Тао Фаньчу думал о том, что раз уж он теперь младший брат кинозвезды, то так или иначе должен выразить этому брату-кинозвезде свое пламенное приветствие, поэтому с улыбкой произвел:
— Тружусь на благо Хэ-лаоши.
Хэ Чжичжоу окинул его взглядом — вежливым, учтивым и холодным:
— Никакого труда.
Тао Фаньчу уселся в инвалидное кресло. По задумке, главный герой должен был катить его к самому берегу реки, пока они оба вдыхали морской бриз и обменивались репликами. Перед самым началом съемок Хэ Чжичжоу еще пару минут сверялся со сценарием, настраиваясь на нужный лад для этой важной сцены. Тао Фаньчу прождал слишком долго, и его вновь одолела дремота. Он один за другим зевнул несколько раз, да так заразительно, что стоявший неподалеку и наблюдавший за всем Сяо Хэ тоже не удержался — они оба синхронно открыли рты, втягивая и выдыхая воздух.
Вскоре режиссер рявкнул, что съемки официально начинаются, и Тао Фаньчу поспешно собрался с силами, успев зевнуть еще разок.
Атмосфера в этой сцене царила превосходная. Хэ Чжичжоу отрешенно смотрел перед собой, пока ничего не выражающий Тао Фаньчу медленно катился к речному берегу. В наступившей тишине Хэ Чжичжоу заговорил сам с собой, рассказывая о том, как все эти годы разыскивал его, как расспрашивал повсюду, метался туда-сюда, через что ему пришлось пройти и что он упустил.
Хэ Чжичжоу вжился в роль молниеносно: голос его охрип и сорвался на шёпот, лицо выражало смирение и боль, а реплики, мимика и эмоции были просто безупречны. Всё шло как по маслу, но именно в этот момент Тао Фаньчу снова захотелось зевнуть.
Режиссер еще не скомандовал стоп, к тому же главный герой горько рыдал прямо рядом с ним, и слезы текли из его глаз градом. Тао Фаньчу не смел безобразничать, он лишь слегка закусил губу и изо всех сил попытался сдержаться. Однако, подавив зевку выход, он не смог удержать наполнившие глаза слезы, а поскольку руки его были неподвижны и не могли вытереть влагу, ему оставалось лишь беспомощно чувствовать, как капли с уголков глаз скатываются по щекам.
Небеса хотят моей гибели!
Но режиссер почему-то не кричал стоп. Кроме едва слышных всхлипываний Хэ Чжичжоу, вокруг царила абсолютная тишина. Наконец сцена подошла к концу, все реплики Хэ Чжичжоу были произнесены, и на площадке воцарилось безмолвие — лишь речная вода мерно плескалась под мягким и приятным ветерком, обдавая каждого влажным дыханием.
Стоп!
Тао Фаньчу наконец с облегчением выдохнул и украдкой зевнул еще разок.
Недурно, недурно! Просто великолепно! — Режиссер Чжан, свернув сценарий в трубку, выглядел невероятно воодушевленным — точь-в-точь деревенский старик, сдувший за раз несколько бутылок гаоляновой водки.
Сяо Хэ подбежал к нему с таким же восторженным лицом и поднял большой палец:
— Брат Му, ты оказывается довел себя до слез! Я горжусь тобой!
Лицо Тао Фаньчу исказилось в недоумении: он только теперь понял, что все приняли за актерскую игру его попытки сдержать зев. Он тихонько осадил помощника:
— Вообще-то я хотел зевнуть, но в итоге выдавил из себя слезы.
Сяо Хэ: — ……
Но вышло так, что волей случая этот зев оказался невероятно к месту, вовремя и просто потрясающе. Режиссер Чжан сначала бурно расхвалил то, как точно Хэ Чжичжоу уловил эмоции, а затем восхитился слезами Тао Фаньчу, назвав их венцом творения. Короче говоря, был доволен донельзя.
Сам же Тао Фаньчу в это не верил и украдкой проскользнул к монитору, чтобы оценить результат. Вышло и впрямь здорово: оператор великолепно поймал момент. Под безмятежным закатным небом лучи заходящего солнца, окрашенные в туманные оранжевые тона, расплывались пышными облаками, озаряя траву у реки и лицо Тао Фаньчу… точнее, Цзян Му.
Это живописное безмятежное лицо словно баловали лучи заката, обрамляя его мягким, едва заметным золотистым сиянием. На фоне отрешенного взгляда, лишенного всякого фокуса, одна-единственная жемчужная слезинка медленно скатывалась вниз, словно смахивая пыль, скопившуюся за прошедшие годы.
Всё вокруг погрузилось в тихую печаль и легкую тоску.
Время будто замерло, камера постепенно отъехала назад, фон размылся, и двое людей на экране застыли в едином кадре.
У Тао Фаньчу слегка защемило в груди: он не мог поверить, что лицо на экране — это его собственное лицо прямо сейчас.
Шел ли разговор о том, что он наконец разглядел лицо Цзян Му?
Те же самые тело и черты лица, но в этот момент он ощущал себя лишь сторонним наблюдателем, смотрящим на персонажа картины.
Он в очередной раз отчетливо осознал: это и вправду мир Цзян Му, а вовсе не его, Тао Фаньчу.
На сердце внезапно стало тоскливо и горько. Тао Фаньчу так и стоял неподвижно, раз за разом вглядываясь в зацикленный фрагмент.
Ты слишком долго смотришь этот эпизод. — К нему подошел Хэ Чжичжоу.
Тао Фаньчу очнулся от мыслей и перевел на него взгляд.
Его глаза были растерянными, беспомощными и расфокусированными, словно его швырнули в бескрайнюю черную дыру, где невозможно отыскать выход.
Заметив отсутствующий взгляд Тао Фаньчу, Хэ Чжичжоу слегка удивился, после чего дружелюбно поинтересовался:
— Ты снимаешься в кино впервые?
Тао Фаньчу протупил несколько секунд и тупо кивнул.
Затем он почему-то тяжело вздохнул, выпрямился и вернул себе обычный вид:
— Да.
Хэ Чжичжоу, казалось, что-то для себя понял:
— Для дебютных съемок это нормально — не сразу удается полностью вырваться из образа. Со временем привыкнешь.
Для новичка было бы верхом наглости задирать нос перед человеком, отнесшимся к нему по-доброму, поэтому Тао Фаньчу вежливо ответил:
— Спасибо, Хэ-лаоши.
Хэ Чжичжоу улыбнулся и удалился, выглядя в точности как старший наставник, дающий советы начинающему коллеге. Сяо Хэ, заметив, что их беседа завершилась, тут же подскочил:
— Брат Му, Хэ Чжичжоу ведь сам подошел к тебе! Ну как, ты раздобыл его в WeChat?
Зачем мне его WeChat? — Ему полагалось переодеться и можно было отправляться восвояси, так как его сцены на сегодня закончились.
— Ой, ну что за возможность! Будете потом общаться, появятся шансы на совместную учебу и проекты.
Сяо Хэ был крайне разочарован своим братом Му:
— Другие готовы наизусть заучить номер кинозвезды в WeChat, а ты хорош — не то что не учишь, еще и теряешь!
Тао Фаньчу равнодушно пожал плечами: с его-то незавидной массовкой, если бы он еще и в WeChat к Хэ Чжичжоу добавился, тот бы попросту сошел с ума от работы.
Это забота с его стороны, избавляющая кинозвезду от неловкости при попытке внести его в черный список. Он поистине очаровательный простак, думающий о комфорте других.
Смыв грим и переодевшись, Тао Фаньчу вместе с Сяо Хэ направился к фургону, но возле машины заметил какого-то мужчину.
Тао Фаньчу его не узнал, зато Сяо Хэ сразу признал в нем того самого продюсера, что вчера проводил пробы для Цзян Му, и поспешил навстречу:
— Продюсер Ван, вы какими судьбами здесь?
Продюсер Ван улыбнулся Тао Фаньчу, обнажив желтоватые и кривые зубы. Прищурив свои хитрые треугольные глазки и пряча за ними проницательный блеск, он с напускным энтузиазмом заговорил:
— Малыш Му проходил пробы у меня. Хоть он и снимается впервые, сыграл просто великолепно, даже режиссер Чжан его похвалил. Если поднатореет в этом деле в будущем, далеко пойдет. Я тут подумал: раз уж наступило время ужина, давай-ка подождем вас здесь, сходим все вместе перекусить да заодно обсудим, не появится ли у нас в дальнейшем шансов на сотрудничество.
http://bllate.org/book/30504/3718782
Готово:
