Возможно, заметив что-то неладное, Сяо Ханьянь немедленно снял верхнюю одежду, бросил её в сторону и взял у Сяо Гуйцзы пиалу с чаем.
— Луолуо, прополощи рот, так станет легче.
Чувствуя себя обессиленным, Сун Чжиюй послушно прополоскал рот с его помощью, и во рту исчез противный горький привкус.
Мгновение спустя кровь в цветочной бесеДКе уже была тщательно убрана, а верхнюю одежду Сяо Ханьяня забрали слуги. Тем не менее Сун Чжиюй по-прежнему чувствовал в воздухе неразветрившийся запах крови, который давил на него так, что было трудно дышать.
Сделав два глубоких вдоха и успокоившись, Сун Чжиюй вошёл в комнату, натянул на лицо улыбку, а в его голосе зазвучали игривые нотки:
— У господина Сяо изысканные вкусы, от вас даже пахнет пудрой и румянами.
Сяо Ханьянь на мгновение замер, поднял руку, понюхал, но не уловил никакого запаха, а затем повернулся к Сяо Гуйцзы, который тоже покачал головой, показывая, что ничего не чувствует.
Только тогда Сяо Ханьянь сообразил, что Сун Чжиюй говорит о запахе той подделки, что была здесь недавно. Он смутно помнил, что самозванец вроде бы был напудрен, но он ведь даже верхнюю одежду снял, так что запах на него никак не должен был перекочевать.
Несмотря на это, Сяо Ханьянь всё же сменил двор, вымылся, окурил себя благовониями и лишь после этого вернулся в комнату.
В помещении двери и окна были плотно закрыты, а на маленьком столике рядом лежало несколько видов сладостей и лепёшки, которые так любят в Инчэне.
Сун Чжиюй сидел в кресле с круглым спинкОМ и читал «Обозрение земель Девяти Областей», а на столе лежала перерисованная им карта. Почувствовав приближение человека, он даже не приподнял век.
— Живот всё ещё болит? Имперский лекарь скоро прибудет, — встревоженно спросил Сяо Ханьянь.
— Не нужно, это старая болячка, — покачал головой Сун Чжиюй.
Стоило ему лишь почуять запах крови, как у него сразу же начиналось недомогание. Он перепробовал множество лекарств, но лучше не становилось. Лекари говорили, что это болезнь от сердца, так что он и сам махнул рукой на бессмысленные мучения.
Имперский лекарь прибыл очень быстро. Осмотрев пациента, он выписал укрепляющие и питательные отвары и удалился. Этот старый лекарь уже лечил Сун Чжиюй раньше, но из-за особенностей своего организма тот каждый раз бросал пить поддерживающие снадобья через несколько дней. Старый лекарь решил, что Сун Чжиюй брезгует резким запахом лекарств и не хочет их принимать, поэтому дал ещё несколько наставлений.
— Только после осмотра лекаря мне стало спокойно. С сегодняшнего дня я буду лично следить, чтобы ты принимал лекарства, — мягким голосом произнёс Сяо Ханьянь, осторожно растирая ладонью живот Сун Чжиюй круговыми движениями.
Сун Чжиюй холодно хмыкнул:
— У господина Сяо находится на это свободное время? Я-то думал, вам придётся лично разбираться со всеми теми красавицами, которых набивают в наше поместье.
Замешкавшись на мгновение, Сяо Ханьянь внезапно рассмеялся:
— Ты ревнуешь?
Когда эти слова слетели с уст, Сун Чжиюй и сам на секунду опешил. В любых обстоятельствах он всегда был самостоятельным и стойким, не позволяя хаотичным эмоциям овладевать им. На войне, даже застряв с товарищами в снежную ночь на три дня и три ночи без капли воды и крошки во рту, он ни разу не показал слабости.
Но перед Сяо Ханьянем всё это проявлялось само собой, рефлекторно. Ещё месяц назад их встречи с Сяо Ханьянем были сплошным обменом острыми колющими ударами, а теперь в нём зарождалось столько разных чувств.
Возможно, Су Линь и Сун Чжиюй заставили его ясно понять, что резня в Инчжоу не имеет к Сяо Ханьяню никакого отношения; а может быть, неизменная на протяжении четырёх лет любовь Сяо Ханьяня придала ему уверенности.
Хотя языком он по-прежнему оставался остер, Сун Чжиюй уже начал понемногу полагаться на Сяо Ханьяня — точно так же, как и четыре года назад.
Уши Сун Чжиюй пылали. Он опустил голову, продолжая срисовывать карту, и холодно бросил:
— Ничего подобного.
Тот человек просто капельку походил на него самого, да к тому же Сяо Ханьянь с ним уже расправился. Сун Чжиюй и сам не понимал, откуда взялся этот неприятный осадок у него на душе.
— Хорошо, ничего подобного. Тот человек был подослан Шэнь Вэнем, я с ним уже покончил. Раньше никто не смел присылать людей в моё поместье, а после этого и вовсе не посмеет. Красавицы... мне хватит и одной.
Хэ! С кончика кисти Сун Чжиюй сорвалась жирная капля, и только что законченная карта оказалась испорчена.
С совершенно невозмутимым видом он смял ни на что не годный лист в комок, выбросил его и взял чистый, чтобы начать всё сначала. Кто-то неотступно следил за ним рядом, не давая сосредоточиться, так что, перерисовав всего два листа, он отложил кисть.
Сун Чжиюй опустил кисть в сосуд с водой, чтобы промыть её, и нарочно произнёс:
— Видеть и не иметь возможности прикоснуться — разве это не мука для сердца? Не лучше ли найти кого-нибудь, чтобы сбросить жар?
— Рано или поздно я дождусь своего часа. Столько лет уже прошло, пара дней погоды не сделает, — с подтекстом произнёс Сяо Ханьянь.
На душе у Сун Чжиюй сразу полегчало. Он положил вымытую кисть на подставку, взял салфетку, вытер руки и небрежно бросил её на стол.
Он знал, что за эти годы Сяо Ханьянь ни к кому не прикасался — иначе правда о том, что он так и не прошёл евнухское посвящение, давно бы раскрылась, но услышать подтверждение из его собственных уст всё равно было невероятно приятно.
Сяо Гуйцзы постучал в дверь и вошёл:
— Хозяин, пришло письмо из Поместья маркиза Чжунъи. Сун Чжиюй должен был отправиться в земли Шу сегодня, но, садясь в седло, сломал ногу. Лекарь говорит, что ему нельзя переносить тяготы в дороге.
Голос Сяо Ханьяня звучал холодно:
— А он умеет выбирать время.
Эта нога сломалась не раньше и не позже, а ровно в день отправления.
— Кто бы сомневался! Говорят, этот Сун Чжиюй ещё и заявил лекарю, будто у него полностью не зажила травма, полученная недавно в нашем поместье, из-за чего он и потерял равновесие в седле.
Сун Чжиюй нахмурился:
— Что говорит Император?
— Император велел передать вопрос на усмотрение хозяина.
Сун Чжиюй и Сяо Ханьянь переглянулись, и Сун Чжиюй услышал:
— Раз уж ему не хочется ехать, оставим всё как есть. Пусть спокойно поправляет здоровье в поместье, а вакантное место при дворе, разумеется, займет кто-нибудь другой.
Это означало отстранение Сун Чжоу от дел!
Пока Сяо Ханьянь здесь, Сун Чжоу впредь будет трудно сделать карьеру при дворе.
Мужчины из семьи Сун пали в бою, и по всем правилам Сун Чжоу должен был сложить полномочия и уйти в трёхлетний траур. Но тогда оставшиеся тридцать тысяч бойцов Армии семьи Сун остались без предводителя, и кое-кто даже предлагал отправиться в Инчэн мстить за погибших товарищей. Сун Чжиюй после возвращения из Инчэня в столицу был совершенно разбит, и совладать с Армией семьи Сун мог только Сун Чжоу, поэтому Император издал указ, повелевающий ему остаться на посту вопреки трауру.
Из-за этого указа Сун Чжоу не пришлось уходить в отставку для соблюдения траура, и он продолжил заседать при дворе. Позже, опасаясь, что воины Армии семьи Сун признают лишь клан Сун, но не Императора, правитель под каким-то предлогом перевёл Сун Чжоу в другое место, а командование Армией семьи Сун перешло к Сюй Гуану.
Сяо Гуйцзы почтительно кивнул и удалился.
Сун Чжиюй нахмурился:
— В земли Шу он не едет, но в последнее время от него не было слышно ни о каких планах.
Если он и замышлял что-то, так это разве что разыграл перед ним пару спектаклей, не обнаруживая никаких странностей. В нынешней ситуации остаётся лишь сильнее прижать Сун Чжоу к стенке, чтобы он сам вышел на связь с теми, кто стоит за его спиной.
http://bllate.org/book/30516/3719991
Готово:
