Хоть он так и говорил, на самом деле Мин Чжу то и дело украдкой косился на молочно-желтую эмалированную кастрюлю, в которой побулькивала розовая густая похлебка, а уголки его губ так и норовили взлететь до небес.
Монстр ничего не отвечал и в молчании помешивал своими стройными, сильными руками становившийся все более густым и розовым суп.
В момент, когда черпак взбалтывал варево, под белой рубашкой Монстра проступали чрезмерно бугристые мускулы, а озорные щупальца внизу продолжали возбужденно извиваться; выпуклые фасеточные глаза на спине наперегонки и изо всех сил протискивались вперед.
— Лю Чжицзе, ты чего молчишь! Ну скажи же что-нибудь, живо! Приперся ко мне домой, а теперь притворяешься немым? — Мысли захмелевшего Мин Чжу метались из стороны в сторону. Не дождавшись ответа, он нахмурился, дернул кончиком носа и с легким нравом переключился на другую тему: — Ты вообще слышал этот странный шипящий звук?! Ужасно шумно!
Монстр замер. Мин Чжу навострил ушки, пытаясь на слух отыскать виновника шума. Но когда он, покачиваясь, обошел кухонный остров, все эти чертовы щупальца и змеиные хвосты куда-то испарились. Были видны лишь две длинные, стройные ноги в безупречных черных брюках — их линии, пропорции и мускулатура были таковы, что у Мин Чжу тотчас зачесались руки немедленно сорваться в мастерскую и приняться за рисование.
С глухим стуком крышка опустилась на место, и керамическая крышка заверещала, задрожала, застучала так, будто внутри кастрюли извивалось какое-то живое существо.
Монстр не надел прихватки, и широкая ладонь легкие легла прямо на раскаленные керамические стенки. Хотя он шел, неся обжигающий, шумящий суп, его голова была повернута, а глаза неотступно, неподвижно следили за Мин Чжу — казалось, в этом взгляде было столько жутковатой нежности и столь же пугающей странности.
В конце концов, никто не способен обладать вниманием, разделенным надвое до такой степени, чтобы идти совершенно не глядя под ноги, будто на затылке у него выросли глаза.
Сохраняя эту позу, Монстр безупречно водрузил кастрюлю на обеденный стол, прямо на красивую и элегантную скатерть Мин Чжу.
Сяо Чань тоже запрыгнул на стол, помахивая хвостом и не сводя глаз с Монстра напротив.
— Ешь. — Выступающий кадык «старшего брата» тяжело дернулся, издав короткий и невнятный односложный звук.
Все еще пьяненький Мин Чжу уселся за стол. Он смотрел, как «старший брат» суетится вокруг него, накладывая суп и обмахивая веером, и чувствовал себя как во сне — причем в каком-то диковинном, сюрреалистичном сне.
Монстр замер. Мин Чжу обхватил ладонями дымящуюся пиалу, его вздернутый кончик носа покраснел и припух, напоминая сверкающую спелую вишенку. Глаза его тоже сияли, точь-в-точь как у очаровательного пушистого щенка.
Этот грозный умник, которого похвалил папочка, и впрямь унизился до того, что стал перед ним стелиться, суетиться и лично готовить ему еду!
Это было так здорово, у-ху-ху! Какое же счастье!
Сердце Мин Чжу трепетало. Запрокинув лебединую шейку, всю в испарине, он уставился на продолжавшую пузыриться розовую похлебку в пиале и, не испытывая ни малейших подозрений, прямо отправил ее в рот.
— Тьфу! Что за гадость, почему это так невкусно?! — Стоило Мин Чжу сделать ложечку, как странный вкус мгновенно взвился к кончику его языка, вонзился в вкусовые рецепторы и искривил все его прекрасное личико.
Оно отдавало рыбой, было приторно-сладким, липким и оставляло совершенно необъяснимое ощущение чего-то одновременно съедобного и несъедобного — словно ешь сладкое пирожное и вдруг натыкаешься внутри на вонючую селедку в банке. Изнеженный Мин Чжу никогда в жизни не пробовал ничего столь отвратительного. По правде говоря, стряпня наемных кухарок в семье Мин была изысканной работой лучших поваров, да и та еда для европеоидов, которую Мин Чжу ел во время учебы за границей, в сотни и тысячи раз превосходила это блюдо.
Заметив внезапно появившееся в пиале странное щупальце, от горячей воды ставшее розоватым, Мин Чжу скривился. Он соскочил с места, принялся полоскать рот и высовывать язык, пытаясь заставить воздух немедленно выветрить тот странный привкус, что осел на его кончике. После всей этой суматохи даже хмель, казалось, выветрился больше чем наполовину.
Настоящие дела все-таки должны делать профессионалы.
Ничего особенного этот Лю Чжицзе из себя не представляет. И что с того, что он умный! И что с того, что руки на месте! Медицинский гений — подумать только. Готовит он просто супер-супер отвратительно, супер-супер паршиво, ну до чего же Лю Чжицзе бесполезный.
При этой мыслях настроение Мин Чжу, отравленное супом, вроде бы даже немного улучшилось.
Однако Мин Чжу не ожидал, что сидевший напротив него с прямой спиной «старший брат» неподвижно уставился на этот самый выставленный наружу кончик языка — на слюну, которая из-за силы тяжести смешалась со струйкой прохладной питьевой воды и капала прямо вниз. Кадык человеческого облика яростно заходил вверх-вниз, а в горле застряли и никак не умолкали сдавленные низкие хрипы.
— Больше никогда ничего не готовь, это правда, очень-очень невкусно, — выпалил Мин Чжу без малейших намеков на вежливость, вылив все разом прямо из уст.
— Такой ты умник, а на деле ни на что не годен, даже еду нормально приготовить не можешь! — Не дождавшись в ответ ни звука, Мин Чжу поднял взгляд на «старшего брата», который молча сидел, опустив голову и притворяясь жутко расстроенным, и принялся бранить его еще пуще.
Тц, надо же! Настоящий мужчина и не может вынести ни малейшей неудачи! Как можно раскисать из-за того, что стряпней не угодил!
— Ой, всё, прекрати раскисать! На самом деле не так уж и отвратительно... — Видя, что тот по-прежнему не подает признаков жизни, Мин Чжу надул губы и шагнул вперед. Наперекор собственным чувствам он попытался выдавить из себя пару примирительных слов, но не успел он договорить, как прямо перед ним выросла огромная темная тень.
Мин Чжу поднял голову и обнаружил, что красивый «старший брат» невесть когда поднялся на ноги, и вдобавок в его руках материализовался увядший букет благоуханных лилий.
Это были те самые лилии, которые Мин Чжу купил сегодня утром, отвоевал у Лю Чжицзе в объятиях, а потом в сердцах швырнул на пол. Они уже давно превратились в жалкое зрелище: цветочные стебли поникли, выглядя омерзительно.
Мин Чжу воззрился на этот уродливый букет, а затем перевел взгляд на безумно преданные, впившиеся в него глаза «старшего брата». Блестящие, всё еще влажные уголки губ Мин Чжу слегка изогнулись, выказывая легкое раздражение.
— Хм, и что же! Чего это ты теперь прижимаешь их к себе с таким лицемерным видом? Некоторые люди просто не умеют ценить то, что имеют! Немедленно верни их мне, я лучше выброшу их в помойку или отдам Сяо Чань точить когти, но тебе, Лю Чжицзе, не отдам! Сдается мне, я, Мин Чжу, не собираюсь так легко растаять от твоих фальшивых нежностей! — Мин Чжу обиженно зафыркал, уперев руки в боки и громогласно возмущаясь сверху вниз. Его круглые глазищи вылезли из орбит, отчего две вишенки зрачков заблестели от влаги. — Поздняя любовь дешевле травы!
«Старший брат» заключил Мин Чжу в объятия вместе с тем самым букетом, всё еще источавшим слабый аромат, и ледяные объятия полностью окутали парня.
Подражая тону Мин Чжу, он механическим, монотонным голосом произнес:
— Я пренебрегал тобой, и это делает меня хуже свиньи или собаки. А теперь я обнял тебя, и впредь буду заглаживать свою вину перед тобой... Относиться к тебе невероятно, безумно хорошо и окружать тебя всевозможной заботой.
Мин Чжу испустил пару недовольных хрюканий. Прижавшись к его крепкой, неподвижной груди и глядя на разинувшую пасть лилии, он забыл оттолкнуть «старшего брата», и готовые сорваться с языка слова застряли в горле.
Он исполнил желание Мин Чжу, а значит, теперь мог потребовать плату.
Скормить Мин Чжу целиком.
Монстр не мог дождаться, когда же сможет разорвать эту уродливую оболочку плоти и окончательно проглотить ничего не подозревающего Мин Чжу в свое чрево.
Сладкие телесные соки испарялись с влажных губ и сквозь нежные поры кожи Мин Чжу, и чудовищное, преувеличенное обоняние Монстра улавливало их без остатка.
Монстр смотрел на заключенного в объятия Мин Чжу, его сердце колотилось как безумное, а тонкий язык скользил по губам. Но в самый момент, когда кончик языка почти коснулся красивых кудрей Мин Чжу, он «добровольно» остановился.
Алчный человек!
Конечно же, как он мог вот так просто съесть столь восхитительное блюдо!
Будучи хитрой и разумной расой, обладающей богатым, пресыщенным, ненасытным и в то же время придирчивым аппетитом, он с таким трудом отыскал кого-то столь желанного и донельзя аппетитного. Естественно, следовало как следует проявить терпение, смаковать понемногу, дожидаясь, пока жертва окончательно не увязнет в сплетенных сетях, чтобы в самом конце пожрать ее душу.
Но черт побери, как же вкусно пахнет, что же делать?
Попробовать разок ведь не возбраняется.
Скрытые под прямыми брюками щупальца, образовывавшие стройные и красивые ноги, продолжали делиться и извиваться, но всё же не удержались и под самым немыслимым углом выскользнули наружу, пытаясь опутать Мин Чжу.
Монстр наклонился и слизнул с уголков губ Мин Чжу оставшуюся там слюну.
В то же мгновение, когда он коснулся языком, его совершенно нормальный язык вдруг раздвоился, расщепившись на две части, усеянные острыми и густыми шипами.
— Лю, Лю... Ты... ты что, слизал мою слюну? Слизал мою слюну?! — Мин Чжу остолбенело застыл на месте, его щека горела огнем, словно по ней полорнули шершавым языком с шипами, да так сильно, что окружающая кожа казалась готовой расплавиться.
Все его лицо залилось краской — такой густой, что на нем, пожалуй, можно было запекать батат, а сердце забилось тревожно и часто.
Мин Чжу одновременно испытывал шок, жгучий стыд и то маленькое, сладкое торжество победителя, что смог втоптать Лю Чжицзе в грязь; его невидимый хвостик за спиной был так рад, что готов был взмыть в небеса.
До чего же Лю Чжицзе противный, бесстыдный, какая гадость! Он ведь посмел слизать его слюну!
Глава 6. Розовая похлебка (3)
— Как ты мог слизать мою слюну! — Мин Чжу свирепо оттолкнул своего «старшего брата». Уперев руки в боки, он уставился на стоявшего перед ним холодного и бесстрастного на вид мужчину своими огромными, похожими на виноградины глазами, полными неверия. — Мы что, уже встречаемся? С какой стати ты целуешь меня в щеку и слизываешь мою слюну?
— Очень... вкусно. — Облаченный в красивую человеческую оболочку Монстр мгновенно втянул раздвоенный язык, а из его горла вырвался довольный и предельно честный вздох.
Лицо Мин Чжу покраснело еще сильнее, кажется, грозя взорваться в любую секунду.
— Извращенец! Наглец! Бесстыдник! — Захмелевший Мин Чжу, посчитавший себя до предела оскорбленным, обрел неисчерпаемую бычью силу: толкаемый, цепляемый и трясимый им «старший брат», несмотря на то, что был на целую голову выше, был безжалостно выдворен за порог под трепку растрепанных кудрей.
С глухим стуком бедная дверная створка издала слабую вибрацию.
Стоявший за дверью Монстр, прижимая к груди раздавленный в хлам букет благоуханных лилий, так и замер столбом на месте. Его чересчур длинные ресницы с сумасшедшей частотой мелко дрожали и подрагивали, пока он мысленно смаковал только что уловленный кончиком языка вкус.
Он был поистине безупречен — настолько восхитителен, что каждый вкусовой сосочек на его языке так и норовил пробраться внутрь, чтобы испробовать его снова.
Монстр прижался изумрудными зрачками к узкому глазку двери. В вогнутом глазке отражалась сердитая пушистая круглая макушка, а также пара венценосных ягодиц, которые по привычке примостились прямо на лежанке Сяо Чань.
Бесчисленные липкие щупальца также выползли из-под прямых брюк и, толкая и тесня друг друга, протиснулись в узкую щель двери, тихонько закружившись вокруг Мин Чжу в надежде прилепить крошечные присоски к его обнаженным голеням.
http://bllate.org/book/30540/3723145
Готово:
