
Готово:
