Он ведь был всего на год старше остальных пацанчиков, но говорил так заносчиво, с таким невероятным пафосом.
В классе зашушукались, вполголоса обсуждая этого свалившегося как снег на голову спасителя, а некоторые даже бросили взгляды на Шэнь Чжифэя.
Шэнь Чжифэй снова уткнулся в книгу, но не смог разобрать ни единого слова.
Сун Лан бросил взгляд на Мэн Фаньсиня, и тот сразу всё понял — он в знак согласия постучал ножкой стула по учительскому столу и свирепо кашлянул.
— Есть претензии или вопросы — все ко мне. Если потом выяснится, что кто-то снова обидел моего младшего брата, тогда увидимся после уроков за школьной рощей.
— У меня есть вопрос, — только умолк Сун Лан, как кто-то тут же вставил реплику. — Ты говоришь, что он твой младший брат, но у вас фамилии разные: один Сун, другой Шэнь. Кого вы дурите?
В ту же секунду по классу прокатилась волна насмешливых голосов.
Шэнь Чжифэй по-прежнему неотрывно смотрел в учебник, но пальцы под партой крепко сжались в кулаки.
Сун Лан несколько раз яростно хлопнул ладонью по преподавательскому столу и, дождавшись, пока в классе снова воцарится тишина, произнес:
— Я ношу фамилию отца, а мой младший брат — мамину. У тебя есть вопросы?
— Во втором браке родились, что ли? — снова кто-то затянул издевательский говор, и в птичьем щебетании толпы то и дело прорывались особенно режущие слух смешки.
— Какой еще второй брак? — тот самый задира, что заговорил первым, уселся на собственную парту и намеренно повысил голос: — Я вчера проходил мимо кабинета нашего классного руководителя и все слышал: у Шэнь Чжифэя ни отца, ни матери, он круглая сирота, о которой некому заботиться.
По классу вновь пополлся гул пересудов. У Шэнь Чжифэя покраснели глаза, ему хотелось плакать, но он знал, что от слез не будет никакой пользы.
Первой реакцией Сун Лана было посмотреть на Шэнь Чжифэя, и стоило ему заметить, как этот пацаненок опустил голову, а его плечи чуть заметно дрожали, как он мгновенно взбеленился.
Он схватил губку для доски и швырнул ею в задиру, свирепо рявкнув:
— А ну повтори, ублюдок!
Внезапная вспышка ошеломнила большинство учеников. Мэн Фаньсин тоже растерялся: он-то думал, что они пришли просто прикрыть Шэнь Чжифэя и покрасоваться, но никак не ожидал, что Сун Лан намерен драться по-настоящему.
Задира тоже оказался крепким орешком: публичная пощечина взбесила его до глубины души, и он во всю глотку заорал:
— Да запросто! Шэнь Чжифэй — сирота, из-за которого погибли его родители!
— Да пошел ты! Я сегодня же сделаю тебя сиротой, мать твою! — Сун Лан засучил рукава, спрыгнул с подиума, на ходу выхватил из рук Мэн Фаньсиня ножку стула и бросился на задиру.
Эта драка выдалась поистине грандиозной.
Сун Лан считал себя отменным драчуном, но на этот раз ему попался достойный противник.
Они сцепились в клубок и покатились по полу, обмениваясь тумаками и пинками, и ни один не мог взять верх.
Увидев, что бьют его братана, Мэн Фаньсин до боли в глазах перепугался и тоже бросился в бой, но обуреваемый жаждой победы Сун Лан отпихнул его ногой.
— Не лезь! Это наша с ним дуэль! — едва выкрикнул Сун Лан, как тут же схлопотал удар по лицу, выругался, взмахнул ногой в прыжке, и побоище стало еще ожесточеннее.
Мэн Фаньсин не мог вмешаться и страшно тревожился; прорставшись сквозь толпу зевак, он схватил за шкирку Шэнь Чжифэя, который все еще неподвижно сидел за партой.
— Тьфу ты, братец мой дорогой, как ты можешь дальше в книгу пялиться? Время-то какое!
— Отпусти. — Голос Шэнь Чжифэя был тихим, а взгляд, брошенный на него, — ледяным.
Мэн Фаньсин смущенно разжал пальцы, но обида в сердце осталась, и он сердито забормотал себе под нос:
— Сун Лан ведь ради тебя старается! Его сейчас изобьют до полусмерти, а тебе хоть бы хны? Неблагодарный волчонок.
Шэнь Чжифэй перевел взгляд в самый эпицентр побоища.
Парень, с которым они были знакомы меньше двух дней, щеголял синяками и ссадинами, волосы растрепались птичьим гнездом, но он по-прежнему не желал сдаваться и, ругаясь на чем свет стоит, отстаивал свое достоинство.
Хотя всё это вообще не имело к нему никакого отношения.
— Эй! Сун Лан защищает тебя как родного младшего брата, а ты всё стоишь столбом, придумай же что-нибудь! — не имея возможности вмешаться в драку и не находя других идей, Мэн Фаньсин мог лишь таращить глаза, сгорать от нетерпения и орать на него.
Шэнь Чжифэй отвел взгляд, сделал шаг и, не говоря ни слова, направился к выходу из класса.
Мэн Фаньсиню безумно хотелось засучить рукава и врезать ему — Сун Лан совершенно не стоил такого человека.
У порога Шэнь Чжифэй внезапно замер, обернулся и бросил холодный взгляд:
— Иди за мной.
Не понимая, в чем дело, Мэн Фаньсин последовал за ним и увидел, как Шэнь Чжифэй протянул к нему руку:
— Дай палку.
— Ты чего удумал? — спросил Мэн Фаньсин.
Шэнь Чжифэй не ответил, просто отобрал у него ножку стула и швырнул ее прямо в мусорный бак.
Мэн Фаньсин был готов взорваться от гнева, и только он собрался подпрыгнуть от злобы, как услышал голос Шэнь Чжифэя:
— Ступай к завучу, скажи, что здесь кто-то дерется.
— Я что, псих? — тут же отказался Мэн Фаньсин. — Если позвать Дональда Дака, с нас обоих потребуют объяснительную и вызовут родителей!
Завуч носил фамилию Тан, а поскольку ходил вразвалочку, напоминая утку, за ним и закрепилось такое прозвище.
Шэнь Чжифэй взглянул на часы на запястье Мэн Фаньсиня и произнес:
— Через пять минут завуч должен стоять у этой двери. Время пошло.
Это была самая длинная фраза, которую он слышал от Шэнь Чжифэя, но смысл ее ускользал от понимания.
Шэнь Чжифэй вернулся в класс и захлопнул за собой дверь прямо перед его носом.
Мэн Фаньсин помедлил несколько секунд, но все же сжал зубы и бросился к учительскому корпусу: подумаешь, объяснительная, не бросать же хорошего друга на растерзание!
В классе по-прежнему шла ожесточенная драка. Ученики обступили дерущихся в три слоя, превратив помещение в гладиаторскую арену.
Шэнь Чжифэй остановился на краю толпы и спокойно бросил:
— Дорогу.
Загородившие ему путь обернулись, узнали его и послушно расступились.
Он бесцеремонно притащил стул и двинулся к сцепившейся парочке.
Ножки стула с противным скрежетом проехались по кафельной плитке.
Сун Лан на миг оторвался от схватки, и его кровоточащий угол рта приподнялся в улыбке:
— Братишка, отойди в сторонку, я сам проучу этого щенка, смотри не заденься!
Даже избитый до такого состояния, он всё еще умудрялся улыбаться.
Шэнь Чжифэй вдруг вспомнил, как позавчера вечером тот парень выглядел у мусорного бака с эскимо в руке — одновременно свирепый и обиженный, и его пальцы крепче сжали спинку стула.
— Кого ты назваль щенком! Мразь! — задира с размаху откинул Сун Лана ногой, оседлал его и принялся остервенело колотить кулаками по голове.
http://bllate.org/book/30555/3725231
Готово:
