Сценические огни сфокусировались на лице Фу Юньсина, и он, казалось, стал еще ярче. Похоже, даже аппаратура благоволила этому произведению, над которым небеса потрудились с особой тщательностью — кожа, белая до полупрозрачности, переносица, плавно переходящая в линию бровей, словно горный хребет, величественно возвышающийся над снежными вершинами. В его облике все было сдержанным, но, сливаясь воедино, черты складывались в изысканный пейзаж, написанный тушью. Пара светло-карих глаз скользнула по зрительному залу с холодным высокомерием, свойственным лишь юности.
Лицо человека, привыкшего к роскоши и всеобщему вниманию.
Мысли Чэн Шо на мгновение словно замкнуло, как перегоревший предохранитель. Он догадывался, что парень будет симпатичным — в любой школе всегда найдется парочка таких любимцев судьбы, за которыми толпами бегают девчонки, — но не ожидал, что настолько... Чэн Шо застыл на несколько секунд.
Телефон, давящий на бедро в кармане, снова завибрировал, возвращая Чэн Шо к реальности. Звонок прозвучал некстати, ровно в той паузе, которую Фу Юньсин сделал после произнесенной фразы. Сидящие рядом родители оглянулись, и Чэн Шо, извинившись с виноватой улыбкой, перевел телефон в режим «не беспокоить».
Спокойный взгляд Фу Юньсина был по-прежнему устремлен вперед, он словно не замечал скрытого волнения в зале.
О чем говорилось дальше, Чэн Шо уже не слушал. Раньше, когда в школе случались подобные получасовые собрания, он вместе с Цзян Фэем и остальной компанией сбегал за территорию покурить и проветриться. Сегодня же время пролетело в одно мгновение, и прежде, чем он успел прийти в себя, родители вокруг уже начали расходиться.
В шумном актовом зале копошилась толпа, фигура Фу Юньсина невесть куда исчезла.
Чэн Шо все еще осматривался, когда в поле его зрения попала Цзян Мяомяо со своими одноклассниками. Лицо девушки сияло улыбкой: Брат Шо, я хочу переговорить с друзьями, подождешь меня немного, прежде чем уйти?
Чэн Шо взял на себя роль заботливого брата: Болтайте, я подожду снаружи.
Фу Юньсина в зале, скорее всего, уже не было.
Как только он отошел, подруга схватила Цзян Мяомяо за рукав и взволнованно потрясла ее: Мяомяо, это твой брат? Такой красавчик!
Это друг моего брата, — поправила Цзян Мяомяо, с легкой гордостью принимая завистливый взгляд подруги. — Хотя, можно сказать и так. В детстве он с моим братом постоянно таскался со мной, разницы с родным братом почти нет.
Я тоже хочу такого брата...
Чэн Шо вышел из зала и медленно выпустил из груди накопившуюся за полчаса духоту. Достал телефон, на котором красовалось несколько сообщений от адресата, чье имя не стало для него сюрпризом.
Уже после второго звонка он обо всем догадался.
Фан Юй: Ты где?
Фан Юй: Я приехал в бар тебя искать, Ду Вэньцянь сказал, что тебя сегодня нет.
Фан Юй: Ты можешь мне ответить? Прошло уже две недели, хватит меня игнорировать, хорошо?
Фан Юй: Чэн Шо, я знаю, что ты видишь сообщения.
...
Чэн Шо набрал его номер.
— Ты где? Почему не отвечаешь?
Как только телефон коснулся уха, раздался обиженный, но радостный голос Фан Юя. На фоне слышалась музыка из бара, которая становилась все глуше по мере того, как Фан Юй куда-то шел.
— Был занят.
Тон Чэн Шо был таким, что трудно было понять, говорит ли он правду или лжет. Фан Юй прикусил губу, пытаясь подавить порыв начать допрос, но не сдержался и с легкой остротой в голосе бросил: Если тебя нет в баре, чем ты можешь быть занят?
— Разве не тем, что отвечаю на твой звонок?
Чэн Шо усмехнулся и не спеша зашагал вниз по ступеням. Дело было не в хорошем настроении — когда он был раздражен, то любил использовать такой тон, чтобы вывести человека из себя. Фан Юй мгновенно почувствовал разницу и нервно заскреб ногтями по задней панели телефона.
— Вечером... можно приехать к тебе поужинать? — осторожно спросил он.
Чэн Шо вдруг стало скучно.
Они с Фан Юем познакомились полгода назад в спортзале. С первой же встречи он понял, что скрывается за попыткой познакомиться. Как раз тогда он был свободен, так что они быстро сошлись.
Поначалу все шло отлично, но последний месяц Фан Юй начал проявлять странную навязчивость: не только писал сообщения каждый день, но и намекал на переезд к нему. Внутри Чэн Шо зазвенели тревожные звонки.
Они договаривались, что это просто игра: сошлись — разошлись. Он не хотел так рано начинать серьезные отношения, даже если Фан Юй устраивал его во всем — молодой, красивый, понятливый. Но когда такой любовник начинает всерьез вторгаться в твою жизнь, он перестает казаться милым.
Избавиться от этого было несложно. Чэн Шо привычно игнорировал Фан Юя две недели, полагая, что тот поймет намек, но теперь стало ясно — парень решил прикидываться дурачком.
Вполне некстати в голове Чэн Шо снова возник Фу Юньсин, стоящий на трибуне. Юноша, только что вышедший из башни из слоновой кости, должен быть совсем молодым, возможно, младше его на десять лет. Фан Юй был младше всего на четыре года.
Чэн Шо всегда предпочитал молодых и красивых, в этом он был постоянен.
Тот парень, Фу Юньсин, полностью соответствовал его идеалам.
Вот только казалось, что добиться его будет нелегко.
Фан Юй не знал, что означало молчание в трубке, и не догадывался, что воображение Чэн Шо уже переключилось на другого юношу. Он больше не мог терпеть и, почти плача, спросил: Я что-то сделал не так? Не молчи. Чэн Шо, прости, может мы...
— Фан Юй.
Чэн Шо прервал его, и Фан Юй тут же замолчал.
Он смутно догадывался, что услышит дальше. Хотелось закрыть уши, но он не мог упустить ни слова, даже если уже знал — в голосе на том конце провода не осталось ни нежности, ни привязанности.
Чэн Шо был все так же безразличен, будто говорил о том, где поужинать.
— Давай расстанемся.
***
Когда Цзян Мяомяо, нехотя закончив разговор с подругой, вышла из зала, Чэн Шо уже спокойно ждал ее у подножия лестницы. Увидев ее, он махнул рукой, ничем не выдавая того, что только что расстался с любовником.
— Пошли, я уже умираю от голода.
Цзян Мяомяо вприпрыжку сбежала по последним ступеням и, ухватив Чэн Шо за руку, потапила к выходу из кампуса.
Чэн Шо убрал телефон и, подстраиваясь под шаг Цзян Мяомяо, вспомнил услышанное: А вечером ты не идешь отмечать с одноклассниками? Ты ведь взяла главный приз, стоит отпраздновать.
— Вообще-то собиралась, но ты же сказал, что мой брат вечером придет замаливать грехи, вот я и отказалась.
Цзян Мяомяо лукаво подмигнула, и Чэн Шо невольно рассмеялся, уже представляя, что ждет Цзян Фэя дома. Подумав немного, он потрепал девушку по голове: Не слишком сильно мучай брата.
Знаю, знаю, — проворчала Цзян Мяомяо, поправляя челку.
Пройдя немного, Чэн Шо приоткрыл рот и непринужденно спросил:
— Тот парень, что выступал на сцене, твой одноклассник?
— Кто именно? — Цзян Мяомяо подняла голову, не сразу поняв, кого он имеет в виду. — Ты про Фу Юньсина? Он учился на курс старше, уже выпустился.
Чэн Шо не удивился — темперамент Фу Юньсина разительно отличался от местных старшеклассников. Оставался лишь один вопрос: А почему он пришел в вашу школу?
— Он отлично знает математику. Наш учитель Лю пригласил его как помощника, он несколько дней подтягивал нас по задачам. То, что мы взяли приз — наполовину его заслуга. Вот, смотри. — Проходя мимо доски объявлений, Цзян Мяомяо остановила Чэн Шо и указала пальцем: — Он даже есть в списке лучших выпускников.
В ее голосе слышалась неприкрытая зависть.
Чэн Шо посмотрел на фотографию Фу Юньсина. Вероятно, снимок был сделан давно, черты лица казались более юными и не такими эффектными, как в жизни, но даже так он оставался самым красивым на всей доске.
— А зачем ты о нем спрашиваешь? — дошло до Цзян Мяомяо.
Чэн Шо медленно шел, засунув одну руку в карман, и обдумывал, какой бы повод придумать, чтобы это прозвучало благородно: Да так, он...
Слова застряли в горле, словно мячик на резинке, который отлетел и тут же с силой вернулся обратно.
Цзян Мяомяо проследила за взглядом Чэн Шо. Фу Юньсин шел среди редких прохожих, выделяясь настолько, что вокруг него словно образовался барьер — никто к нему не приближался.
— Легок на помине...
Цзян Мяомяо не успела закончить фразу, как Чэн Шо бросил ей подожди немного. Однако, не дожидаясь, пока это немного начнется, он развернулся и с озорной улыбкой протянул ей ладонь: Героиня Мяомяо, одолжи брату ручку.
Цзян Мяомяо все еще была в недоумении, но действовала быстро: вытащила из рюкзака розовую шариковую ручку, совершенно новую.
Фу Юньсин взглянул на часы — до половины седьмого оставалось две минуты, и он невольно ускорил шаг. Вдруг чей-то бархатистый мужской голос окликнул его сзади; каждое слово было выверено до точности и, словно по наводке, проникло прямо в уши.
— Молодой человек, вы не эту ручку обронили?
Фу Юньсин обернулся, его взгляд скользнул по ручке в руках Чэн Шо. Увидев розовый рисунок котенка, он едва заметно нахмурился.
— Не моя.
Ответ прозвучал холодно.
Чэн Шо спокойно убрал ручку в карман пиджака и сделал два шага вперед, оказавшись прямо перед Фу Юньсином: Я знаю, что не твоя. Просто хотел найти предлог, чтобы заговорить. Надеюсь, ты не против.
Сказав это, он слегка улыбнулся уголками губ.
Формулировка была искренней, как и сама улыбка. Такое начало застало Фу Юньсина врасплох.
Он снова окинул мужчину взглядом.
Зимние дни в Цзянцине всегда короткие, в полседьмого небо уже затянуло густыми тучами, но уличные фонари освещали дорогу и тех, кто по ней шел.
Чэн Шо, безусловно, был красив.
У него были весьма примечательные черты лица, отличающие его от популярных нынче смазливых юнцов. Линия челюсти была резкой, и даже в толпе он выглядел вызывающе. Когда его лицо не выражало никаких эмоций, от него исходила холодная, пропитанная мужской энергией аура.
Не знаю, из-за курения ли, но верхняя губа была тонкой, и даже когда он сжимал ее, в глазах теплилась едва уловимая улыбка. Сами по себе черты лица должны были выглядеть честными и прямыми, но в сочетании с его характером в них проскальзывала некая бесшабашность.
http://bllate.org/book/30569/3726954
Готово:
