— Резиденция старшей великой княжны, — произнесла Цзы Су, и её голос слегка дрожал. — Высочество привезла тебя сюда. Ты была без сознания, и как бы мы тебя ни звали, не могли добудиться. Высочество так разволновалась...
Она не договорила, прикусила губу и, опустив голову, принялась размешивать мазь в чаше.
Цзи Циань лежала на животе, пытаясь привести мысли в порядок. Она помнила, как получила удары палками, помнила, как Шэнь Сичжи поддерживала её, помогая идти, помнила, как мир вдруг померк, а потом — пустота.
— Приходил придворный лекарь, — продолжала Цзы Су. — Сказал, что у тебя лишь поверхностные повреждения кожи, кости целы, но гематомы глубокие. Придётся долго восстанавливаться, наверняка месяц или два. Лекарь выписал рецепт, и отвар уже готовят. Сначала нужно обработать раны на спине, позволь мне это сделать.
Цзи Циань кивнула.
Цзы Су поставила чашу с лекарством на прикроватный столик, встала, подошла к Цзи Циань и потянулась к завязкам её одежды. Цзи Циань хотела сказать, что справится сама, но пошевелиться не могла, поэтому осталась лежать, позволяя Цзы Су раздеть себя.
Одежда снималась слой за слоем: сначала верхний халат, затем исподнее, и, наконец, нательная рубашка. Движения Цзы Су были такими осторожными, будто она касалась хрупкого фарфора, но даже так, когда ткань отделилась от ран, Цзи Циань пришлось стиснуть зубы от боли.
Она услышала, как Цзы Су судорожно вздохнула.
— Что такое? — спросила Цзи Циань.
Цзы Су не ответила. Она стояла позади, глядя на израненную спину, и так крепко сжимала чашу, что её пальцы побелели.
Десять ударов. Тяжёлыми палками из вяза. Такова была воля Императора, и стражники не щадили сил, нанося удар за ударом. Сама она не видела своей спины, знала лишь, что больно, но теперь Цзы Су увидела всё своими глазами.
На спине почти не осталось живого места. Сине-багровые кровоподтёки расползлись от лопаток до самой поясницы, местами плоть вздулась, проступили тёмно-красные кровяные прожилки. В нескольких местах кожа лопнула, присохшая к одежде корка крови содралась при раздевании, обнажив под собой ярко-красное мясо.
Руки Цзы Су дрожали. Она не была новичком, мало ли ран ей приходилось видеть в резиденции старшей великой княжны? Но такого она ещё не встречала — Цзи Циань приняла десять ударов, не издав ни звука, а когда её стошнило кровью, всё равно осталась на коленях, благодаря за милость. Она боялась даже представить, что было бы с кем-то другим — те, наверное, давно бы кричали и молили о пощаде.
— Цзы Су, — раздался глухой, но спокойный голос Цзи Циань, уткнувшейся в подушку. — Наноси лекарство.
Цзы Су шмыгнула носом, смахнула слёзы рукавом, взяла маленькую кисточку, обмакнула её в мазь и осторожно начала покрывать спину Цзи Циань.
Мазь была холодной, и в тот момент, когда она коснулась ран, тело Цзи Циань резко напряглось. Она закусила подушку, подавляя стон. Лекарство проникало в рваные раны, словно тысячи игл вонзались в кожу одновременно, и на лбу у неё выступил холодный пот.
Цзы Су действовала очень медленно и бережно, но при каждом прикосновении к повреждённой коже Цзи Циань невольно вздрагивала. Она не проронила ни слова, лишь зарылась лицом в подушку, вцепившись пальцами в постельное бельё до белых костяшек.
Глаза Цзы Су снова наполнились слезами.
— Вторая барышня, если больно — кричите, я никому не расскажу.
Цзи Циань покачала головой, голос её прозвучал глухо:
— Всё в порядке, продолжай.
Цзы Су стиснула зубы и продолжила обработку.
Процедура заняла почти полчаса. Цзы Су смазала все синяки порошком для улучшения кровообращения, наложила мазь от золотых ран на каждую трещину в коже и слой за слоем обернула спину чистыми бинтами. Она работала так кропотливо, словно исполняла важнейший долг.
— Готово. — Цзы Су наконец выпрямилась и тяжело вздохнула.
Цзи Циань лежала неподвижно. Она упёрлась лбом в подушку и закрыла глаза, было непонятно, заснула она или просто отдыхает.
Цзы Су убрала чашу, достала из шкафа тонкое одеяло и бережно укрыла Цзи Циань.
— Вторая барышня, Высочество сказала, что ближайшие дни вы останетесь здесь и никуда не пойдёте, — вполголоса проговорила Цзы Су. — Что касается Поместья генерала, Высочество уже отправила человека передать тутне Чжоу, будто вам пришлось срочно уехать по делам, и попросила пожилую женщину не волноваться. Лекарства, которые нужны вашей матери, Высочество также велела доставить вместе с этим посланием.
Цзи Циань открыла глаза и взглянула на Цзы Су.
— Тутня Чжоу… поверила? — спросила она.
— Высочество отправила надёжных людей, они умеют вести дела, так что тутня Чжоу не заподозрила неладного, — ответила Цзы Су. — Высочество сказала, что, когда вам станет лучше, мы придумаем, как довершить эту ложь.
Цзи Циань помолчала немного и слегка кивнула.
— Поблагодари от меня Высочество, — тихо произнесла она.
Цзы Су ответила согласием и, забрав чашу, вышла из комнаты.
В переднем зале Шэнь Сичжи сидела на главном месте, и лицо её было мрачнее туч перед бурей.
Вэнь Шиянь и Линь Тинвань стояли посреди зала, опустив головы, как провинившиеся дети, ожидающие наказания. Глаза Вэнь Шиянь всё ещё были красными — она так сильно плакала, что до сих пор всхлипывала. Линь Тинвань стояла рядом, придерживая её за плечо, и её собственное лицо было немногим лучше.
Е Цинси стояла поодаль, рука её была перевязана: белые бинты тянулись от запястья до локтя, поддерживаемые повязкой на шее, из-за чего она выглядела жалкой и потрёпанной.
Взгляд Шэнь Сичжи прошёлся по всем троим и, наконец, остановился на Е Цинси.
— Е Цинси. — Когда Шэнь Сичжи произносила её полное имя, в её голосе слышался холод, от которого пробегал мороз по коже. — Когда ты полезла на дерево, Вэнь Шиянь и Линь Тинвань пытались тебя остановить?
Е Цинси опустила голову, голос её прозвучал глухо:
— Пытались.
— Если пытались, почему ты не слезла?
Е Цинси прикусила губу, молча.
Шэнь Сичжи перевела взгляд на Вэнь Шиянь:
— Вэнь Шиянь, ты пыталась её остановить, она не послушалась, почему ты не пришла за помощью?
Слёзы снова покатились по щекам Вэнь Шиянь, голос дрожал:
— Высочество, я…
— Ты что? Ты была ближе всех к ней, когда она лезла на дерево — не остановила, когда она падала — не поймала, когда Цзи Ань прикрыла её собой — ничем не помогла. Вэнь Шиянь, хоть что-то из того, что ты сделала сегодня, похоже на твои же слова о том, что мы обязательно победим?
Вэнь Шиянь не нашлась что ответить, слёзы градом падали на пол.
Линь Тинвань шагнула вперёд и, склонив голову, произнесла:
— Высочество, это моя вина. Я была ближе всех к Е Цинси и должна была остановить её, но не среагировала вовремя. Когда Цзи Ань пострадала, я тоже ничем не помогла. Это моё упущение.
Шэнь Сичжи посмотрела на неё, помолчала немного.
— Линь Тинвань, ты всегда была рассудительной, почему же сегодня потакала её капризам? — голос Шэнь Сичжи стал мягче, но разочарование в её словах ранило сильнее, чем гнев.
Линь Тинвань опустила глаза, крепко сжимая край одежды. Вэнь Шиянь зарыдала ещё пуще, закрыв лицо рукавами, её плечи содрогались. Е Цинси стояла неподвижно, бледная, как полотно, губы её дрожали, она хотела что-то сказать, но не могла выдавить ни звука.
Шэнь Сичжи откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и потёрла переносицу. Вид у неё был измученный, под глазами залегли тени — казалось, она не спала уже очень давно.
— Вэнь Шиянь, Линь Тинвань, уходите, — сказала Шэнь Сичжи. — Ступайте и как следует обдумайте, в чём вы сегодня были неправы.
Вэнь Шиянь и Линь Тинвань поклонились и направились к выходу. Уже у самой двери Вэнь Шиянь внезапно остановилась, оглянулась и срывающимся голосом спросила:
— Высочество, Цзи Ань… с ней всё будет хорошо?
Шэнь Сичжи открыла глаза и посмотрела на неё.
— Придворный лекарь уже осмотрел её, поверхностные раны, кости целы, но нужно восстанавливаться месяц или два, — сказала Шэнь Сичжи. — Пока я здесь, с ней ничего не случится. Уходите.
Вэнь Шиянь кивнула и пошла следом за Линь Тинвань.
В переднем зале остались только Шэнь Сичжи и Е Цинси.
Шэнь Сичжи поднялась, подошла к Е Цинси и посмотрела на её перевязанную руку. Бинты были наложены толстым слоем, повреждений под ними не было видно, но лекарь сказал, что это лишь ушибы, которые пройдут через несколько дней.
Она протянула руку и нежно коснулась бинтов на руке Е Цинси, боясь причинить ей боль.
— Болит? — спросила Шэнь Сичжи.
Е Цинси помотала головой, затем кивнула, и слёзы снова потекли из её глаз.
Шэнь Сичжи смотрела на неё, помолчала некоторое время, затем протянула руку и стёрла слёзы с её лица. Подушечки пальцев медленно скользнули по щекам Е Цинси, в этом жесте было и сострадание, и бессилие.
— Цин Си. — Голос Шэнь Сичжи стал мягче, но упрёк в нём всё ещё звучал. — Знаешь, почему я злюсь?
Е Цинси опустила голову, ответив глухо:
— Знаю. Я не должна была лезть на дерево, не должна была позволить Цзи Ань пострадать вместо меня…
— Верно, — перебила её Шэнь Сичжи. — Ты не должна была лезть на дерево. Вэнь Шиянь и Линь Тинвань пытались тебя остановить, но ты их не послушала — это твоя первая ошибка. Ты упала, а Цзи Ань пострадала, спасая тебя — это вторая, и самая большая ошибка. Цзи Ань приняла наказание за тебя, вытерпела десять ударов палками — это твоя третья ошибка.
Слёзы Е Цинси полились ещё сильнее, она закусила губу, боясь издать звук.
Шэнь Сичжи вздохнула, голос её стал тише:
— Но больше всего меня злит не это.
Е Цинси подняла голову, глядя на неё сквозь пелену слёз.
Шэнь Сичжи смотрела на неё, и во взгляде её читались упрёк, нежность и нечто гораздо более глубокое.
— Больше всего меня злит то, что в тот миг, когда ты упала с дерева, меня не было рядом. Ты получила травму, а я не смогла защитить тебя в нужный момент, — голос Шэнь Сичжи слегка охрип. — Цин Си, ты моя невеста, с тобой случилась беда, а я ничего не смогла сделать. Ты хоть понимаешь, как мне больно?
Слёзы Е Цинси катились, как жемчужины из порвавшейся нити; она протянула руку и крепко ухватилась за рукав Шэнь Сичжи.
— Высочество, я виновата, — прошептала она сквозь рыдания. — Я правда виновата. Не стоило мне лезть на дерево, не стоило позволять Цзи Ань пострадать. А Цзи Ань… как она?
— Лекарь сказал, что раны поверхностные, кости целы, но придётся восстанавливаться месяц или два, — ответила Шэнь Сичжи. — У неё очень тяжёлые раны на спине, Цзы Су сейчас обрабатывает их.
Тело Е Цинси дрогнуло, она опустила голову, глядя на свою руку на перевязи, на этот толстый слой бинтов, и вдруг почувствовала, что её собственная травма не стоит и упоминания.
http://bllate.org/book/30669/3738619
Готово:
