Фэн Лайи подкосились ноги, она сделала несколько неуверенных шагов, прислушиваясь к свисту ветра, летевшего слева. В этот момент ноги у нее совсем ослабли, она оступилась и, положившись наконец на мышечную память, оставшуюся от тренировок с копем, крутанула запястье, древком оперлась о землю и, перевернувшись пару раз вокруг своей оси, кое-как устояла на ногах.
Та девушка, что сражалась с Фэн Лайи, заметила, что противница выбилась из сил, и хотела было остановиться. Но с тех пор, как она попала в отряд телохранителей Ло Минци, приказы последней стали для нее незыблемым законом. Ло Минци ничего не сказала и тем более не велела прекращать бой, так что сама она, разумеется, остановиться не смела.
Правда, Фэн Лайи вовсе не была ее врагом, поэтому удар она смягчила.
Ло Минци отчетливо видела, что дело неладно: Фэн Лайи уже оттеснили к самому краю боевой платформы, еще шаг — и она сорвется вниз, однако та, казалось, ничуть не заботилась об этом и продолжала бессознательно защищаться.
Даже телохранительница, сражавшаяся с Фэн Лайи, почувствовала неладное и с тревожным выражением лица посмотрела на Ло Минци.
Ло Минци поднялась с места и, взмахнув рукой, приказала:
— Прекратить бой!
Эти два слова стали последним, что услышала Фэн Лайи перед тем, как потерять сознание.
Чу Юэ впервые увидела на лице Ло Минци выражение растерянности и паники.
Она поступила к Ло Минци в подчинение в прошлом году. В то время дома у нее оставался лишь младший брат, которому не исполнилось и шестнадцати, поэтому во время набора в армию она сама вышла вперед и объявила, что хочет заменить отца и отправиться на войну.
Отец был единственным кормильцем в их семье: если бы на службу призвали его, жалованье после всех вычетов оказалось бы хоть и немалым, но все же превышало те гроши, что он приносил прежде. Однако мать неизменно выглядела так, будто уже заранее оплакивала мужа, обреченного погибнуть на поле боя.
Чу Юэ знала: возможно, мать и вправду была напугана, а возможно, лишь давила на нее или на отца. Поэтому, не дожидаясь, пока мать договорит, она схватила узелок с вещами и ушла из дома.
Подобное случалось нередко — в конце концов, мальчики нынче в цене, а войны идут беспрерывно. Если мужчина погибает в бою, семья лишается опоры, так что отправить на верную смерть никому не нужную, непримечательную дочь всегда казалось куда более выгодным делом, чем рисковать сыном.
Единственным поворотом судьбы во всей этой истории стало то, что позже, во время одного из смотров, ее приметила объезжавшая войска Ло Минци.
Тогда Ло Минци ничего не сказала, лишь обмолвилась Третьему принцу, ведавшему военными делами, что хочет забрать к себе пару человек.
Великая принцесса Ло Минци пользовалась всеобщей любовью и расположением, и почти все принцы охотно выполняли любые ее просьбы. Требовалось лишь соблюсти формальности, и потому лишь спустя три дня Чу Юэ услышала, что Великая принцесса назначает ее своей личной телохранительницей.
В тот же день Великая принцесса разоблачила ее обман, но добавила, что даже будучи женщиной она может служить телохранителем, и за это ее не покарают.
Это было величайшим благом. Даже несмотря на то, что Чу Юэ еще до личной встречи с Ло Минци слышала о ней немало дурных слухов, после стольких оказанных той милостей в ее сердце не осталось ничего, кроме благодарности.
Она признала в Ло Минци свою госпожу и веру, сделав все слова принцессы жизненным кредо. Ло Минци же никогда не обманывала ее веры и доверия: сталкиваясь с любыми трудностями, она всегда сохраняла предельную невозмутимость и раз за разом разрешала самые сложные проблемы.
Но сейчас Ло Минци быстрым шагом подошла к упавшей без чувств Фэн Лайи, приподняла ее, сперва проверила дыхание, а затем приложила руку ко лбу. Убедившись, что девушка просто лишилась чувств, она наконец облегченно выдохнула. Ее тело, до этого напряженное до предела, немного расслабилось, однако действовала Ло Минци по-прежнему собранно. Подняв голову, она бросила Чу Юэ:
— Ступай за лекарем.
— Слушаюсь, высочество. — Чу Юэ молниеносно поклонилась Ло Минци, положила копье на стойку для оружия и со всех ног бросилась прочь.
Она бежала так быстро, что за ней тянулся размытый силуэт.
Поручая это задание именно Чу Юэ, Ло Минци знала о ее выдающейся исполнительности. Когда-то во время смотра она едва ли не с первого взгляда выделила Чу Юэ среди прочих, а присмотревшись пару минут, поняла, что перед ней девушка. Загоревшаяся внезапным интересом, она попросила отдать ее Третьего принца Ло Пинчана и таким образом перевела к себе.
Но отправкой Чу Юэ дело не закончилось.
Это был плац для боевых искусств в Резиденции Великой принцессы. В этот час сотня с лишним девушек-воительниц, которых она содержала, никак не могла заниматься тренировками — судя по всему, они обедали. Конечно, Ло Минци могла оставить Фэн Лайи здесь и отправить кого-нибудь за помощью, чтобы ту унесли.
Вот только Фэн Лайи горела в лихорадке.
Впрочем, все было вполне объяснимо, и Ло Минци прекрасно понимала, отчего та заболела. Фэн Лайи простояла на коленях несколько часов при температуре ниже нуля и за короткое время пережила немало потрясений. Когда же она попала в покои Ло Минци, ее обдал поток теплого воздуха — от такого резкого перепада температур заболеть проще простого.
Ло Минци казалось, что она сама сошла с ума и растеряла все элементарные житейские навыки.
Вообще-то, переступая порог спальни, ей следовало оставить Фэн Лайи ждать снаружи, да и подбирая одежду, не стоило брать столь теплую. Смягчи они этот температурный переход хоть немного, Фэн Лайи, глядишь, и не свалилась бы с такой тяжелой болезнью.
Хотя ей и не хотелось в этом признаваться, Ло Минци чувствовала: она действительно потеряла голову.
Помрачила рассудок женская красота.
Когда она впервые отчетливо увидела Фэн Лайи, та стояла на коленях, не смея даже поднять глаз. Но кем была Ло Минци? Если ей требовалось разглядеть чье-то лицо, ей вовсе не нужно было изрекать с напыщенным видом: подними голову и покажись мне. Достаточно было положить на землю перед собеседником «глаз» — и становилось видно абсолютно все.
Разумеется, этот «глаз» не имел ничего общего с анатомией, так называлось одно из заклинаний. Ло Минци не сильна была в придумывании имен, поэтому просто и грубо назвала его по принципу действия.
По идее, глаз, лежащий на полу и направленный снизу вверх, должен был исказить лицо любой красавицы до неузнаваемости, однако Фэн Лайи даже снизу выглядела прекрасной.
Необыкновенно прекрасной.
Бледные губы, застенчивый вид... Но в те моменты, когда, по мнению Фэн Лайи, Ло Минци не могла ее видеть, взгляд девушки оставался неизменно твердым. Она была одета в индигово-синее платье — этот оттенок делал белое еще белее, а черное — чернее. Сама же Фэн Лайи отличалась такой белизной кожи, что казалось, будто она закутана в грубую индиговую ткань, словно кусок нефрита: чистая, изящная, сияющая насквозь.
http://bllate.org/book/30513/3719755
Готово:
