Гун Яньтин обычно ходит с таким невозмутимым и крутым видом, слова лишнего из него не вытянешь, но сегодня вечером он выдал просто в несколько раз больше реплик, чем обычно — любой дурак понял бы, что он намеренно выплескивает эмоции, чтобы развеять тоску.
При этой мысли парень приподнялся, подался вперед и заглянул Гун Яньтину в лицо:
— Я перед тобой душу наизнанку вывернул, а у тебя самого есть какие-нибудь истории? Выкладывай, дай порадоваться!
Гун Яньтин усмехнулся:
— Истории-то есть, но после того, как ты их послушаешь, мне придется тебя речной водичкой отпаивать.
— ...Тогда ладно, жизнь дороже.
Юань Сянму искоса глянул на него и спустя мгновение наконец-то понял, почему ему так нравится дразнить этого человека.
Присущее Гун Яньтину высокомерие и холодность не были показными, а его взгляд сверху вниз невольно заставлял окружающих чувствовать собственную неполноценность.
Он говорил мало не потому, что не любил разговаривать, а потому, что считал ниже своего достоинства тратить на тебя слова — это уже слегка попахивало наглостью.
Возможно, Юань Сянму просто слишком высокого мнения о себе, но ему казалось, что расстояние между ними будто бы стало еще чуть короче.
Ночной ветерок шевелил прядки волос на лбу Гун Яньтина. В тот момент, когда тот повернул голову, Юань Сянму с невозмутимым видом отвел взгляд и снова швырнул в реку камешек.
В тот день они вернулись домой очень поздно, и эффект от ночной беседы по душам оказался налицо: оба с ног до головы были искусаны комарами.
Особенно Гун Яньтин — возможно, из-за того, что он был приезжим, комарам захотелось отведать экзотики, и они не пощадили даже его шею.
На следующий день ровно в семь часов Юань Сянму вышел из дома. В школу он не пошел, а вместо этого заглянул в соседний супермаркет, купил коробочку птичьего гнезда и массажер для шейного отдела позвоночника, после чего направился к ресторану сычуаньской кухни неподалеку от входа в жилой комплекс.
Дверь только-только отворилась, внутри не было ни единого посетителя, только хозяйка вовсю хлопотала по хозяйству.
— Тетушка Ло! — окликнул ее Юань Сянму, отдернул занавеску и с улыбкой шагнул внутрь.
Женщина подняла голову и удивленно воскликнула:
— Сяому.
Она сполоснула руки и вышла из кухни:
— Разве сегодня не четверг? Почему ты не в школе?
Юань Сянму положил пакеты на стол:
— Да вот, пришел проведать тетушку Ло.
— Ой, ты же студент, у самого денег ни гроша, пришел — и то ладно, зачем еще подарки тащишь? — тетушка Ло с упреком посмотрела на него. — Садись давай, чего тебе вкусного приготовить?
— Не суетитесь, я на минутку, пару слов скажу и побегу, — с улыбкой ответил Юань Сянму. — Спасибо, что позвонили мне вчера.
Лицо женщины омрачилось, она вздохнула:
— Мать твоя — человек несчастный, надо помогать, пока можешь. Несколько лет назад, когда я тяжело болела, если бы не она, тетушка Ло уже давным-давно в земле бы лежала. Раньше твоя мама была известным врачом, жаль только, сейчас...
Юань Сянму закусил губу и спросил:
— У нее уже два года не было приступов, почему же вчера вдруг...
— Эх, — тетушка Ло помрачнела и с гневом произнесла: — Да всё потому, что столкнулась с этой бабенкой.
— Что она сказала моей маме?
— Да всё те же гадости, слушать тошно. Не расспрашивай, главное, что с твоей мамой всё в порядке.
В этот момент зашел посетитель, и взгляд Юань Сянму упал на раскидистое дерево у входа:
— Спасибо, тетушка Ло, я понял.
— Смотри мне, глупостей не натвори.
Юань Сянму повернулся и вышел на улицу.
На улице постепенно становилось оживленно. Юань Сянму закурил сигарету и присел на корточки у края тротуара, наблюдая за своей неестественно вытянутой тенью.
Бесчисленные пары ног шагали прямо по ней, поднимая пыль, которая кружилась в золотистых лучах утреннего солнца.
Он медленно смаковал табачный дым, пока огонек не обжег кончики пальцев, после чего затушил окурки о землю и растоптал.
Через дорогу находилась лучшая в городе начальная школа. Сейчас было семь пятьдесят пять — самое время для спешки к первому звонку.
Мальчик перекинул через плечо рюкзак, который держала мама, и вихрем помчался к школьным воротам, даже не оглянувшись.
Женщина была одета в платье цвета яичного желтка длиной чуть выше колен, ее темно-каштановые кудри струились по плечам — даже со спины было видно, что это писаная красавица.
Она еще некоторое время провожала его взглядом, вытянув шею, а затем обвила рукой руку стоявшего рядом мужчины и повернулась назад; они шли и о чем-то оживленно беседовали.
Отправленное несколько дней назад Юань Вэньшаню сообщение кануло в лету — Юань Сянму полагал, что тот всё еще заседает на совещании в Цзинчэне, а оказывается, он вернулся уже давным-давно.
Это что же, платить он не собирается?
Юань Сянму засунул обратно только что вытащенную сигарету, поднялся на ноги и, отстав на квартал, двинулся следом за ними.
Вскоре его обнаружили.
Юань Вэньшань резко замер на месте. Юань Сянму не стал оборачиваться и не сбавил шагу.
На перекрестке как раз загорелся зеленый свет, и он вместе с толпой перешел на другую сторону улицы.
— Муму, — голос Юань Вэньшаня звучал напряженно. — Ты как здесь оказался?
— Наверное, просто совпадение, — Юань Сянму бросил взгляд на магазин одежды за его спиной — та женщина только что вошла внутрь.
Лицо мужчины побледнело, от его недавнего щегольского лоска не осталось и следа:
— Зол на меня — вымещай злость на мне, только ради бога, не твори глупостей.
— Чего испугался? Я же не собираюсь вас прикончить. Впрочем, при условии, что Жу Чунь перестанет лезть в мою жизнь и жизнь моей мамы, — Юань Сянму в упор посмотрел на затрепетавшие зрачки Юань Вэньшаня и медленно растянул губы в улыбке. — В конце концов, если в один прекрасный день моя мама вас прикончит, ее даже судить не придется.
— Не прикончит! — на лбу Юань Вэньшаня выступили капли пота.
— Конечно не прикончит, — Юань Сянму подался вперед и чеканя каждое слово произнес: — Зато я прикончу.
— Ты... — Юань Вэньшань в ужасе вытаращил глаза, и недоговоренная фраза застряла у него в горле.
— Кстати, деньги за прошлый месяц ты так и не перевел, неужто забыл?
Юань Вэньшань тут же сунул руку в карман, вытащил горсть смятых красных и зеленых купюр и всунул их в ладонь Юань Сянму:
— У меня с собой только наличка, бери пока это, остальное я тебе позже переведу, — он оглянулся на магазин одежды: женщина уже расплачивалась на кассе. — Ступай отсюда быстрее!
Юань Сянму беззастенчиво забрал всю сумму и неторопливо произнес:
— Чего ты так нервничаешь?
Лицо Юань Вэньшаня было натянуто струной, рубашка на спине насквозь промокла от пота:
— Уходи скорее, Муму, не хватало еще, чтобы твоя тетя тебя увидела.
— О... — протянул Юань Сянму. Перехватив взгляд поверх плеча Юань Вэньшаня, он чуть заметно усмехнулся: — Только поздно, она уже увидела. Что делать будем?
Лицо Юань Вэньшаня мгновенно потемнело и стало цветом с печеночный паштет.
— Забыл предупредить, — он отвел взгляд обратно на Юань Вэньшаня и кивком указал на застывшую на ступеньках Жу Чунь. — Вообще-то я сегодня сюда именно за ней пришел.
— ...Чего тебе от нас надо?! — Юань Вэньшань аж позеленел от злости.
— Поговорить о кое-чем, — Юань Сянму улыбнулся, но глаза его с каждой секундой становились всё холоднее.
— Мы же посреди улицы! Ты можешь перестать балаган устраивать?!
— Посреди улицы? — Юань Сянму буравил взглядом Жу Чунь, слова пробивались сквозь стиснутые зубы. — Ты еще помнишь про стыд и совесть? А почему ты не вспоминал про стыд, когда Жу Чунь вчера доводила мою маму? Что такое? Разве она тебе не доложила о своих подвигах?
Юань Вэньшань опешил, а затем со злостью повернулся и рявкнул на Жу Чунь:
— Что ты вчера натворила?
Широко раскрытыми от удивления глазами Жу Чунь швырнула пакет с вещами на землю и с безумным криком бросилась на Юань Сянму.
Но силенок у нее оказалось маловато, Юань Сянму стоял неколебимо, словно каменная глыба.
Юань Вэньшань, будучи университетским профессором, помешанным на академической репутации, дорожил своим лицом больше всего на свете. Увидев, что Жу Чунь окончательно слетела с катушек, он с силой оттащил ее в сторону:
— Сяо Чунь! Не устраивай истерики посреди улицы.
— Это я устраиваю истерику?! — взвизгнула Жу Чунь. — Ты, Юань Вэньшань, сам стыд потерял, а я истерику устраиваю? Денег у нашего семейства куры не клюют, да? Ты этому ублюдку...
Плёх!
Юань Сянму неторопливо опустил руку.
— Если твой рот продолжит изрыгать грязь, я не откажусь зашить тебе его наглухо.
Жу Чунь от звонкой пощечины на мгновение лишилась дар речи, а через секунду пронзительно взвизгнула и бросилась на него с кулаками:
— Ты смеешь меня бить? А? Этот псих Фан Че породил мелкого психопата, ты... А-а-а...
Раздался едва слышный хруст, и пронзительная ругань мгновенно перешла в жалобное, полное боли мычание — ее челюсть безвольно обвисла.
Придя в себя, Юань Вэньшань попытался вмешаться, но Юань Сянму оттолкнул его одним движением:
— Отвали, тебя это не касается.
Он повернулся и в упор уставился на жалкий и безобразный вид Жу Чунь:
— Продолжай, что же ты замолчала?
— М-м-м... — лишенная возможности двигать челюстью Жу Чунь издавала нечленораздельные звуки, а невыносимая боль и ненависть исказили ее смазливое личико.
Юань Сянму помахал перед ее носом пачкой банкнот и с усмешкой произнес:
— Хочешь? Ну так забирай всё.
В глазах Жу Чунь вспыхнул испуг и ярость, она рефлекторно попыталась отшатнуться, но ее вывихнутую челюсть грубо зафиксировали.
Юань Сянму неспешно принялся запихивать пачку денег женщине прямо в рот — края купюр резали слизистую оболочку, и капли алой крови вперемешку с слюной закапали на асфальт.
Когда впихнуть туда хоть что-то еще стало физически невозможно, он взмахнул рукой и швырнул оставшиеся купюры в воздух.
Алые денежные знаки закружились в вихре над толпой, среди прохожих пронесся испуганный шепоток. Остолбеневшая женщина стояла на месте, мелко дрожа и позабыв выплюнуть деньги изо рта. Юань Сянму вытащил бумажную салфетку и тщательно, палец за пальцем, протер руки, после чего лениво произнес:
— Эти деньги испачканы, мне они больше не нужны. Две тысячи переведешь мне на карту, чтоб ни единой копейки не не хватало.
Только тут Юань Вэньшань, казалось, окончательно пришел в себя. От злости его трясло крупной дрожью:
— Ты, ты...
— Что я? — Юань Сянму поднял глаза.
Юань Вэньшань внезапно замер. Только сейчас он разглядел жуткую красноту в глубине глаз Юань Сянму.
— К чему такое выражение лица? — Юань Сянму склонил голову набок. — Вам понравился подарок, который Юань Муши принес вам в прошлый раз?
Лицо Юань Вэньшаня исказилось еще сильнее, поддерживая Жу Чунь, он уже не мог вымолвить ни слова.
Тогда, обнаружив в школьном портфеле Юань Муши окровавленную мертвую птицу, Жу Чунь закатила глаза и рухнула в обморок прямо на месте.
На часах было ровно восемь ноль восемь. Юань Сянму растолкал толпу зевак и зашагал прочь. Настроение у него было на редкость прекрасное.
Дома он переоделся — надел простую светло-серую футболку, шорты до колен и белоснежные кеды.
Парень в зеркале выглядел бодрым и собранным, и при всем желании в нем невозможно было разглядеть того только что изрыгавшего злобу юнца.
Фан Че только что проснулась. Рядом с обеденным столом лежали раскрытые книги — это были научные труды по патологии эндокринной системы.
После увольнения из больницы Фан Че работала медицинским консультантом в интернете, а временами переводила зарубежные медицинские статьи. Хотя зарабатывала она меньше, чем на врачебной практике, доход все равно оставался вполне приличным.
За ее плечами была докторантура за рубежом, выдающиеся академические успехи и блестящее будущее. Просто в свое время ради того, чтобы быть с Юань Вэньшанем, она вернулась на родину и устроилась на обычную работу. В последнее время один из научно-исследовательских институтов звал ее подключиться к академическим изысканиям, но Фан Че, помня о своем состоянии, пока не дала согласия.
Она сидела за столом, углубившись в чтение, тихая и безмятежная, словно цветок белой магнолии.
http://bllate.org/book/30637/3735538
Готово:
