Цзи Хуэй повернул голову, глядя на этого весьма приметного мужчину, и в его глазах читалось некоторое ожидание.
Интересно, звучит ли голос этого человека так же сексуально и бархатно, как он выглядит.
Кто бы мог подумать, что мужчина тоже бросил на него взгляд, но в его соколиных глазах по-прежнему не было никаких лишних эмоций.
— Лянцю Е, 26 лет, 20-й день.
Цзи Хуэй на мгновение замер — он никак не ожидал, что тот держится дольше всех.
— Братец, ты держишься уже 20 дней и до сих пор так спокоен? — Хэ Тун тоже удивился. — Я на 15-й день чуть с ума не сошел, а ты смог продержаться целых 20.
Лянцю Е не обратил на него внимания, лишь повернулся и посмотрел на Цзи Хуэя.
У юноши были длинные ресницы, отбрасывавшие тень на лицо и скрывавшие естественное для его миндалевидных глаз очарование и игривость.
— Сколько дней? — спросил его Лянцю Е.
— А? — Цзи Хуэй опомнился, ведь от взгляда на это лицо невольно можно было отвлечься. — 12-й день.
Он назвал не слишком бросающееся в глаза число: не в самом хвосте, но и не впереди.
Мужчина кивнул и больше ничего не сказал.
Окинув взглядом окрестности, Цзи Хуэй медленно произнес:
— Судя по всему, во сне изменилась наша внешность, но эти изменения касаются лишь возраста. А раз мы все оказались здесь одновременно, это говорит о том, что отбор не подчиняется каким-либо закономерностям и мы собрались совершенно случайным образом.
Хотя все они были разного возраста, в классе сидели семнадцатилетние подростки, и было очевидно, что для этого не требуется соблюдение каких-то особых условий.
— Почему твое описание звучит прямо как теория заговора? Кто мы такие? Избранные дети? — Хэ Тун нахмурился, явно уловив во всем этом странность.
— Это всего лишь мои предположения, — ответил Цзи Хуэй. — В этом мире возможно многое.
— Ты думаешь, что смотришь научную фантастику? — Ци Дафэй усмехнулся, не придавая этому значения. — Это же сон. Умрешь так умрешь, в реальности-то ничего не будет.
Ван Хуэйюань тоже кивнула:
— Когда мне пару дней назад снился кошмар, я не смогла убежать и спрыгнула со второго этажа. В реальности я просто проснулась, никаких последствий.
Цзи Хуэй приподнял бровь:
— И каково это — умирать?
Женщина замолчала и, нахмурившись, больше ничего не сказала.
Очевидно, это была настоящая боль, и ощущения оказались неприятными.
— Это личный выбор, но я-то точно постараюсь выжить изо всех сил, — улыбнулся Цзи Хуэй. — Мне не очень хочется испытывать на себе ощущение смерти.
Остальные молча обдумывали возможные варианты. Спустя мгновение Чэнь Цзыюань робко подала голос:
— Я… я тоже не очень хочу.
— И я нет, — подхватил Хэ Тун. — Будем считать это приключением, но даже если все понарошку, умирать мне не хочется. Дома меня еще ждет пушистый хозяин, о котором нужно заботиться.
В этот момент из динамиков в передней и задней частях класса внезапно раздалось радиовещание. Этот жуткий звук, похожий на зов духов, до смерти испугал всех присутствующих.
Цзи Хуэй почувствовал тупую боль в голове и, массируя виски, нахмурился.
В какой это школе школьный звонок звучит как сирена тревоги? Тот, кто не знает, решил бы, что тут теракт.
Среди этого оглушительного шума посчастливился стук каблуков в коридоре — он приближался всё ближе.
Указав на парты и стулья в классе, Цзи Хуэй знаком велел всем вернуться на свои места.
К счастью, стоило каждому занять свое место, как звонок смолк. Следом дверь класса отворилась, и вошла бесстрастная женщина средних лет, направляясь к учительскому столу.
Похоже, началось учебное время.
Цзи Хуэй украдкой огляделся. Его место было опасным, но обзор открывался прекрасный — отсюда было отлично видно весь класс.
Пустовало пять мест, учеников на них не было.
— Я повторяю еще раз: строго соблюдайте рассадку по списку, — женщина шлепнула ладонью по кафедре, и сидевший ближе всех Хэ Тун снова почувствовал, будто в его голове взорвалась бомба. — Вчерашние пятеро учащихся были отчислены с наложением взыскания за то, что не подчинились правилам и своевольно менялись местами во время всех трех уроков.
Для них больше нет выхода.
Женщина поправила очки и обвела взглядом притихших учеников. Ее взгляд был совершенно безжизненным, словно она смотрела на куски безмолвной материи.
— Начинаем урок. Откройте учебники на странице 48.
Цзи Хуэй посмотрел на стопку книг на парте и не спеша достал учебник математики.
Сидевший рядом Лянцю Е сделал это почти синхронно и открыл книгу на нужной странице.
Сидевший на передней рате Хэ Тун прижался к краю учительского стола, в растерянности соображая, какую именно книгу доставать, и вдруг почувствовал на себе чей-то леденящий взгляд. По его спине тут же побежал холодный пот. Женщина смотрела на него.
Какая же это дисциплина...
С каждым извлеченным им томом женщина приближалась еще на шаг, в упор глядя ему в затылок.
Он медленно вытащил книгу и положил ее на парту — теперь оставалось только полагаться на удачу.
Между извлечением учебников он выдерживал пятисекундные паузы, кожей ощущая движения женщины.
Наконец, когда был извлечен учебник по математике, женщина перестала приближаться.
Хэ Тун даже чувствовал, как ее дыхание только что касалось его затылка. Выдохнув с облегчением, он понял, что с него градом льет пот.
Хорошо еще, что он уже окончил старшую школу, а не то, вернувшись в реальность, он наверняка заработал бы психологическую травму.
Однако далеко не всем удалось избежать беды. Едва Хэ Тун перевел дыхание, как из-за спины по диагонали раздался громкий звук. Резко обернувшись, он увидел, что тот самый немногословный парень по имени Чжан Хуэй с грохотом рухнул на пол — стоявший рядом стул явно был опрокинут ударом ноги.
Его место находилось на самом первом ряду, и он совершенно не мог видеть, какой учебник достают впереди.
Лицо Цзи Хуэя слегка изменилось. Он смотрел, как женщина вплотную приблизилась к Чжан Хуэю, уставившись на него в каких-нибудь нескольких сантиметрах от его лица.
— Где твоя книга?
— Я... в портфеле.
— Я спрашиваю, где твоя книга?! — женщина средних лет, словно не слыша его, схватила его за воротник и принялась яростно трясти. — Где книга?! А?! Ты что, не знаешь, какой это урок?!
Пронзительный крик прорезал барабанные перепонки, заставив остальных задрожать от страха и не сметь издати ни звука. А сидевшие рядом бесчувственные ученики по-прежнему сидели с неподвижными лицами, словно всё происходящее вокруг не имело к ним никакого отношения.
— В портфеле! Книга в портфеле!
Парня охватил такой ужас, что он расплакался и завопил во весь голос.
http://bllate.org/book/30563/3726301
Готово:
