Сун Цинъян услышала шорох наверху и вскочила, словно гепард, собираясь мгновенно взмыть наверх.
Чу Юй сделала ей за спиной жест, призывая не суетиться, и Сун Цинъян замерла прямо у поворота лестницы, прячась в тени, наблюдая, как Чу Юй приблизилась к дверному косяку и ее руку схватили.
В самый первый момент Чу Юй действительно испугалась. Она уже собиралась повернуться, как вдруг из приоткрытой двери высунулась рука, сплошь покрытая шрамами, и втянула ее внутрь. Этот классический сюжет из фильмов ужасов, внезапно повторившийся с ней самой, вызывал ощущение, будто ее сейчас утащат во тьму и убьют как нежелательного свидетеля.
Однако мозг Чу Юй сохранял хладнокровие, и она не закричала. Ударившись головой о косяк с глухим стуком и выровняв шаг, она подняла глаза и встретилась взглядом с глазами Ляо Фэн и обезображенными, змеящимися шрамами на левой половине ее лица.
Это выглядело куда жутче любого фильма ужасов...
— Маленькая Чу, ты хочешь расспросить меня о Мэнмэне, верно?
Голос прозвучал низко и хрипло, будто в горле застрял кусочек свинца, и сквозь эту фильтрацию обрел особую, свинцовую тяжесть. Если бы пришлось определять человека исключительно по звуку голоса, поначалу было бы трудно понять, мужчина это или женщина.
Услышав этот голос, Чу Юй почувствовала, как сердце снова тревожно ёкнуло: неужели ожоги оказались настолько тяжелыми, что повредили голосовые связки?
— Да, я хочу во всем разобраться. Брат Бо ведь говорил вам об этом?
Дверь распахнулась шире, приглашая ее войти.
Чу Юй качнула носком туфли. Как странно: только что, когда хозяйка была против, она всеми силами рвалась внутрь, а теперь, когда ее пускают открыто и легально, она почему-то заколебалась.
Казалось, будто перед ней не обычная трехкомнатная квартира, а Пауучья пещера с разверстой кровавой пастью, где людей пожирают заживо, не оставляя и следа.
Внутри царил невероятный беспорядок: на журнальном столике пепельница и банка с чаем валялись на боку, диванные подушки съехали на пол, повсюду были раскиданы снеки. Без преувеличения можно сказать, что квартира выглядела так, будто в ней только что порезвилась объединенная стая хаски и аляскинских маламутов, и теперь жилье отчаянно нуждалось в спасательной операции клининговой компании.
Вообще-то, по международному протоколу, зайдя в чужой дом, Чу Юй следовало бы с любезной улыбкой похвалить обстановку — мол, как у вас уютно, чисто и аккуратно, а какая приятная цветовая гамма! Но при виде открывшейся картины она долго не могла выдавить из себя ни слова и в конце концов, с трудом перебирая в уме варианты, выдавила:
— У вас дома так... чувствуется жизнь!
Ляо Фэн привела в порядок диван, пригласила Чу Юй присесть, а затем подняла с пола пакетик со снеками, положила его в корзинку и протянула гостье:
— На прошлой неделе в супермаркете были скидки, Жуйань покупал.
Чу Юй приняла пакет, глядя на то, что держала в руках. Сколько эти снеки провалялись на полу? Если бы она сегодня не пришла, Ляо Фэн так и оставила бы их валяться? Или продолжала бы считать мусором?
После случившейся трагедии Ляо Фэн редко выходила из дома — и это было вполне понятно, учитывая ее физическое состояние, — но Чу Юй никак не ожидала, что дома та запустит себя до такой степени: на ней был надет бесформенный халат, совершенно скрывающий фигуру, а длинные густые волосы распущены по плечам, закрывая щеки и лоб, словно космы старой швабры. Хотя раньше она отличалась высоким ростом и статью, сейчас, в таком облачении, вся ее фигура казалась оплывшей и подавленной, а от былой грации не осталось и следа.
— Сестра Ляо, присядьте. Вы ведь не против, если мы заговорим о Мэнмэне?
Ляо Фэн села рядом, подавшись вперед и опустив голову. Волосы полностью скрывали ее лицо, и без пристального взгляда было невозможно понять, где у нее перед, а где зад.
— Ты хочешь помочь?
Чу Юй опешила. Она действительно хотела помочь — распутать клубок связей между делами, однако такую помощь было ой как непросто оказать. Вполне возможно, подняв страшный шум и сбив ноги в поисках ответов, она так ничего и не добьется!
— Я видела Мэнмэна. Он очень разумный мальчик, и я верю, что он никогда бы не стал баловаться с огнем и курить в примерочной.
Хотя первоначальный осмотр места происшествия указывал на умышленный поджог, само дело было слишком странным, а поджигателя найти не удавалось. Соседи по жилому комплексу, прослышав об инциденте, но не зная подробностей, судачили, не слишком ли строгими были родители и не слишком ли зажатым рос мальчик, раз, выбравшись в примерочную за пределы родительского контроля, он решил немного похулиганить — никак не ожидая, что это баловство отнимет у него жизнь.
Ляо Фэн терпеть не могла подобные разговоры. Поначалу, услышав их, она бросалась спорить, но со временем онемела от боли. Теперь, спустя более чем пять лет, эта история постепенно стерлась из тем для кухонных разговоров соседей, превратившись в перевернутую страницу.
Но под этой крышей, в этом доме, в сердце Ляо Фэн эта страница не была перевернута никогда — в этом Чу Юй была твердо убеждена.
— Да, он всегда был трусишкой, даже петарды на Новый год зажигать боялся, с чего бы ему играть с огнем?
Видя, что Чу Юй ее не боится, Ляо Фэн перестала прятаться. Она чуть приподняла лицо: кожа на нем была неровной, бугристой — где-то розоватой, где-то темно-красной, стянутой рубцами и гипертрофированными шрамами, отчего казалась пегой и разноцветной.
Ловя ее взгляд, Чу Юй видела пылающее в нем упрямство и понимала: не то что пять лет, а даже пятьдесят или пять, пока она жива хотя бы один день, эта женщина будет одержима своей целью. Пока она не выяснит истинную причину гибели сына, она не остановится.
— Дело в том, что сейчас полиция хотя и приостановила расследование этого дела, но не закрыла его окончательно. У меня есть знакомый в Управлении общественной безопасности, он невероятно предан делу. Он хочет глубже во всем разобраться, собрать информацию и проверить, нет ли какой-нибудь зацепки.
Выслушав ее, Ляо Фэн на мгновение затуманилась взглядом. В свое время, поскольку камеры видеонаблюдения в магазине не работали, полиции пришлось поднимать записи с камер на близлежащих улицах в поисках подозреваемого. Масштабы проверочных работ были колоссальными — было задействовано более сотни сотрудников полиции, но спустя несколько месяцев воззи, казалось, и ныне был там. Какой толк от того, что один знакомый Чу Юй попытается отыскать какую-то зацепку?
Впрочем, сомнения длились лишь миг. Когда расследование свернули, ее сердце рухнуло в пропасть, и одно время она даже подумывала действовать в одиночку, перекопать землю носом, но вытащить преступника на свет. Однако она понятия не имела, кто этот преступник и где его искать; все методы расследования, какие только приходили ей в голову, полиция уже испробовала, после чего им оставалось лишь прийти к ней и попросить держаться.
И вот теперь, спустя столько лет, кто-то по-прежнему помнит о страшной гибели ее сына. Она была одновременно потрясена и взволнована, и, не заботясь о том, насколько призрачна надежда, закивала:
— Хорошо! Что ты хочешь узнать? Спрашивай!
Вопросы уже были заранее обдуманы в ее голове. Чу Юй хотела найти точки соприкосновения между делами, начав с самих жертв.
— Сестра Ляо, а Мэнмэн любил общаться в интернете?
Судя по словам Чу Дунжэнь, все жертвы проживали в совершенно разных уголках страны — их разделяли огромные расстояния, они принадлежали к разным возрастным группам. Если их гибель была делом рук одного и того же убийцы, если они являлись тщательно отобранными им жертвами, то связать их воедино могла разве что сеть. Только интернет способен объединить столь разобщенных людей.
Ляо Фэн задумалась, покачала головой, а затем кивнула:
— Он действительно любил возиться в телефоне. Тогда я боялась, что это помешает его учебе, поэтому часто забирала гаджет. Иногда я слышала звуки входящих сообщений, а потом, посчитав это слишком шумным, заставила его поставить телефон на беззвучный режим. Но, наверное, это были просто его одноклассники.
— А он не упоминал, что собирается встретиться с кем-то из интернет-знакомых?
— Вообще-то... упоминал, — Ляо Фэн от усердных раздумий почесала лоб, и шрамы на тыльной стороне ее ладони ничуть не уступали тем, что уродовали лицо. — Но я сказала ему, что если он хочет с кем-то встретиться, то пусть берет нас с отцом — мы посидим где-нибудь в стороне и понаблюдаем. Он счел это неловким и забросил эту идею.
Чу Юй промолчала. Похоже, период подросткового максимализма свойственен каждому юноше, а методы родительского контроля остаются неизменными во все времена.
— Что такое, маленькая Чу? Ты подозреваешь, что в интернете он связался с какими-то преступниками?
Ляо Фэн снова заволновалась, кровь прилила к голове, и всё ее лицо покраснело, смешиваясь со шрамами, отчего она стала похожа на перезревший плод питайи, из которого вот-вот брызнет ярко-красный сок.
— Нет, сестра Ляо, я совсем не это имею в виду. Я подозреваю, что какие-то злоумышленники заморочили Мэнмэну голову в сети.
Чу Юй положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Под ладонью отчетливо проступали ключицы, а мышцы женщины были натянуты струной, готовые в любой момент сорваться с места.
Вдруг тело Ляо Фэн затряслось в мелкой дрожи, и ее худые плечи, словно тупой нож, начали царапать ладонь Чу Юй. Та понимала: женщина годами сдерживала боль, и нынешний разговор стал той самой искрой, которая подожгла бушующее пламя эмоций — без хорошего выхода наружу здесь было не обойтись.
Понимая, что уговаривать бесполезно, Чу Юй решила позволить Ляо Фэн вволю выплакаться. За последние годы та заперла себя в этой стометровой квартире, почти не видя живых людей — тут любой нормальный человек сойдет с ума, не говоря уже о матери с израненным сердцем.
Она уже приготовилась составить той компанию в слезах, как вдруг Ляо Фэн резко подалась вперед, уткнувшись лбом ей в ключицу, обхватила руками за талию и всем телом прижалась к ней.
— Маленькая Чу, ты... ты должна мне поверить.Чу Юй чуть не задрожала всем телом. Она ужасно не любила близкий контакт с людьми: в обычной жизни, видя кошек или собак, никогда их не гладила, а также почти не пользовалась метро и автобусами. Ощущение соприкасающихся рук и правда приводило её в ярость. Выражаясь словами Чу Дунжэнь, возможно, она изобрела собственную болезнь — синдром контактной аллергии на поверхности движущихся биологических объектов.
Хотя до запущенной стадии дело ещё не дошло — от прикосновения она бы всё-таки не умерла, — но стоит кому-то её коснуться, как её тело действительно начинает пробирать дрожь, что куда неприятнее, чем съесть кусок жирного мяса сывьем.
Но как выдающийся специалист по психическому здоровью, любезный психолог и преданный своему делу начальник Чу из Отдела суперлюдей, Чу Юй продемонстрировала прекрасные психологические качества: она улыбнулась, обняла Ляо Фэн и легко погладила её по спине.
— М-м, я верю тебе. Мэнмэн — хорошая девочка и точно не станет заводить сомнительные знакомства в интернете.
Ляо Фэн нашла утешение и уткнулась в ключицу Чу Юй. Бугристые шрамы терлись о её обнаженную кожу, из-за чего Чу Юй чувствовала, как внутри неё бушуют молнии и гремит гром, и ей безумно хотелось разорвать Ляо Фэн на куски прямо на месте.
Обнимая девушку, она ощущала её хрупкую худобу. Хотя просторная пижама делала всю её фигуру мешковатой и раздутой, но как можно набрать хоть немного веса, целыми днями чахня дома? Она наверняка с каждым днем становилась всё тоньше, так что даже кости отчетливо выделялись.
— Малышка Чу, ты всегда будешь со мной рядом? — всхлипнув, тихо проговорила Ляо Фэн. Она плакала сдержанно, совсем не так истерично, как представляла себе Чу Юй.
— Буду. Я живу этажом ниже, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, приходи в любое время!
Тело Ляо Фэн подрагивало еще несколько минут. Она использовала Чу Юй вместо подушки для объятий, выплакивая все слезы на её плечо. Чу Юй не двигалась с места, позволяя Ляо Фэн делать с собой всё что угодно. Она знала, что сейчас Ляо Фэн нуждалась вовсе не в пустых утешениях — на самом деле та и сама всё прекрасно понимала, — ей просто хотелось, чтобы рядом нашелся кто-то, способный разделить невыносимую тяжесть, давившую на сердце.
Незаметно наступила глубокая ночь. К тому времени, как Ляо Фэн выплеснула эмоции, полночь уже миновала. Понимая, что девушка находится на эмоциональном взводе, Чу Юй не стала расспрашивать её дальше и велела сначала отдохнуть, а сама с темными кругами под глазами спустилась вниз.
Сун Цинъян всё еще дежурил на повороте: он сидел на перилах, подперев подбородок рукой. Заметив появившуюся Чу Юй, парень спрыгнул вниз и зевнул так долго и глубоко, что, когда рот раскрылся шире некуда, пол-лица оказалось занято одной зевотой.
— Пошли, вернемся спать. Погляди-ка на свой рот, он размером с мою голову.
Вернувшись на вторую квартиру, Чу Юй велела Сун Цинъян забраться в розовую люльку из пеноматериала и ложиться спать. Просидев на диване два часа в одной и той же позе, она чувствовала, как у неё ломит всё тело, и искренне удивлялась тому, как Ляо Фэн умудрилась провисеть на ней целых два часа, да еще и уткнувшись носом в ямку на ключице, и при этом не задохнулась от нехватки воздуха!
Приняв ванну, Чу Юй тщательно оттерла себя мочалкой с ног до головы. Теперь кожа покраснела, и сама она напоминала ярко-розовый персик-долгожитель, только что выпрыгнувший из кипятка, от которого валил пар.
Выйдя из ванной с капающими мокрыми волосами, она накинулась в полотенце и, даже не утруждая себя сушкой, сразу набрала номер Фан Дато.
Фан Дато являлся по первому зову Чу Юй, отвечал на звонки мгновенно, бежал по первому приказу и уходил по взмаху руки — по его собственному признанию, у его будущей девушки, пожалуй, не будет такого обращения.
— Алло, Дато, как обстоят дела? Изложи ситуацию в пятистах словах.
Еще в средней школе Фан Дато отличался способностью выдавать сочинения повышенного объема: стоило лишь убрать ограничения по количеству знаков, как он исписывал весь бланк плотным текстом, словно сутру.
— Я нашел родителей погибшей, объяснил обстановку. Они вели себя вполне сносно и составили для меня список ее прежних друзей по играм, а я попросил Муюй проверить их всех — никаких отклонений. Затем я переслал Муюй аккаунты социальных сетей, которыми пользовалась погибшая; сейчас она, должно быть, отсеивает полезную информацию. На самом деле девочка была довольно милой, родители рассказывали, что она росла очень разумной, училась так, что они никогда из-за нее не переживали, каждый день по возвращении домой занималась домашними делами, водилась с младшими братом и сестрой — просто образец хорошего ребенка, из тех, кто в школе собирает красные флажки пачками. Ой, в начальной школе вроде уже не дают красные флажки, теперь выдают грамоты...
Чу Юй оборвала его на полуслове, решительно меняя тему:
— Ладно, с работой справился неплохо. Когда возвращаешься?
— Уже подъезжаю, я как раз проехал пункт оплаты. Говорю с вами по громкой связи через блютус, еще пара фраз — и покажутся ворота Отдела Расследований. Вообще-то мне следовало вернуться попозже, глядишь, успел бы застать дедушку, который продает у входа лепешки с яйцом. Подумать только, у него хватает смелости торговать с лотка прямо возле Департамента общественной безопасности — это просто восхитительное мужество!
С легкой подачи этого разговора Чу Юй внезапно почувствовала голод. Сегодня вечером она еще ничего не ела, только болтала со всякими Чу Дунжэнь. Если подумать, в роли дочери она тоже вела себя паршиво: вытащила родного отца на улицу и угостила лишь чашкой чая, просидев в кафе добрую половину дня и даже не покормив его обедом — то ли дело сообразительный Сун Цинъян, который тайком заказал себе западную еду и сам со всем разобрался.
Теперь же, когда добытчик еды возвращался, она спохватилась, ощутив зверский голод:
— Дато, не возвращайся в Отдел Расследований, поезжай сразу в Жилой комплекс Синье. Как можно быстрее. Поднимешься ко мне и пожаришь пару яиц.
Фан Дато на том конце провода озадаченно переспросил:
— Стойте, вы что, не с Муюй? Разве она не в Отделе Расследований?
— Она там, а я нет. По дороге за мной и Сяо Бан увязался объект наблюдения, мне пришлось временно сменить место.
— Вас преследовали! — голос Фан Дато взлетел на октаву выше, и Чу Юй показалось, что он сейчас затянет песню. — Вы в порядке? Сяо Бан сошлась с ней один на один? Кто победил? Сколько раундов дрались? Иглы Сяо Бан не растеряли?
Чу Юй одной рукой прижала живот, а другой держала телефон. На ее лице запечатлелось выражение тоски, какое бывает у родителей, помогающих детям с домашкой по алгебре:
— Если бы она победила, смогла бы я вернуться? На дороге случилось непредвиденное, парочка тугодумов задумала ограбление, так что та отвлеклась и ушла.
Фан Дато крутанул руль, съехал с развязки скоростной трассы мимо зеленой полосы и магазина крупногабаритных грузовиков прямо к южным воротам Жилого комплекса Синье, сверяясь с навигатором в поисках северных.
— Тогда, начальник Чу, разве вам сейчас не грозит опасность? Если за вами следит беглый психопат, она ведь может... Ой, стойте, от Муюй пришло экстренное сообщение!
Чу Юй сбросила вызов, обнаружив, что ей тоже поступил запрос на связь от Муюй. Она торопливо приняла вызов.
Диспетчер сразу доложила:
— Начальник Чу, у меня тут трансляция с камеры вашего дома. Я засекла у здания подозрительного человека — он невероятно похож на того, кто преследовал вас только что, сходство процентов девяносто, только сменил одежду. Всё в той же толстовке, но другого цвета.
Ради безопасности госпожи Чу Муюй развернула целую паутину цифровой слежки: во всех местах, где та часто бывала, были получены права доступа к камерам для удаленного мониторинга, чтобы гарантировать абсолютную безопасность обстановки и избежать любых неожиданностей. Чу Юй некогда смущенно обронила: при таком тщательном досмотре она теперь даже в носу ковырять боялась чересчур размашисто.
Услышав взрывную новость от Муюй, Чу Юй словно накачали допингом — её дух мгновенно воспрянул. Она тут же включилась в игру в кошки-мышки, отдав указания Фан Дато и Муюй действовать в слаженном тандеме.
Муюй переслала снимок преследователя. Фан Дато увеличил изображение и восхищенно присвистнул:
— Ого, а прикид-то крутой, будто на танцевальный батл собралась.
Муюй переключала кадры наблюдения, не отрывая глаз от монитора:
— Меньше болтовни, за работу!
Фан Дато въехал на территорию и припарковал машину на площадке. В тусклом свете уличных фонарей он заметил у кустарника возле одиннадцатого дома шевелящуюся темную силулуэт: незнакомец задрал голову и в упор разглядывал окна второго этажа, явно намереваясь вскарабкаться наверх по внешнему блоку кондиционера.
Фан Дато извлек из бардачка телескопическую дубинку, сжав резиновую рукоять и выдвинув среднюю и переднюю секции. Он постучал ею по ладони, расплывшись в зловещей усмешке:
— Ххе, малышка, сегодня дядя преподаст тебе жесткий урок!
В беспроводном наушнике раздался приказ Чу Юй:
— Только не лезь на рожон!
Фан Дато глянул на маячившую впереди фигуру:
— Не бойтесь, я знаю меру, оставлю её живой.
Чу Юй уточнила:
— Я имею в виду, что ты ей вряд ли осилишь.
— Да ладно вам, сестрица Чу, я ведь целых два года отпахал в полицейской академии, занятия по физической подготовке уж точно не прогуливал!
Не успел он договорить, как притаившаяся впереди фигура вдруг выпрямилась во весь рост, поднимаясь выше кустов. Словно что-то почуяв, нарушительница резко сорвалась с места.
Муюй выдала предупреждение:
— Дато, осторожно, цель направляется прямо к вашей машине!
Пусть внешне Фан Дато держался дерзко и непринужденно, в глубине души он сохранял крайнюю настороженность к этой младшей сестричке, о которой так подробно рассказывала Чу Юй. Видя, как та уверенно шагает ему навстречу, он почувствовал, как ладони на рукояти телескопической дубинки мгновенно покрылись потом, и выпалил:
— Ёлки-палки, эта девчонка что, собралась напасть на полицию... тьфу, на суперчеловека?
Примечания автора:
Спасибо следующим малышкам за подпитку:
Не судите книги по отзывам, Цзюму, Двадцать лет тишины, Девочка, дующая на шерсть, Таобай Цзюйши.
Спасибо за молнии-награды малышкам:
Девочка, дующая на шерсть, diamond, Се Юань.
А также за ваши страстные комментарии! Каждый раз, читая их, я хохочу в голос: «ха-ха-ха-ха-ха», смеюсь как двухсотфунтовый увалень.
Спасибо, дорогие товарищи, что идете со мной рука об руку всю дорогу. Дойти до этого момента — уже проявление невероятной стойкости, ха-ха-ха!
http://bllate.org/book/30495/3717410
Готово:
