Коридор пустовал, и от внезапного окрика у Чэнь Цая волосы на загривке встали дыбом. Он с криком подпрыгнул, прижимая к себе сумку.
От резкого движения он задел лодыжкой колонну, и ногу пронзило острой болью, отчего голень тут же онемела. Чэнь Цай добрую минуту стоял, смахивая проступившие от боли слезы, а когда успокоился и поднял голову, понял, откуда донесся звук. Оказалось, что сбоку вовсе не стена, а панорамное окно до самого пола.
Снизу окно было огорожено деревянной перекладиной, а сверху прикрыто занавеской. Сейчас Сюй Хуань приподнял штору, высунул голову и с нечитаемым выражением лица уставился на него.
Чэнь Цай оторопел. Он поднял взгляд и смутно разглядел в глубине кабинки чьи-то неясные силуэты, но разобрать, мужчины это или женщины, было невозможно.
С ним такое происходило впервые, и его мозг лихорадочно заработал, подыскивая выход.
Например, сказать: «Простите, Сюй, мой бывший был вашим полным тезкой…» Но он только что упомянул Лу Цзяньсина, а ведь у них с Сюй Хуанем не только имена совпадают, но и компании — дурак поймет, что это ложь.
Или заорать: «Простите, я ваш антифанат, только что все выдумал, я вас совсем не знаю…»
Этот вариант еще куда ни шло, но нужно сыграть убедительнее: изобразить замешательство и страх.
Чэнь Цай захлопал глазами, готовясь пустить в ход актерское мастерство, чтобы как-то сгладить углы, как вдруг Сюй Хуань, скрипя зубами, рявкнул:
— Ты что за тварь такая?! Я тебя, мать твою, вообще знать не знаю!
Тут их мысли совпали на все сто!
Чэнь Цай все прекрасно понимал: «Вали, вали отсюда, извинись и уходи». Но внутри внезапно вспыхнуло пламя ярости.
Тварь?
— Чего ты корчишь из себя невесть что? — Чэнь Цай прижал сумку к груди и, тыча в него пальцем, разразился руганью. — Я про тебя, Сюй с ключом речь, Хуань с ключом огонь, родом из деревни Яо в Восточном районе!
Сюй Хуань: «!!!»
— Твои губы я еще в отзывах с фильтром нахваливал, а на деле у тебя там сморщенный гриб! Я с тобой несколько лет был, у меня внутри всё до сих пор девственно чисто! — Чэнь Цай разошелся, как заправская базарная баба, голос его гремел на весь коридор. — И ты еще смеешь на меня орать? Это я тебе оплатил курсы актерского мастерства, это я бегал с тобой по прослушиваниям, это я покупал тебе одежду! Я пахал и тратил свои деньги, а ты мало того что меня кинул, так еще смеешь обзывать? Кто я такая, говоришь?
Лицо Сюй Хуаня стало пепельно-серым, он вскочил на ноги.
Чэнь Цай, уперев руки в бока, выкрикнул:
— Я та собака, которую ты забыл в мире смертных, когда вознесся!
Сюй Хуань: «!!!»
В кабинке послышался грохот. Из-за шторы показалась еще одна рука, на запястье которой красовались буддийские четки — сразу видно, принадлежала кому-то другому. Чэнь Цай решил, что терять нечего: беда навлечена, человек обруган, и ждать, пока Сюй Хуань выйдет наружу, чтобы продолжить ссору, он не собирался. Метнув взгляд по сторонам, он припустил прочь, сверкая пятками.
Лу Цзяньсин, выглянувший было наружу, так и не успел увидеть этого «истребителя в мире склок».
Голос показался ему знакомым, но как он ни старался, вспомнить владельца не смог. А вот сидевший напротив Сюй Хуань уже не мог усидеть на месте; Лу Цзяньсин впервые видел, чтобы тот дрожал от ярости.
В комнате витал аромат чая, снаружи открывался приятный вид, и Лу Цзяньсин, опустив голову, потягивал чай, довольно поблескивая глазами от услышанной сплетни.
Сюй Хуань рвался наружу, но ассистент удержал его.
— Учитель Сюй, не сердитесь, не сердитесь, это просто сумасшедший какой-то, не стоит обращать внимания.
Сюй Хуань не мог найти выхода своей злости, и оттого, что приходилось ее сдерживать, его красивое лицо стало цвета пережаренной печени.
Ассистент увидел, как тот сжал кулаки, и добавил:
— К тому же снаружи полно людей на прослушиваниях, не стоит устраивать сцену, да и режиссер Ван здесь.
Сюй Хуань тут же ухватился за это как за спасательный круг и, яростно ткнув пальцем в сторону, прорычал:
— Точно, режиссер Ван! Я сейчас же пойду к нему и выкину их всех! Еще и прослушиваться вздумали…
— И чем тебе мешает их прослушивание? — ассистента было не переубедить, и в разговор вступил менеджер. — Они уже навели мосты, ты хочешь испортить все из-за такой мелочи? Хочешь загнать его в угол? Голому не страшно потерять рубашку, если начнется скандал, кому из вас двоих будет хуже?
Сюй Хуань в гневе воскликнул:
— Он лжет, несет чушь!
— Ладно тебе, все и так всё понимают, — менеджер бросил на него косой взгляд и кивнул на Лу Цзяньсина, намекая, что тот все еще здесь. — Разве я не была с тобой, когда ты ездил развлекаться с Кэ Мэн? В интернете хейтеры пишут вещи куда похуже, некоторые даже утверждают, что ты спал со мной, так что терпи.
Она махнула рукой, и Сюй Хуаню пришлось молча сесть обратно. Вскоре звякнул Вичат: менеджер написала, что напротив него сидит новый босс и что он должен понимать, как глупо выглядит со своим замешательством.
Сюй Хуань поднял голову. Лу Цзяньсин невозмутимо любовался пейзажем — в маленьком пруду неизвестно откуда взялась пара уток, и он наблюдал за ними с большим интересом.
Сюй Хуань написал: «Он, кажется… довольно доволен».
Менеджер в ярости ответила: «Ты идиот? Он смеется от ярости!»
***
Чэнь Цай не знал, что Сюй Хуань так испугался, и пулей пролетел обратно в холл, все еще опасаясь погони.
В холле Ван Чэнцзюнь уже извелся от ожидания. Увидев Чэнь Цая, он бросился к нему, схватил за руку и закричал:
— Я прошел! Чэнь-гэ! Режиссер Ван велел тебе подойти!
Сердце Чэнь Цая бешено колотилось, мысли все еще были заняты последствиями ссоры с Сюй Хуанем, и лишь когда Ван Чэнцзюнь потряс его три-четыре раза, он пришел в себя.
— Что?
Ван Чэнцзюнь, чье широкое лицо раскраснелось от восторга, был готов расплакаться от счастья:
— Я прошел! Я прошел!
— Про… прошел? — Чэнь Цай опешил, а затем просиял и сам вцепился в плечи Ван Чэнцзюня. — Какая роль? Шестая? Седьмая?
Ван Чэнцзюнь шмыгнул носом, ничего не ответил, и в его глазах блеснули слезы.
Чэнь Цай занервничал:
— Какая? Ну говори же быстрее!
— Третья, — смеясь сквозь слезы, ответил Ван Чэнцзюнь. — Третья мужская роль, там так много сцен… Режиссер сказал, что мне повезло, продюсер ждет тебя, чтобы обсудить контракт.
Чэнь Цай моргнул, его тело среагировало быстрее мозга:
— Черт, чего ты ревешь?! Соберись! Быстрее, быстрее! Пока они не передумали!
Он потащил его к большой кабинке, но, сделав шаг, почувствовал, как ноги стали ватными.
Ван Чэнцзюнь, выплакавшись, немного успокоился и потянул его в другую сторону:
— Не туда, не туда, не в большую, а в ту маленькую кабинку рядом.
В маленькой кабинке сидело человек пять, в центре — режиссер и главный продюсер. Чэнь Цай глубоко вдохнул у дверей, толкнул их и, ведя за собой Ван Чэнцзюня, принялся раскланиваться.
Продюсер был пожилым мужчиной лет пятидесяти, лысоватым, с большим животом. Увидев Чэнь Цая, он весело указал на диван:
— А, менеджер Сяо Вана? Красивый парень, садись.
Чэнь Цай поблагодарил его и сел на диван.
Люди в кабинке были заняты своим делом: кто-то читал сценарий, кто-то сидел в телефоне, а продюсер прихлебывал чай.
Чэнь Цай про себя считал, чтобы унять дрожь. Он сам не был уверен в успехе Ван Чэнцзюня, ведь обычно актеры заранее получают сценарий, чтобы подготовиться, а Ван Чэнцзюнь прошел пробы с колес, полностью положившись на удачу и умение держаться.
Однако, несмотря на нервозность, он внимательно наблюдал за присутствующими. Режиссер Ван Ци, казалось, был доволен игрой Ван Чэнцзюня, и Чэнь Цай предположил, что тот либо прыгнул выше головы, либо идеально попал в типаж.
На чайном столике лежал сценарий. Продюсер поболтал с Чэнь Цаем о пустяках, расспросил, откуда он и из какой компании, а затем предложил ознакомиться со сценарием.
Бегло просмотрев его, Чэнь Цай сразу все понял. И правда: главная черта третьего героя — высокий рост, большие глаза и любовь к диалекту… Ван Чэнцзюнь по внешности, темпераменту, возрасту и даже акценту был точной копией персонажа. Можно было подумать, что роль писали специально под него.
Закрыв сценарий, Чэнь Цай перешел к обсуждению контракта. Поскольку Ван Чэнцзюнь был еще никому не известен, а условия контрактов везде примерно одинаковые, он решил сразу переходить к гонорару.
Продюсер с улыбкой поднял чашку, сдул чайные листья и жестом предложил Чэнь Цаю начать.
Чэнь Цай знал, что сейчас начинается торг на рынке: покупатель боится переплатить, продавец — продешевить, все зависит от того, кто лучше потянет одеяло на себя.
Несмотря на молодость, держался он уверенно.
— Сто тысяч за серию, — улыбнулся Чэнь Цай. — Директор Чжао, как вы на это смотрите?
При этих словах даже режиссер поднял взгляд.
Продюсер выглядел ошеломленным, словно такое требование казалось ему безумием. Он некоторое время смотрел на Чэнь Цая, потом покачал головой и ответил:
— Вообще-то, мы уже выбрали актера на эту роль.
Ван Чэнцзюнь при этих словах похолодел и тут же тревожно посмотрел на Чэнь Цая.
Но Чэнь Цай остался невозмутим: он лишь слегка улыбнулся, показывая, что внимательно слушает.
Продюсер продолжил:
— …Но этот парень был так искренен и старателен, что во время проб чуть не расплакался. Мы подумали, может, стоит дать ему шанс. — Он не спеша закончил и перевел взгляд на Ван Ци.
Режиссер Ван Ци кивнул:
— Да, мы действительно уже все обсудили, осталось только подписать контракт. — Однако затем он с улыбкой добавил в защиту Ван Чэнцзюня: — Но парень очень хорош.
Продюсер хмыкнул:
— Вот именно, так что не кажется ли вам, что цена завышена?
Чэнь Цай не стал отвечать сразу, задумчиво склонил голову и спросил:
— Директор Чжао, а если наш актер будет участвовать в съемках от начала до конца, без отгулов и полностью подчиняясь графику съемочной группы?
Продюсер промолчал. Массовка и актеры малых ролей и так никогда не просили отгулов, но Чэнь Цай преподнес это так, будто делал одолжение.
Чэнь Цай не растерялся и продолжил:
— К тому же, съемки нашего проекта начинаются в мае, а фильм «Старая улица», в котором снимался Чэнцзюнь, выходит в прокат как раз на Первомай. Во время промоушена мы сделаем на него упор, и обязательно упомянем его новую работу… А позже компания планирует привлечь профессиональную команду для его продвижения. Бюджет в сотни тысяч юаней пойдет на рекламу, и продвигать мы будем, конечно же, наш новый сериал… Если посчитать, для вашей съемочной группы это будет весьма выгодно.
Его голос был мягким и приятным, речь четкой, а темп — неспешным, что располагало к себе.
Продюсер невольно бросил на него оценивающий взгляд, запоминая парня. Но в вопросе гонорара он не отступил, лишь покачал головой:
— Я не согласен. Фильм еще не вышел, ваш актер играет роль второго плана, не факт, что он прославится. А насчет того фильма… — он пренебрежительно усмехнулся.
Чэнь Цай не обиделся, он лишь с улыбкой предложил продолжить.
Продюсер откинулся на спинку стула:
— Не будем об этом. Посмотрите на тех, кто стоит в очереди снаружи, верно? Любой из них известнее вашего парня. Они искренне мечтают поработать с режиссером Ваном, некоторые молодые актеры даже готовы сниматься бесплатно, лишь бы получить шанс…
Конечно, бесплатно никто работать не собирался, но Чэнь Цай понимал, что в плане популярности они действительно проигрывали.
Он боялся, что продюсер разозлится и вовсе откажется от Ван Чэнцзюня, но уступать просто так тоже было нельзя — судя по всему, тот собирался срезать сумму вдвое.
Минуты тянулись. Чэнь Цай терпеливо улыбался. Раз уж они проигрывали в популярности, он давил на соответствие роли.
Продюсер был старым лисом и гнул свою линию: мол, роль можно переписать, свет клином на них не сошелся.
Перетягивание каната длилось часа три.
В конце концов, продюсер уже трижды сбегал в туалет. Видя, что Чэнь Цай — настоящий улыбчивый тигр, добрый на вид, но упрямый и острый на язык, он вздохнул и пошел на уступки:
— Ладно, пусть будет восемьдесят тысяч, на удачу, как вам? В этот раз так, а в следующий раз, если будем сотрудничать, доплатим.
Чэнь Цай поспешил встать и пожать ему руку:
— Директор Чжао, вы так прямолинейны! Давайте договоримся на восемьдесят восемь тысяч, восемь и восемь — к процветанию для нас обоих, договорились? — Он усмехнулся и, подражая тону собеседника, в шутку добавил: — Конечно, раз уж мы так договорились, в следующий раз, если дадите главную роль, мы обязательно сделаем скидку.
Восемьдесят восемь тысяч было вполне приемлемой суммой, учитывая, что предыдущему актеру на эту роль предлагали триста тысяч за серию.
Продюсер ничего не мог поделать, только вздохнул:
— Если бы не то, что режиссер Ван запал на этого паренька, я бы ни за что не согласился. Слишком уж вы несговорчивые.
Он бросил контракт и хмыкнул:
— Ладно, подписывайте.
Когда с гонораром было покончено, Чэнь Цай с улыбкой добился и других уступок, постоянно следя за реакцией собеседника. Стоило продюсеру начать злиться, как Чэнь Цай тут же начинал говорить медовым голосом. В конце концов, продюсер был старше, а Чэнь Цай выглядел мило и умел развеселить, так что долго сердиться он не мог.
В итоге Чэнь Цай даже выторговал для Ван Чэнцзюня несколько выходных. Режиссер Ван Ци, наблюдавший за этим со стороны, хлопал в ладоши.
Подписав контракт и обменявшись контактами, они распрощались.
Когда они вышли, Ван Ци ехидно заметил:
— Ну что, признал поражение? Парень — огонь! Этот продюсер — известный скряга, даже актеры первой величины выходят от него без штанов.
Продюсер раздраженно ответил:
— Это все из-за тебя, привязался к этому болвану! — Он хмыкнул, но не удержался от улыбки. — А малец и правда не промах, как говорится, молодая телка тигра не боится!
Пока они обсуждали их за спиной, «телята», не боящиеся тигров, едва выйдя из чайной, тут же сникли: от напряжения у них закружилась голова, а ноги ослабли.
Ван Чэнцзюнь все это время сдерживался, молча ловил такси, и только когда они сели в машину, повернулся к Чэнь Цаю и с криком восторга обнял его.
— Чэнь-гэ, ты просто бог! Ты рискнул пойти против самого продюсера!
Чэнь Цай отмахнулся:
— Запомни: ругает товар только тот, кто его покупает. Не бойся, если покупатель ищет недостатки и сбивает цену, бойся, если он спросит цену и просто уйдет.
В глазах Ван Чэнцзюня загорелись звездочки.
Чэнь Цай искренне сказал:
— Цзюнь-эр, я сделал все, что мог.
Он знал, что гонорар многих актеров третьего эшелона составляет всего сто-двести тысяч, а если режиссер такой, как Ван Ци, сумма может быть еще меньше. Восемьдесят восемь тысяч — это был предел его возможностей.
Чэнь Цай приложил руку к сердцу. Весь вечер он был на грани срыва: снаружи — невозмутимость, внутри — как на американских горках, страшно и захватывающе.
Ван Чэнцзюнь был все еще ошеломлен внезапным счастьем, он крутился на сиденье, не зная, куда деть руки.
Чэнь Цай, глядя на него, рассмеялся, откинулся на спинку кресла и указал на ноги:
— Ноги затекли.
Ван Чэнцзюнь тут же начал их разминать.
Чэнь Цай указал на плечи:
— И здесь ноет.
Тот принялся растирать плечи.
Они болтали и смеялись, такси остановилось на красный свет, и уличные фонари вдруг озарились светом.
Чэнь Цай высунулся в окно. Радость успеха вызвала у него прилив чувств, и он пафосно подумал: вот она, жизнь! Фонари горят, неужели это намек, что теперь пришло мое время блистать?
Он наслаждался моментом, как вдруг в голове что-то щелкнуло, и он вспомнил о важном.
Ван Чэнцзюнь увидел, что Чэнь Цай вдруг застыл с округленными глазами, и испугался:
— Чэнь-гэ, что с тобой?
— Я пропал, пропал, пропал! — вскрикнул Чэнь Цай. — Я пропустил самолет!
Его рейс был на четыре часа дня. По плану, после прослушивания он должен был спокойно успеть в аэропорт. Но он никак не ожидал, что они подпишут контракт на месте, и уж тем более — что переговоры затянутся на несколько часов.
Городское освещение включалось в шесть вечера, значит, его самолет уже почти приземлился.
Чэнь Цай схватился за голову, готовый разрыдаться. Билет пропал, деньги за отель, который он оплатил заранее, — тоже. Компания такие расходы не возмещала, он сам выбил себе билет по акции, а теперь мало того, что не сэкономил, так еще и в убытке остался.
Ван Чэнцзюнь понял, что Чэнь Цай задержался из-за него. Он быстро вытащил телефон, посмотрел рейсы и увидел, что в девять тридцать есть рейс до Ханчжоу, правда, остались только места в бизнес-классе.
— Чэнь-гэ, не переживай, ты же ради меня задержался, я оплачу расходы.
Чэнь Цай поспешно ответил:
— Не надо, я сам. В семь с чем-то есть скоростной поезд.
— Водитель, разворачивайтесь! — Чэнь Цай, параллельно заказывая билет, крикнул: — На вокзал! На Южный вокзал!
Ван Чэнцзюнь, который в этот раз проявил несвойственную ему прыть, вытащил из кармана сто юаней:
— Это вам на чай, шеф, пожалуйста, побыстрее.
Чэнь Цай быстро тыкал в телефон: мест вторым классом не было, пришлось шиковать и покупать место в первом классе. Он выбрал место, оплатил, одной рукой проверяя сумку, другой сжимая удостоверение личности.
Через сорок пять минут такси остановилось у вокзала. Чэнь Цай рванул внутрь, пробиваясь к автомату, а потом, задыхаясь, побежал к выходу на платформу. Там уже никого не было, сотрудники как раз собирались закрывать ворота, но, увидев его, решили повременить.
Когда он наконец сел на свое место, пришло сообщение от Ван Чэнцзюня: «Чэнь-гэ, ты сел?»
Чэнь Цай сидел, тяжело дыша, сняв куртку; рубашка под ней пропиталась потом.
Его мучила жажда, воды под рукой не было, и он, сглотнув, ответил: «Сел, не волнуйся».
Ван Чэнцзюнь ответил: «Хорошо».
Человек на соседнем кресле, мужчина лет тридцати, вернулся на свое место. На его запястье красовались изящные механические часы, он был в рубашке и брюках, от него приятно пахло, и сейчас он, вставив наушник, обсуждал что-то с клиентом на английском.
Чэнь Цай вдруг вспомнил, что сам ведь тоже учился на переводчика. Планировал работать синхронистом, готовился к экзаменам, ходил на курсы… А теперь его однокурсники уже получили дипломы и зарабатывают тысячи в час, работая переводчиками, а он бросил все на полпути и до сих пор бегает, ругаясь с людьми ради куска хлеба.
Бизнесмен рядом откинул столик и открыл ноутбук. Чэнь Цай поспешил вжаться в кресло, чтобы случайно не испачкать его рукав.
Снова зазвенел телефон.
В Вичате Ван Чэнцзюнь написал: «Спасибо тебе, Чэнь-гэ. Я сейчас в общежитии, и все это кажется сном. Спасибо. Ты открыл для меня дверь, которая была заржавевшей, я всегда буду об этом помнить. Удачи тебе в пути».
http://bllate.org/book/30625/3733853
Готово:
