Ассистент выглядел крайне взволнованным. Главный герой, будучи человеком более осторожным, предостерег его:
— Не болтай чепухи.
Ассистент обеспокоенно возразил:
— Да я не болтаю! Я же только что своими глазами видел и своими ушами слышал: секретарша Лу Цзяньсиня лично спустилась встретить ее, и даже провела через служебную лестницу ради конфиденциальности.
Чтобы его слова звучали убедительнее, он изобразил на лице такую серьезность, что хоть сейчас поднимай руку для клятвы.
Увидев такой настрой, главный герой тоже засомневался и нерешительно произнес:
— Говорят же, что Лу Цзяньсин в личной жизни хранит безупречную верность принципам… С чего бы ему заводить ребенка?
Ассистент привел весомый довод:
— Наверное, как раз потому, что у него появился ребенок, он и остепенился. Иначе при таком количестве искушений вокруг — какой мужчина сможет устоять?
Главный герой призадумался: а ведь звучит логично. Сам он был большим любителем посплетничать. Побормотав что-то себе под нос и заметив, что режиссер оборачивается, он во время обеда тихонько подсел к нему и заговорил:
— Режиссер, а этот наш кастинг-менеджер по фамилии Чэнь — человек с большими связями.
Режиссер сильно удивился. Главный герой кивком велел ассистенту пояснить все режиссеру, и тот вновь зашептал, на этот раз тщательно подбирая слова:
— Тот самый Чэнь Цай — близкий друг Лу Цзяньсиня. Он только что приехал вместе с нами, личный секретарь Лу Цзяньсиня специально спускался за ним, и они поднялись наверх через служебную лестницу…
На этот раз он рассказал все в мельчайших подробностях — даже о том, как Чэнь Цай по дороге рассуждал о капризах и расточительности чужих детей, которых так трудно воспитывать. Он искренне верил, что говорит чистую правду, и говорил с таким усердием и пылом, сам не подозревая, как причудливо переплелись все эти случайности.
Режиссер тоже был поражен до глубины души. Поразмыслив, он вспомнил, что менеджер этой Мэн Юань изначально была особой непутевой, да и сама Мэн Юань выражалась резко, а ее менеджер палец о палец не ударяла — из-за такого поведения большая часть съемочной группы их на дух не выносила. Зато новоприбывший вел себя совсем иначе: догадался купить для всей группы воды, не создавал хлопот, со всеми держался вежливо и изысканно-учтиво, и при этом никак не походил на выходца из какой-то мелкой конторки.
Все присутствующие молчаливо приняли это к сведению, мысленно причислив Чэнь Цая к друзьям Лу Цзяньсиня.
Чэнь Цай еще ничего не знал о догадках и бурной фантазии этой компании. Поднявшись вслед за секретарем наверх и приложив карту-ключ к замку, он едва не рухнул на пол от увиденного: Лу Цзяньсин преспокойно смотрел сериал «Сад мечты».
«Сад мечты» был идола-дорамой, в которую их компания вгрохала «колоссальные деньги» сразу после подписания контракта с Мэн Юань. Сценарий писали специально под нее, а сюжет крутился вокруг нищей девчонки, вынужденной ради оплаты медицинских счетов своей неизлечимо больной матери податься в шоу-бизнес, где ее ждали всевозможные перипетии с деспотичным генеральным директором…
В те годы босс Чэнь Цая, имея за душой пару грошей, ломился в индустрии развлечений напролом. Сам он был из категории людей на три четверти пустых, сценариста нанял такого же бездарного, так что на выходе получилась невероятно приторная и нелепая поделка. К тому же по задумке главная героиня должна была предстать чистой и простоватой бедной девушкой, но Мэн Юань с ее V-образным подбородком и длинными ногами ухитрилась сыграть хитрую карьеристку, идущую по головам.
Тогда сериал провалился с оглушительным треском, но за последние пару лет вкусы зрителей пресытились и изменились, так что некоторые даже принялись пересматривать его заново, а один из региональных телеканалов даже устроил повторный показ.
Чэнь Цай никак не ожидал, что сам воплощенный образ властного генерального директора станет смотреть идола-дорамы. Оказавшись в этот момент на диване, он почувствовал себя крайне неловко.
Секретарь доставил его до места и удалился. Лу Цзяньсин посмотрел в экран еще пару минут, после чего неторопливо выключил телевизор и обернулся.
Они молча уставились друг на друга. Чэнь Цай пребывал в полном недоумении, совершенно не понимая, к чему клонит Лу Цзяньсин. Тот же вел скрытое наблюдение, выставив оборону по полной программе и решив следовать правилу: не предпринимать движений, пока противник бездействует.
Еще через две минуты Чэнь Цай сообразил, что здесь что-то не так. Поразмыслив, он осторожно поинтересовался:
— Здравствуйте, генеральный директор Лу.
Лу Цзяньсин кивнул и продолжал щуриться, разглядывая его.
Чэнь Цай: «……» Уж не больной ли этот человек на голову?!
Под этим пронизывающим взглядом Чэнь Цая пробрала дрожь, и ему пришлось сразу перейти к делу:
— Я сегодня забыл у вас свою сумку, пришел забрать.
Сумка лежала прямо возле Лу Цзяньсиня. Чэнь Цай, договорив, указал на нее пальцем. Только тогда Лу Цзяньсин равнодушно скользнул по сумке взглядом и соизворил открыть рот:
— Вещицу твою вернуть можно.
Чэнь Цай выдал короткое «угу», с улыбкой на лице мысленно посылая собеседника на три буквы и думая про себя: с каких это пор возвращение моих собственных вещей идет с какими-то условиями?
Лу Цзяньсин спросил:
— Что ты обо мне знаешь?
Чэнь Цай: «А?»
По правде говоря, Чэнь Цай знал о Лу Цзяньсине совсем немного. Он читал с ним журнальные интервью, слышал светские сплетни, но поскольку практически не пересекался с этим генеральным директором в реальной жизни, то и не забивал себе голову, помня лишь созданный тому образ сдержанного и немногословного элитного управленца.
Лу Цзяньсин окинул его оценивающим взглядом.
Вспомнив поведение этого мужчины днем, Чэнь Цай мысленно предположил, что у того, возможно, развился комплекс публичной персоны, и его необходимо немного похвалить.
— Мои познания о генеральном директоре Лу ограничиваются журнальными интервью, — Чэнь Цай сцепил руки перед собой, слегка подался вперед и с улыбкой затянул откровенную чушь: — Вы сдержанны, глубоки и талантливы, обладаете собственным уникальным взглядом на моду и являетесь истинным лидером эпохи, а не ее последователем.
Лу Цзяньсин чуть приподнял брови и с легким самодовольным фырканьем произнес:
— И это всё?
Чэнь Цай замер. Мысленно он констатировал, что больше ничего нет — все предыдущее было чистой импровизацией.
Сейчас Лу Цзяньсин испытывал поистине двойное удовлетворение. Видя, что Чэнь Цай держит язык за зубами, он поудобнее устроился на сиденье, улыбнулся и мягко подтолкнул собеседника:
— Выкладывай всё, я же знаю, что твои познания обо мне этим не исчерпываются.
Чэнь Цай: «……» Он моргнул, думая про себя: улыбаешься ты, конечно, красиво, но у меня действительно больше ничего нет. Разве что… похвалить твою внешность.
— Остальное… даже как-то неудобно говорить, — Чэнь Цай опустил голову, потер нос и смущенно произнес: — Больше всего я восхищаюсь фигурой генерального директора Лу. Вы не только от природы красивы и обладаете аристократической осанкой, но и тело у вас просто великолепное. Ваши бедра…
Инстинктивно Чэнь Цай едва не ляпнул, что бедра у него очень гладкие, но вовремя спохватился и на ходу исправился:
— Ваши бедра сразу видно — совсем не то, что у таких доходяг, как мы. Крепкие и мускулистые, прямо как у Адама из сотворения мира.
Днем чья-то критика задела осанку Лу Цзяньсиня за живое, а теперь похвала Чэнь Цая мгновенно принесла ему полное душевное облегчение.
Чэнь Цай всё это время исподтишка наблюдал за его мимикой. Заметив, что уголки губ Лу Цзяньсиня так и норовят взлететь вверх, он невольно перевел дыхание — понял, что попал в самую точку.
Лу Цзяньсин еще не наслушался комплиментов и между делом бросил:
— А какие у Адама ноги? Как-то я не обращал внимания, красивые?
Чэнь Цай, не жалея лести, поспешно ответил:
— Красивые! У Адама божественная эстетика, они обязаны быть красивыми.
Лу Цзяньсин задумался:
— А в китайской традиции? Западная эстетическая система все-таки отличается.
— …… — В голове Чэнь Цая вихрем пронеслись всевозможные мифы и легенды. — В Китае? Тогда это непременно Эрлан-шэнь! Лицо чистое и благородное, облик величественный… Само слово «лан» в имени Эрлан означает красавец. Посмотрите, в истории всех признанных красавцев так звали: Чжоу Юй — Чжоу-лан, Пань Ань — Пань-лан. Окажись генеральный директор Лу в древности, его бы наверняка величали Лу-ланом. Как там говорится в стихах: в золотом седле юный красавец мчит навстречу пегому скакуну…
Голос Чэнь Цая был чистым и приятным. Лу Цзяньсин пребывал в великолепном расположении духа, а от обращения Лу-лан у него заложило половину уха.
Внутри него все ликовало, однако внешне он изо всех сил старался сохранять невозмутимость. Небрежно взмахнув рукой в попытке изобразить непринужденную крутизну, он изрек:
— Эх, красавца из меня не выйдет, я уже в годах. Но вот пегих скакунов у меня парочка найдется, у меня есть своя конюшня…
— Ого! У генерального директора Лу даже своя конюшня есть? — с гейским придыханием и излишней экспрессией протянул Чэнь Цай. — Одна лошадь стоит безумных денег…
— Нормально, смотря какую брать. В прошлом году я купил на осеннем аукционе Arqana во Франции двух чистокровных верховых, правда, обе остались во Франции участвовать в скачках, — с гордостью сообщил Лу Цзяньсин. — Конечно, помимо лошадей, мне нравится оседлать что-нибудь еще, это ощущение покорения доставляет особое удовольствие… А ты?
Он имел в виду мотоциклы и моторные лодки, но почему-то из его уст эти слова прозвучали двусмысленно.
Чэнь Цай ничуть смутился, улыбнулся и честно ответил:
— …Криве электровелосипеда я отроду ничего не оседлал.
Разве что вчера ты меня оседлал. Но об этом произносить вслух он не смел — сегодняшний Лу Цзяньсин все еще находился в невменяемом состоянии.
Этот «псих» бросил на Чэнь Цая крайне сочувственный взгляд.
Уловив момент, когда атмосфера стала подходящей, Чэнь Цай поспешно заговорил:
— Генеральный директор Лу, мне сегодня еще нужно возвращаться, так что, пожалуй, не буду больше утруждать вас отдыхом?
Лу Цзяньсин протянул «о-о», казалось, слегка удивившись тому, что тот уходит прямо сейчас, но все же протянул Чэнь Цаю его сумку.
Чэнь Цай не рискнул проверять на месте, на месте ли все вещи, и лишь незаметно взвесил сумку на руке — вроде бы не полегчала.
Только тогда Лу Цзяньсин вспомнил о своей изначальной цели. Поведение Чэнь Цая оказалось куда более послушным, чем он рассчитывал: тот не стал с порога подсовывать ему своих мальчиков-красавчиков, и это шло ему в плюс. Вот только воспитательную беседу провести все же стоило.
— Вообще-то ты человек неплохой, — закинув ногу на ногу и приняв покровительственный тон, изрек Лу Цзяньсин. — Но работа есть работа, не забивай себе голову всякой ерундой. В успехе нет срезанных путей.
Только что распрощавшийся Чэнь Цай застыл в полном ступоре: «???» С каких это пор поклон стал ошибкой?
— Хорошо, — ответил Чэнь Цай. — Спасибо, генеральный директор Лу. Отдыхайте, генеральный директор Лу, я пошел.
Лу Цзяньсин махнул рукой.
Чэнь Цай закинул сумку за плечо и выскочил за дверь. Лишь когда дверь номера закрылась, он не выдержал, присел на корточки и принялся проверять содержимое. Кошелек, документы, блокнот — всё было на месте. Вот только оба телефона светились: на одном, которым он пользовался постоянно, висела сотня новых сообщений — в основном из рабочих чатов съемочной группы, а на втором отображался пропущенный вызов с пометкой, что это номер спам-рассылки.
Переживая за Ван Чэнцзюня, Чэнь Цай первым делом открыл WeChat, чтобы проверить его сообщения, но стоило разблокировать экран, как наперерез выскочило уведомление от Сюй Хуаня.
Сюй Хуань: «Ты где? Я хочу с тобой поговорить».
Предчувствуя неладное, Чэнь Цай прямо на корточках наговорил ему голосовое:
— Где я нахожусь — вообще не твое собачье дело. Нам с тобой не о чем разговаривать.
С этими словами он швырнул телефон обратно в сумку и решительно зашагал прочь.
Выбравшись из отеля и собираясь вызвать такси через телефон, он обнаружил, что Сюй Хуань ответил мгновенно.
— Ты пригрелся у нашего босса, да??! — раздавался в голосовом сообщении издевательский смешок Сюй Хуаня. — Можешь не отпираться, мы все уже в курсе.
http://bllate.org/book/30625/3733857
Готово:
