Щелчок — и язычок пламени, нетерпеливо лизнув кончик сигареты, поджег табак. Чэн Шо затянулся и, прислонившись к стволу дерева, выпустил кольцо белесого дыма.
В феврале в Цзянцине стояли поздние зимние холода. Всего два дня назад прошел небольшой снег, поэтому трава под ногами оставалась влажной. Сейчас наступили сумерки: небо вдалеке затянуло нежно-оранжевым маревом, словно облака поблизости подогревались на медленном огне.
Телефон в кармане дважды завибрировал, глухо отозвавшись сквозь плотную ткань куртки. Чэн Шо согнул ногу, подбирая более удобную позу, чтобы разгрузить голень, и вытащил аппарат.
Цзян Фэй: Ты дошел до школы?
Цзян Фэй: Встретил Мяомяо? Она не злится на меня?
Цзян Фэй: Брат Шо, родной мой, ну скажи ты ей, что я никак не мог отпроситься с работы, вечером приеду домой и буду просить прощения.
Третье сообщение пришло только что, совсем свежее.
Чэн Шо уже представил, как Цзян Фэй мечется в панике на другом конце экрана, и медленно, одной рукой напечатал ответ: Жду.
Звонок с урока в Первой школе Цзянцина был мелодией фортепиано — классическое К Элизе. Это звучало куда приятнее, чем те резкие и грубые звонки, которые гремели в его школьные годы. Ученики потянулись из учебного корпуса. Чэн Шо не хотел, чтобы его заметили, и чуть отступил за ствол дерева, даже поймав себя на ностальгическом чувстве, как когда-то в старших классах прятался от учителей, чтобы украдкой покурить.
Цзян Фэй: У меня сейчас два занятия, не смогу следить за телефоном. Если что-то случится — пиши. Если Мяомяо злится, попробуй сначала сам ее успокоить, замолви за меня словечко. С меня причитается, как-нибудь сходим выпить.
Чэн Шо скептично приподнял бровь. С него причитается? Да долг за выпивку, который висел на Цзян Фэе, уже давно перекрыл бы стоимость бутылки Хеннесси ХО.
Но, будучи другом детства, он все же дал ему короткий успокоительный ответ: Не переживай.
В прошлом месяце Цзян Мяомяо заняла второе место на городской олимпиаде по математике. Как только пришла благая весть, Цзян Фэй с рупором наперевес раструбил об этом на всю ленту друзей, беззастенчиво купаясь в лучах славы сестры. И надо же было такому случиться, что прямо перед награждением возникли непредвиденные обстоятельства.
В этом месяце Цзян Фэй не выполнил план в фитнес-клубе, а дни отпуска уже исчерпал. Если бы он сейчас отпросился, то, скорее всего, в следующем месяце его бы выставили на улицу, и пришлось бы ему питаться одним холодным ветром. А ведь прошло меньше двух месяцев с тех пор, как его выгнали из предыдущего спортзала.
Чтобы его бро не остался без работы второй раз за месяц, Чэн Шо пришлось выручать его.
Похоже, весь скудный интеллект семьи Цзян достался одной Цзян Мяомяо — брат мало того, что перепутал адрес школы, так еще и со временем урока ошибся. Чэн Шо ждал уже двадцать минут, прошел десять уровней в игре, и единственным утешением был подъем в рейтинге друзей.
Изначально он не собирался курить на территории школы, но мимо проходил какой-то учитель-мужчина, который, согнувшись в три погибели, торопливо затянулся парой затяжек и ушел обратно преподавать. Это зрелище раззадорило Чэн Шо, чей никотиновый голод сдерживался целую неделю.
В конце концов, жажда победила слабую волю.
Сигарета почти дотлела. Чэн Шо взглянул на часы — пять тридцать, Цзян Мяомяо должна вот-вот выйти.
Ступни онемели от долгого стояния, и он переминался с ноги на ногу, с безразличным видом покусывая фильтр. В мыслях он уже несколько раз совершил надругательство над телом непутевого Цзян Фэя, и лишь когда до слуха донеслись шаги, спас его жизнь.
Этот пустынный газон за учебным корпусом почти не посещался — за двадцать минут здесь прошел лишь тот самый курящий учитель.
Чэн Шо не придал особого значения звукам и собрался было щелчком отправить окурок в урну, но едва выпрямился, как шаги затихли. По иронии судьбы, как раз за деревом, у которого он стоял.
— Фу Юньсин, можешь подождать? Мне нужно с тобой поговорить.
Женский голос, тихий и нежный — видимо, ученица.
— Что случилось? — другой голос, мужской, звучал прохладно.
Чэн Шо догадался, о чем пойдет речь, и беззвучно убрал ногу, которую уже хотел выставить вперед. Он снова взял сигарету в зубы, задержал дыхание и не удержался, бросив быстрый взгляд за ствол.
Девушка в школьной форме была такой же милой, как и ее голос. Второго парня почти полностью загораживал черный футляр от музыкального инструмента у него за спиной. Рост около метра восьмидесяти, белая рубашка, строгие брюки, широкие плечи, длинные ноги — даже со спины было видно, что это утонченный юноша. Из-под черных волос проглядывала полоска белой тонкой шеи.
Чэн Шо уставился на это пятнышко белизны, кончиком языка коснулся влажного фильтра, чувствуя горчащий, густой вкус никотина.
Девушка, похоже, пала духом от холодного ответа, посмотрела ему в спину и, делая вид, что ей все равно, перевела тему:
— Инструмент тяжелый? Куда его поставишь во время награждения?
— За кулисами, — лаконично отозвался Фу Юньсин. — Скоро начало, ты хотела сказать что-то еще?
— Я... я просто хотела спросить, после церемонии ребята собираются пойти куда-нибудь отпраздновать. Фу Юньсин, ты пойдешь с нами?
Девушка определенно набралась храбрости, чтобы это произнести. Чэн Шо, прятавшийся за деревом, услышал, как в ее голосе дрожат нескрываемые нотки трепета — она ждала ответа.
Даже у Чэн Шо проснулось любопытство.
Фу Юньсин посмотрел на слегка покрасневшее лицо девушки. Его ровный голос безжалостно разрушил надежды:
— После окончания у меня дела.
— ...Хорошо, ничего страшного. Забудь, что я спрашивала. В актовом зале сейчас начнется, я пойду.
Девушка опустила голову — должно быть, ей стало очень больно — и торопливо ушла. Фу Юньсин постоял немного и не спеша двинулся следом. Перед уходом он скосил глаза на стоящую рядом софору, чьи листья слегка покачивались на ветру, и тут же отвел взгляд.
Чэн Шо наконец смог нормально выдохнуть. Он подошел к урне и выбросил окурок. Телефон в кармане неожиданно снова запищал. Чэн Шо тихо выругался, инстинктивно прикрыв карман рукой, а когда поднял голову, фигура с футляром за спиной уже удалилась.
Подслушивать — неловко, но быть пойманным за этим занятием — еще хуже. Оставалось надеяться, что парень ничего не услышал.
Чэн Шо не успел даже взглянуть, кто написал ему в такой неподходящий момент, как кто-то хлопнул его по плечу. Он уловил знакомый аромат еще до того, как рука коснулась его, и, подавив желание увернуться, притворно охнул, удовлетворив ожидания нападавшей.
— Смилуйтесь, о великая воительница.
Воительница Цзян Мяомяо довольно убрала руку и окинула Чэн Шо быстрым взглядом:
— Почему ты здесь прячешься? Я тебя обыскалась! А где мой брат?
Чэн Шо сунул телефон в карман, отложив проверку сообщений на потом:
— Твой брат на работе, никак не мог отпроситься. Попросил меня прийти и поддержать тебя на вручении. Сказал, что вечером придет домой и будет просить прощения на коленях.
— А?
Выражение лица Цзян Мяомяо стало заметно разочарованным. Она пнула камешек под ногами и зашагала впереди:
— Знала бы — не просила бы его приходить. Опять нарушил обещание. Кто просил его вставать на колени...
Чэн Шо накинул руку ей на плечо, обдав запахом тонкого одеколона, и улыбнулся:
— Не рада, что брат Шо составил тебе компанию?
— Да нет, не в этом дело, — ответила Цзян Мяомяо. — Было бы здорово, если бы вы пришли вдвоем.
— Разве это прилично? Все приходят с родителями, а если мы с твоим братом придем вместе, нас еще примут за парочку.
Цзян Мяомяо, которая до этого была мрачнее тучи, не сдержала смешка:
— А что, неплохая мысль. Брат Шо, хочешь стать моей невесткой?
Чэн Шо, казалось, задумался над предложением и с сомнением цокнул языком:
— Забудь. Как посмотрю на твоего брата, так аппетит пропадает.
— Вернусь домой — расскажу ему, что ты считаешь его уродом...
Так они и переговаривались всю дорогу, пока он наконец не сумел ее развеселить.
Они пришли поздновато, актовый зал был почти полон. Цзян Мяомяо, которой предстояло выйти на сцену, убежала за кулисы, а Чэн Шо занял место в первом ряду, предназначенное для родителей. Его молодое лицо среди пожилых мужчин и женщин выделялось, и он поймал на себе несколько любопытных взглядов.
К счастью, церемония началась быстро.
Не зря это была одна из лучших ключевых старших школ города — даже обычное вручение наград было организовано на славу. Чэн Шо сделал кучу снимков Цзян Мяомяо и отправил их Цзян Фэю — тот, должно быть, все еще вел занятия, телефона при нем не было.
Чэн Шо с удовлетворением любовался результатами своей работы, как вдруг в задних рядах поднялся приглушенный гул. Он поднял глаза, на мгновение ослепленный прожектором на сцене, а когда зрение сфокусировалось, проводил взглядом фигуру, не спеша поднимавшуюся на сцену. Непонятно, чего в нем было больше — удивления или восхищения.
Надо же, снова встретились.
Белая рубашка, строгие брюки, тот самый... молодой красавец, который десять минут назад отказал девушке.
Фу Юньсин под прицелом множества взглядов вышел к трибуне и с невозмутимым видом пожал руку школьному руководству. Он поправил микрофон и, не заглядывая в записи, начал свою речь. Чистый и ясный голос заполнил каждый угол огромного зала, влетев в левое ухо Чэн Шо и тут же вылетев из правого.
http://bllate.org/book/30569/3726953
Готово:
