Изначально ленивый и расслабленный Ши Жань проигнорировал Чжэн Юя и устремил взгляд на Цзян Циня.
Сохранявший безупречную улыбку Цзян Цин улыбнулся еще лучезарнее и лишь на мгновение одарил Чжэн Юя мимолетным взглядом.
Цзян Цин думал о том, что Ши Жань — грозный соперник, и в компании его предупреждали: Ши Жань вовсе не бездарная пустышка.
Ши Жань приподнял веки и как раз встретился с ним взглядом.
В тот же миг между ними заискрились искры.
Молчавший в сторонке Чжэн Юй подумал: о-го-го, неужели они уже начали пикироваться?
К счастью, вскоре он станет совершенно посторонним человеком.
Ши Жань первым отвел глаза, посмотрел на Чжэн Юя, дружелюбно кивнул ему и только после этого шагнул в дверь.
Чжэн Юй принял эту обоюдную тонкую любезность и улыбнулся обоим.
Что ж, те, кто не представляет угрозы, ведут себя именно так.
Он последовал за ними в комнату, где в ряд сидели режиссер и продюсеры. Кому-то раздали по листу бумаги — Ши Жань и Цзян Цин взяли свои, и Чжэн Юй тоже взял.
Роль морской сирены по объему была примерно такой же, как в прочитанной им части, а реплики состояли всего из трех иероглифов.
— Ох.
— Говори.
Это происходило как раз в тот момент, когда главная героиня обнаруживала сирену. Выслушав поток ее слов, тот коротко отвечал и отпускал целое судно.
В романе не было конкретных описаний того, испытывает ли сирена хоть какую-то симпатию к главной героине, и не упоминались никакие иные соображения — он всё время скрывался в тумане, и его очертания невозможно было разглядеть.
Сирена была очень загадочной.
Никто не знал, что у него на уме.
Даже его облик появлялся на страницах нечасто.
Это был персонаж, требующий глубокого осмысления.
Чжэн Юй держал в руке тонкий лист бумаги, на котором больше не было никаких описаний — очевидно, все зависело от импровизации и мастерства актера.
Морская сирена — персонаж, с которым и просто, и сложно работать одновременно.
Простота заключалась в том, что у него не было фиксированного образа и четких движений, что позволяло задействовать воображение исполнителя, а сложность — как раз в отсутствии жестких рамки, из-за чего не существовало единого критерия оценки того, сможет ли игра актера убедительно раскрыть роль.
У Чжэн Юя имелся один очевидный недостаток: по внешности он уступал обоим соперникам.
Стоит ли учитывать фактор привлекательности при выборе исполнителя роли сирены, Чжэн Юй тоже не знал.
Бросив взгляд по сторонам, он заметил, что Ши Жань и Цзян Цин выглядели совершенно уверенными в себе.
Понятно, они уже считают победу своей.
Чжэн Юй почесал затылок: наверное, в их глазах он уже выбыл из гонки, да и сам он больше не видел для себя никакой надежды.
Раздававший сценарии спросил, нужны ли им реквизиты, но Ши Жань и Цзян Цин оба отказались; Чжэн Юй тоже отказался, уже размышляя о том, куда пойти поесть после окончания проб.
Раз уж суждено выбыть, то пусть это произойдет по-настоящему, а пока стоит получше вспомнить написанную им предысторию персонажа.
Режиссер Чжан сидел посередине и велел им выстраиваться по порядку: — Что ж, давай тогда Цзян Цин.
Ши Жань и Чжэн Юй наблюдали, как тот сделал несколько шагов вперед.
Чжэн Юю было очень любопытно, как именно Цзян Цин воплотит образ морской сирены — судя по утекшим в сеть фрагментам, он вовсе не был лишен актерского таланта.
Цзян Цин встал в центре, и его прежде прямая спина расслабилась.
Его взгляд тоже изменился: лучистый и солнечный прежде, он стал отрешенным от мирской суеты, а легкий наклон головы придал ему сходство с существом, не ведающим человеческих забот.
— О?
Казалось, он столкнулся с чем-то интересным. Он подался вперед, будто ожидая услышать от стоящего перед ним человека какой-то ответ, и тут же с безразличным видом качнул воображаемым хвостом.
Чжэн Юй словно воочию узрел истинный облик сирены, скрывающийся в тумане.
Прежде тот был окутан тайной, неведомый никому, но теперь туман рассеялся, и сирена явил свое истинное лицо.
Словно в момент, когда рассеивается дымка, наивная и чистая сирена высунула голову из воды.
Услышав прекрасный ответ, этот невинный и чистый взгляд выражал даже не оторванность от мира, а скорее абсолютную, пугающую безмятежность существа, не испытывающего ни малейшего трепета перед чужой жизнью.
Он проявил интерес.
— Ты говоришь.
Он стер с губ улыбку, словно произнося что-то такое, чего никто не мог расслышать.
Всем было очевидно лишь одно: ответом главной героини он остался более чем доволен.
Завершив выступление, Цзян Цин снова превратился в того же лучезарного и солнечного парня.
Режиссер Чжан посмотрел на продюсера и остальных — на их лицах не отразилось особых эмоций, ведь прослушивание еще не закончилось.
Режиссер Чжан, разумеется, видел, что у Цзян Цина есть актерские способности и он далеко не пустышка. Его сирена не была совсем уж лишена нужной атмосферности, но до того ощущения, которое режиссер искал, чего-то все-таки не хватало.
Поскольку в первоисточнике упоминаний о сирене было сравнительно немного, подобрать точное описание для требуемой атмосферы оказалось непросто, но он точно знал, сможет ли актер воплотить задуманное, лишь взглянув на его игру.
Режиссер Чжан лишь спросил: — Что ты сам об этом думаешь?
Цзян Цин скромно ответил: — Я внимательно прочитал оригинальный роман. У этого персонажа крайне мало описаний, поэтому здесь большой простор для творческой импровизации.
Я считаю, что раз уж он позволил героине затронуть его сердце всего несколькими словами, то наверняка редко встречал подобных людей. Именно поэтому я выстраивал его образ через наивность: он понимает мирскую суету, но сам чужд ей. На самом деле его мало волнует жизнь или смерть пассажиров корабля, но главная героиня пробудила в нем интерес, и в конце концов он пощадил их, что также связано с ней. Возможно, в глубине души он испытывает к ней легкую симпатию и любопытство.
Во взгляде, которым Цзян Цин только что смотрел на пустоту перед собой, изображая героиню, и впрямь читалось едва уловимое, необъяснимое чувство зарождающейся симпатии.
Нельзя было сказать, будто Цзян Цин сыграл неверно — в романе об этом прямо не говорилось, но пространство для маневра здесь действительно имелось, и попытка Цзян Цина передать эту симпатию и любопытство вполне имела право на жизнь.
Ши Жань проследил за выступлением Цзян Цина и посчитал, что тот действительно обладает талантом, однако созданный им образ сирены получился слишком поверхностным.
Разве может обитающее бог весть сколько лет морское создание вести себя подобным образом? Это скорее напоминало лесного духа, уединившегося в каком-нибудь земном раю.
Если ограничиться лишь этим, зрители вряд ли запомнят персонажа надолго.
Ши Жань больше доверял собственной манере игры и считал свой замысел более удачным.
Режиссер Чжан перевел взгляд на Ши Жаня.
Он, конечно же, смотрел сериалы с участием Ши Жаня, но сейчас понятия не имел, что именно тот ему продемонстрирует.
Он также не знал, окажется ли это тем самым ощущением, которое он так жаждал найти.
Ши Жань тоже сделал несколько шагов вперед и приступил к выступлению.
Глава 7
С точки зрения Чжэн Юя, Ши Жань в одно мгновение неуловимо изменился.
От него повеяло загадочностью.
Это ощущение передалось зрителям само собой, безо всяких усилий.
Он просто стоял там, но казалось, будто он полностью преобразился.
А ведь и правда мастер своего дела! Чжэн Юй усердно наблюдал за происходящим.
Прежде дерзкий и напористый Ши Жань теперь излучал таинственную и изысканную ауру, напоминая спящую морскую рыбу, пробуждающуюся от долгого сна.
Его взгляд чаровал, источая безмолвное гипнотическое притяжение.
Четко очерченные черты лица лишь усиливали это колдовское очарование.
Он неторопливо растворялся в тумане, скучающе вглядывался вдаль и заставлял проходящие мимо корабли сбиваться с пути. Случайно задев судно главной героини, он внезапно замер, будто услышав нечто занятное.
И тихо произнес: — О?
Чжэн Юй заметил, как изменился тембр его голоса — он стал низким, вкрадчивым и невероятно соблазнительным.
Кончик его брови взлетел в изящном изгибе, и вмиг вокруг него заструилось неземное очарование, словно перед ними предстал природный демон-искуситель.
Он подался вперед, создавая иллюзию поднявшихся следом за ним бурных океанских волн, оперся рукой о воображаемый подбородок и небрежно бросил: — Ты говоришь.
Тихо усмехаясь, он слушал этот наивный и смехотворный диалог, но сам того не замечая, уже оказался полностью поглощен происходящим, хотя продолжал делать вид, будто ему все безразлично.
В его глазах, устремленных на нее, уже зажегся свет.
Пока она не закончила говорить, его взгляд был прикован исключительно к ней, а сердце трепетало перед ней.
Ши Жань отвел глаза, вышел из образа, и в нем вновь проступила та же дерзкая привычная манера держаться.
Чжэн Юй чувствовал, что этот парень и впрямь в чем-то совершенно особенный.
Если невинность и чистота в исполнении Цзян Цина заставляли зрителей приятно удивиться, то игра Ши Жаня была исполнена на поистине высочайшем уровне.
Ух ты…
И впрямь человек с реальным талантом!
Чжэн Юй переводил взгляд то на одного, то на другого.
Режиссер Чжан и продюсеры переглянулись. На самом деле режиссер Чжан уже чувствовал, что Ши Жань справился великолепно — и вовсе не из-за той мимолетной симпатии к героине, которую они оба попытались изобразить: эта деталь была не столь уж важна и служила лишь для того, чтобы подчеркнуть обаяние главной героини, но погоды не делала.
Они продемонстрировали ему два совершенно разных образа сирены.
Сирена в исполнении Цзян Цина все же оставлял ощущение некоторой недосказанности и на фоне игры Ши Жаня выглядел чуть слабее.
И хотя это тоже не было идеальным попаданием в его задумку, Ши Жань определенно обладал достаточным мастерством, чтобы сыграть эту роль.
Режиссер Чжан задал тот же вопрос: — Что ты думаешь об этом персонаже?
Ши Жань явно заранее обдумал ответ и без тени волнения начал объяснять: — Морская сирена — создание крайне загадочное. В глазах смертных и в легендах они всегда выступали существами, способными очаровывать человеческие сердца. В первоисточнике об этом сказано слишком мало, поэтому я попытался воплотить образ через призму соблазнения.
Никто не знает, почему сирена в романе пощадила главную героиню и зачем забавлялся с проплывавшими кораблями. Читателю видно лишь то, как хладнокровная и собранная героиня в критический момент усмирила сирену и спасла весь корабль.
Этот эпизод в первую очередь призван подчеркнуть определенные черты характера главной героини.
Проще говоря, это нужно для создания яркого образа и демонстрации ее звездного часа.
Чем меньше автор уделяет внимания персонажу, тем труднее его прочувствовать и тем сложнее воплотить на экране.
Потому что скупые штрихи, оставленные автором, обычно заставляют воображение читателя дорисовывать куда более объемный и запоминающийся образ.
Справляться с такими ролями непросто, и всецело зависит от мастерства актера.
Слушая дальнейшие аргументы Ши Жаня, Чжэн Юй мысленно кивал: было очевидно, что этот человек проделал серьезную домашнюю работу.
Похоже, его конкуренты были невероятно сильны.
Чжэн Юй посмотрел на режиссера с продюсером, затем на Ши Жаня и Цзян Цина — он набирался опыта и понимал, что в реальном мире все устроено вовсе не так просто, как в романах.
По лицу режиссера Чжана невозможно было понять, остался ли он доволен ответом Ши Жаня или нет. Совершенно невозмутимым тоном он произнес имя Чжэн Юя: — Твоя очередь.
Голос прозвучал буднично, скрывая любые эмоции режиссера.
Продюсер и остальные мимоходом взглянули на пришедшего на пробы парня, мысленно уже сделав выбор в пользу Ши Жаня и Цзян Цина — если среди оставшихся претендентов не найдется никого ярче них, роль сирены достанется кому-то из этой двойки.
А тот, кто конкурировал с ними сейчас…
Выглядел откровенно заурядно.
Переглянувшись, они без слов сошлись в едином мнении.
http://bllate.org/book/30589/3729022
Готово:
