Он произнес это, опуская взгляд на безвольно обвисшие, ослабшие ноги омеги, и вновь встретился с тем полным слез взглядом, что казался пораженным молнией, после чего безжалостно бросил: — Это всё кармическое воздаяние.
— О-у… — Слушая эти ранящие в самое сердце слова, Цяо Чжиминь слышал, как в ушах стоит непрерывный гул.
В одно мгновение он рухнул с небес в ад, и столь резкий контраст не позволил ему прийти в себя.
Он растерянно смотрел на альфу, горькие слезы собирались в глазах всё быстрее, а кончик носа и веки покраснели.
Оказывается, тот не хотел этого по собственной воле, оказывается, он по-прежнему его не любит.
Цяо Чжиминь сдерживал слезы; все вокруг говорили, что старшекурсник Лянь И больше всего на свете ненавидел капризных и плаксивых омег, поэтому он никогда не плакал перед ним.
Даже когда ему отказали в признании на глазах у всех однокурсников, он глотал боль и через силу натягивал улыбку.
Но теперь он не мог. У него больше не хватало сил держаться стойко.
Цяо Чжиминь тяжело и прерывисто дышал, дрожа всем телом; феромоны альфы были слишком грубыми и подавляющими, и в душе сами собой поднимались животный ужас и страх, свойственные омегам.
В тот самый момент, когда слезинка сорвалась с ресницы, пытаясь то ли спастись бегством, то ли отыскать хоть какое-то чувство безопасности, он словно обезумев закинул руки вокруг шеи Лянь И, зарывшись лицом в его плечо, и задрожал от обидных, сдавленных рыданий.
Руки Лянь И, которые сжимали шею омеги и никак не решались ослабить хватку, в этот момент наконец разжались.
Уловив густой аромат белых роз, исходивший от прижавшегося к нему тела, он даже почувствовал, как отступает хмель.
Почему? Он ведь явно причинял ему боль, мстил ему, так почему же тот всё равно…
Альфа в растерянности и оцепенении приподнял руки, собираясь обнять в ответ.
Длинные загнутые ресницы омеги щекотали кожу, а горячие слезы капали на ключицу, и он замер, словно обожгленный, в полном замешательстве.
Внутри поднялось противоречивое и сложное чувство, отдающееся острой, сплошной болью.
Лянь И тяжело выдохнул, успокаивая растревоженное сердце, перехватил руки обнимавшего его человека, сбросил их со своей шеи и безжалостно, грубо оттолкнул его.
Высокая фигура Лянь И выпрямилась, он отступил на пару шагов, бросил на омегу долгий взгляд и, развернувшись, вышел из спальни для новобрачных.
Цяо Чжиминь, заплаканный, с мокрым от слез лицом, лежал в одиночестве на постели, усыпанной лепестками белых роз, и, закусив губу, издавал тихие, мучительные всхлипывания.
.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Чуть забрезчил рассвет, и раздался резкий, пронзительный звонок будильника.
Лянь И резко распахнул глаза и единым рывком поднялся с откинутого назад водительского сиденья автомобиля, чувствуя, как бешенно колотится сердце.
Он тяжело выдохнул, устало помассировал переносицу; после вчерашнего тяжелого похмелья накатила сильная головная боль, от которой на висках запульсировали вены.
Обрывки воспоминаний хлынули в голову, воскрешая далеко не самые приятные картины.
Он редко пил, и голова у него была крепкой, но в этот раз он почему-то совершенно ничего не помнил.
Вчерашние события вызывали у него смесь раскаяния и глухого раздражения.
Нахмурившись, Лянь И толкнул дверцу и вышел из машины.
При его росте пространства в салоне явно не хватало для комфортного сна, и теперь всё тело ломило и тянуло.
Он сжал плечо, разминая суставы, покрутил шеей и перевел взгляд на стоявший перед ним особняк — вернее сказать, на их новый свадебный дом.
После недолгой внутренней борьбы он заставил себя сделать шаг навстречу неизбежному и вошел внутрь.
— Господин Лянь… здравствуйте. — Домашняя служанка с удивлением посмотрела на то, как он заходит с улицы, и, опустив голову, растерянно поприветствовала его.
Лянь И вежливо ответил кивком и неторопливо направился наверх. Проходя мимо главной спальни, он заметил, что дверь, как и в момент его ухода, была слегка приоткрыта.
Вспомнив те резкие слова, что он наговорил спросонья вчера вечером, он изменился в лице и, ступая бесшумно, подошел ближе и замер.
Рука легла на дверную ручку, он колебался, стоит ли заглянуть внутрь; еще немного поборовшись с собой и помедлив, он в конце концов шумно выдохнул и опустил руку.
Да ну, какая разница, это его не касается, к тому же нужно спешить в адвокатское бюро.
Раз уж он сам принял решение вести себя подобным образом, то должен был понимать, какой позиции будет придерживаться он сам.
Омега, испытавший пустую радость, не сомкнувший глаз за всю ночь и лежавший на свадебной постели в той же позе, услышал возню у дверей и медленно, с потухшим взглядом повернул голову в ту сторону.
На его чистом лице еще блестели дорожки от слез, и, заметив знакомые мужские туфли, он против воли затаил дыхание в ожидании.
Вскоре силуэт у дверей исчез, и из ванной комнаты в соседней гостевой спальне донесся шум воды.
Цяо Чжиминь отвел взгляд, и на его хрупком, бледном лице появилась горькая улыбка. Сколько раз он уже разочаровывался — неужели он так и не научился принимать суровую реальность?
Если прежнего, здорового его он не любил, то с чего бы ему любить нынешнего?
Омега вцепился в больные, онемевшие ноги, мня ткань брюк до глубоких заломов.
Терзаемый горькой обидой, он постепенно свернулся калачиком, зарывшись половиной лица в мягкое одеяло, и из глаз снова хлынули слезы.
Как же больно. Было уже не разобрать, душа болит или тело.
Если он его не любит, то зачем согласился на этот брак?..
От автора:
Такой дерзкий сейчас, а как узнаешь, что твой супруг ни в чем не виновен, еще успеешь наплакаться от раскаяния.
Поехали, вся новелла будет выдержана в сладко-горьких тонах, без лишних мучений, такая уютная и теплая проза [цветочки].
Самые жестокие слова, что произнес альфа, уже прозвучали в первой главе и в аннотации.
История о трудоголике и законнике-аскете, который никогда не был в отношениях и даже не думал о них, но постепенно учится любить и баловать своего супруга, всё сильнее опекая его [цветочки].
Глава 2. Соглашение
Центр юридических услуг Федерального правительства.
Утренний час пик. Внизу высотки непрерывным потоком шли машины, а вращающиеся двери офисного здания беззвучно заглатывали и выплевывали деловую элиту.
Припарковав машину, Лянь И вышел из нее, держа в руке матовый кожаный портфель с документами. Раздался двукратный звуковой сигнал — автомобиль автоматически заблокировался.
Одетый в безупречный, строгий деловой костюм, излучавший атмосферу сдержанности, с легким хмурым выражением на лице и внушительной, собранной энергетикой, он словно нелс в себе три негласных принципа, читавшихся с первого взгляда.
Профессионализм, рациональность, справедливость.
Рассчитав время до минуты, Лянь И зашагал широким шагом. От расположенной неподалеку кофейни, у входа в которую толпилась очередь, доносился густой аромат свежемолотых зерен.
Янь Чжи забрал свой стаканчик с эспрессо и, обернувшись, на секунду удивленно замер, после чего поспешно влился в поток людей рядом с ним.
— Ого, кого я вижу! Сам великий адвокат Лянь! Наша главная гордость и палочка-выручалочка! — с шутливым и преувеличенным пафосом произнес он, догнав приятеля и зашагав с ним нога в ногу.
Заметив, что Лянь И никак не реагирует, он тут же сбросил наигранное веселье и заговорил нормальным тоном: — Эй, парень, ты же вроде в отпуске по случаю свадьбы? Какого черта тебя принесло на работу?
Не сыпь соль на рану.
Лянь И бросил на него холодный взгляд; в зеркальной полировке мраморного пола отразился его подтянутый, высокий силуэт, когда он направился прямо к умным лифтам.
Янь Чжи молча последовал за ним, и двери лифта тут же сомкнулись.
Сделав глоток из запотевшего стаканчика с кофе, он продолжил со смешком донимать друга: — Что, только поженился, а уже успел разругаться с женой?
Услышав это особое слово — жена, Лянь И невольно вспомнил, как вчера вечером Цяо Чжиминь, запрокинув покрасневшее лицо, мягким и послушным голосом назвал его мужем.
Он с неудовольствием прочистил горло и, сдержанно покосившись на приятеля, бросил: — Меньше лезь в чужие дела.
Янь Чжи лишь усмехнулся, ничуть не обидевшись.
Они были однокурсниками по университету и многолетними друзьями, и их привычная манера общения всегда строилась на взаимных подколках, к чему оба давно привыкли.
Добравшись до своего этажа, Лянь И вышел первым.
Исходя из того, как хорошо он знал друга, тот наверняка приберег напоследок еще пару едких словечек.
Поэтому Лянь И без предупреждения остановился и, прежде чем тот успел открыть рот, поднял руку, заставив дорогие и роскошные мужские часы блеснуть прямо перед лицом Янь Чжи.
— Ровно девять. Ты опоздал.
Янь Чжи сделал вид, что его ослепило вспышкой, проглотил заготовленную фразу и тут же перешел в контратаку: — Сам-то!
Лянь И опустил руку, самодовольно усмехнулся и едко парировал: — Как ты правильно заметил, я сейчас в свадебном отпуске.
С этими словами он сделал шаг назад, развернулся и вошел в двери адвокатского бюро, мгновенно возвращая себе суровый и непреклонный вид, необходимый для работы.
Проходя мимо рабочих мест стажеров-помощников, он даже не замедлил шага.
Его ровный, спокойный голос прозвучал над рядами столов: — Заключение по правовым вопросам по делу Ли Тин, исковое заявление, возражение на иск и мировое соглашение принесите вместе в мою переговорную.
Стажер в панике вскочил на ноги, торопливо отдал приказ и принялся впопыхах рыться на столе в поисках нужных бумаг.
Опоздавший Янь Чжи так и остался стоять с кофе в руке, глядя на удаляющуюся «несокрушимую» спину коллеги, и прищурился.
Со злостью бормоча себе под нос жалобы, он поплелся в свой кабинет в противоположном крыле: — Подумаешь, женился! Взял отпуск по случаю свадьбы — так сиди дома с женой, нет же, приперся пахать, сумасшедший трудоголик.
.
На закате дня Лянь И вышел из здания после целого дня работы с документами.
Благодаря своей бросающейся в глаза высокой фигуре и природной стати, он даже в толпе спешащих с работы людей выделялся на общем фоне, словно журавль среди стаи цыплят.
Стоило ему положить портфель на сиденье автомобиля, как рядом вихрем появился отставший от него Янь Чжи.
— Подожди-подожди! — с легкой одышкой после быстрой ходьбы остановился он. — Подбрось меня, я сегодня без машины, нужно в суд заехать по делу.
Лянь И придержал дверцу и, не задумываясь, отказал: — Мне не по пути, лови такси сам.
— С чего это не по пути? — Янь Чжи явно не обрадовался такому ответу и возмущенно затараторил: — Ваш с генеральным директором Цяо новый дом разве не в той же стороне?
Новый дом?
Лишь теперь на холодном лице Лянь И промелькнуло что-то еще, когда до него дошло осознание.
Он настолько загонялся с новым делом, что чуть было окончательно не забыл о своем недавнем замужестве.
Увидев выражение его лица, Янь Чжи сразу всё понял и принялся язвить: — Ну надо же! Ты, новоиспеченный альфа, на второй же день после свадьбы бросаешь омегу и устраиваешь раздельное проживание? Тц-тц-тц, как некрасиво~
С этими словами он с довольной ухмылкой уселся на пассажирское сиденье.
Лянь И отпустил дверцу, устав от болтовни приятеля, но в следующее мгновение его мрачный, сосредоточенный взгляд упал на обручальное кольцо на безымянном пальце.
В конце концов, тихо вздохнув, он покорно сменил пункт назначения в навигаторе и завел мотор, направляясь домой.
.
В роскошном особняке, оформленном в модных минималистичных серо-белых тонах.
Цяо Чжиминь сидел за обеденным столом с телефоном в руке, бездумно листая несколько фотографий, снятых явно исподтишка.
На них были запечатлены Лянь И и Янь Чжи в той же одежде, что и сегодня: вот они вместе заходят в здание офиса, вот о чем-то беседуют за обедом в столовой, а вот садятся в одну и ту же машину после окончания рабочего дня.
Длинные густые ресницы омеги слегка опустились, скрывая эмоции и затаенную одержимость в глазах, и на щеках легли тени от хрупких век.
Его бледные губы сжались в тонкую линию, а тонкие белые пальцы крепко сжали корпус телефона, выдавая участившееся дыхание.
http://bllate.org/book/30561/3726050
Готово:
