Это они пытаются прижать нас, прикрываясь Главой секты?
Используют приказ Главы секты как прикрытие, и кого они надеются испугать!
В глазах нескольких человек мелькнуло раздражение, но в открытую ссориться с Янь Лишанем они всё же не смели. С мрачными лицами они последовали за Жун Сэ.
Раз уж Жун Сэ захотелось спасать людей, пусть спасает — им не терпелось посмотреть, каких же успехов он сможет добиться со своим ничтожным уровнем культивации!
А они вполне могли подождать, пока Жун Сэ сполна нахлебается лиха, и лишь потом вмешаться, чтобы разгрести беспорядок. Тогда, даже если Глава секты станет их винить, вина всё равно не падёт на их головы.
Городок Тунъюань находился к западу от Секты Цзи Юнь, в крайне отдаленной и глухой местности, где круглый год бушевали бандиты и разбойники, не оставляя простому народу никакой надежды на нормальную жизнь.
Свита Жун Сэ летела на мечах на протяжении времени, за которое сгорают две палочки благовоний, и лишь тогда наконец добралась до пустоши в двух-трех ли от Городка Тунъюань.
Куда ни кинь взгляд — всюду клубился жёлтый песок, простиралась сплошная глушь, и лишь одиноко стояла ветхая деревянная хижина.
Перед хижиной был воткнут горизонтальный шест, на его вершине трепетал потрепанный холст, на котором криво-косово было выведено всего одно слово: Чай.
Под холстом стояли два деревянных стола, за которыми тесно сгрудилась компания рослых здоровяков с обнаженными торсами, попивающих чай.
— Мать вашу, совсем потеряли страх! Какой-то ублюдок ухитрился обокрасть меня! Даже не удосужились разузнать, с кем имеют дело!
Мужчина, чью спину и плечи украшала татуировка с изображением свирепого тигра, хлопнул огромной, похожей на веер ладонью по столу. Стол жалобно заскрипел под тяжестью удара, а стоявшая на нем чашка задрожала.
Он бесчинствовал в Городке Тунъюань не один десяток лет, когда ему доводилось попадать в столь нелепые ситуации?
Чем больше мужчина думал об этом, тем сильнее распалялся. Его широкие ноздри гневно раздувались, а во взгляде плескался кровожадный блеск:
— Бить! Забейте его до смерти! А труп бросить собакам на сожранье!
Сидящие за тем же столом сотрапезники услышали это, один за другим отставили чашки, вытащили из-под ног мужчины какое-то тело и, швырнув его на землю, как бесполезный мусор, безжалостно принялись пинать ногами.
— Кхе-а…
Из груди несчастного вырвался глухой стон боли, но его мгновенно заглушили звуки ударов — глухие тяжелые тумаки, приходящиеся прямо по живой плоти.
В маленьком чайном навесе постепенно начал сгущаться тяжелый запах крови. Он был настолько резким, что у любого от ужаса замирало сердце и мурашки бежали по коже.
Только теперь свита Жун Сэ заметила, что эти люди избивают ногами и кулаками живого человека!
— Среди бела дня так запросто отнимать человеческие жизни! Какое безобразие! — один из учеников с неустойчивым нравом не стерпел. Он единым прыжком соскочил с летающего меча и, управляя духовной силой, направил клинок прямо на чайный навес.
Шедшие с ним рядом ученики вовремя сообразили, чем это грозит, и тоже спрыгнули с мечей, ухватив его с обеих сторон. Их безупречные длинные одежды с узором струящихся облаков трепетали на ветру, резко диссонируя со всем этим убогим чайным навесом.
— Нельзя просто так применять духовную силу против простых смертных, Младший соученик Гуань, не горячись! — таково было негласное правило Сотни кланов Бессмертных Путей, переступать которое не дозволялось ни одному практикующему.
Хозяин чайного навеса, добавлявший в очаг хворост и кипятивший воду, услышал шум, торопливо высунул голову наружу — худенький, с иссохшей смуглой кожей, он обвел компанию своими круглыми, с пуговицу, глазами и бросился навстреча с перепуганным видом:
— Недоразумение, всё это недоразумение! Эти господа просто балуются, чего Бессмертным наставникам гневаться? Прошу, заходите отдохнуть с дороги, отведайте фирменного чаю этого ничтожного.
Приговаривая это, он вытащил из деревянной хижины табуреты, смахнул с плеча пожелтевшую тряпку, снобистски смахнул ею пыль и почтительно расставил их перед Гуань Динанем и остальными.
Затем он вдобавок достал несколько чайных чашек и стал разливать чай, ведя себя так, будто вовсе не замечал творящейся прямо у него под носом жестокой расправы.
Остатки гнева Гуань Динаня вспыхнули с новой силой. Он взмахнул рукавом, отводя в сторону протянутую чашку, и недоверчиво ткнул пальцем в сторону чайного навеса:
— У тебя что, глаза на макушке?!
Он называет это баловством? Да они же средь бела дня человека убивают!
Голос Гуань Динаня невольно сорвался на крик, пронзительный звук разорвал тишину чайного навеса. Чашка с пожелтевшим чаем, которую татуированный мужчина как раз поднес ко рту, замерла на полпути, а жидкость внутри слегка заплескалась, четко отражая его свирепые и мрачные черты лица.
— Что, по мнению Бессмертного наставника, мы тут суем нос не в своё дело? — он опустил чашку, уставившись на них тяжелым, в упор направленным взглядом, а его голос прозвучал грубо и раскатисто.
Остальные находившиеся под навесом тут же синхронно обернулись, сделали пару угрожающих шагов вперед со злобными взглядами. На их штанинах красовались брызги ярко-алой крови, а сами они походили на мощные стены — от их массивных фигур исходила удушающая волна кровожадной ауры.
Гуань Динань почувствовал легкий исступленный страх, и готовые сорваться с языка вопросы застряли на полуслове:
— Разве я… разве я сказал что-то не так? Если ты его так выгораживаешь, разве вы не подельники?
Потеряв былую уверенность, он бросил робкий взгляд на хозяина чайного навеса и заметил, что улыбка с лица того уже исчезла. Тот неподвижно уставился на опрокинутую чашку, его высохшее лицо состояло из одних костей и обтянувшей их кожи, а два глазницы провалились так глубоко, что казались парой черных бездонных дыр.
— Бессмертный наставник, оставьте милосердие, где уж этому ничтожному тягаться с такими связями, чтобы водиться с великими господами.
Заметив взгляд Гуань Динаня, хозяин чайного навеса вскинул голову и снова натянул улыбку, слегка приподняв носок обуви и размирая им пропитанный чаем песок — так, будто давил какую-то ничтожную букашку.
Его тон по-прежнему оставался раболепным:
— Этот человек — раб этих великих господ. Руки у него загребущие, вот его немного и проучили.
Покупать и продавать рабов среди людей было привычным делом, и жизнь какого-то раба в руках его хозяина стоила гроши.
Гуань Динань уже бывал в мире смертных и кое-что об этом знал. Гнев на его лице немного поутих:
— Даже в таком случае нельзя же…
Он не успел договорить, как из глубины чайного навеса донесся шуршащий шорох.
Все тут же перевели взгляды в ту сторону. Полуживой человек, распластанный на земле, цепляясь пальцами за желтый песок, неизвестно когда начал медленно выползать из-под стола.
Его рот был залит кровью, ноги неестественно вывернуты, а лохмотья на теле насквозь пропитались кровью, оставляя позади него на земле страшный, длинный багровый след.
И после такого он до сих пор не умер — живуч, чертяка.
Татуированный мужчина мрачно сплюнул на землю и кивнул подчиненному, приказывая оттащить этого негодника просич.
Тот незамедлительно сделал несколько широких шагов, но в тот момент, когда его рука уже почти коснулась ноги несчастного, его движение внезапно оборвалось — он так и застыл на месте.
Потому что тот человек приполз к ногам юноши с кожей цвета снега и черными волосами, чьи черты лица были прекрасны, как у небожителя, и мертвой хваткой вцепился в белоснежный подол его одеяний!
В один миг вокруг чайного навеса воцарилась абсолютная, мертвая тишина.
Гуань Динань и остальные ошеломленно уставились на ярко-алые кровавые следы пальцев, оставшиеся на струящихся белых одеждах Жун Сэ, напрочь лишившись способности реагировать.
http://bllate.org/book/30581/3728153
Готово:
