Добравшись до Первой городской больницы, они выяснили, что Ху Биня уже перевели в реанимацию. Впрочем, его состояние стабилизировалось: эту ночь он пробудет под особым наблюдением в реанимационном отделении, и если не возникнет непредвиденных осложнений, завтра его уже переведут в обычную палату.
Ранения на его теле оказались неглубокими — жизненно важные органы задеты не были. Еще в Больнице Цзиньшуй доктор Суй аккуратно зашила все порезы, однако куда опаснее была черепно-мозговая травма. Хотя она не угрожала жизни напрямую, ее оказалось вполне достаточно, чтобы повергнуть мужчину в глубокое бессознательное состояние. Пройдет ли это через три-пять дней или затянется до конца его дней — зависело исключительно от его организма и личной удачи, так что оставалось лишь надеяться на лучшее и постепенно восстанавливаться.
Прильнув к защитному стеклу, Чу Юй молча смотрела на его спокойный профиль, и на душе у нее скребли кошки. Человек, с которым она еще вчера лицом к лицу вела беседу, сегодня лежал на больничной койке безмолвный и неподвижный, а тот, кто лишил его этой неподвижности, бесследно исчез. Ощущение было такое, будто она с утра до ночи в поте лица ухаживала за драгоценным женьшенем, а во второй половине дня его нагло вырыла дикая свинья, да так резво унесла копыта, что и следов не осталось — сплошной убыток, ни единого шанса вернуть кровные!
Едва она простояла у дверей реанимации несколько минут, как к ней подошла медсестра, вежливо прося удалиться, чтобы не тревожить тяжелых больных. Чу Юй достала удостоверение сотрудника полиции и тихо произнесла:
— Проведите меня в раздевалку, мне нужно переодеться.
Хотя они принадлежали к другому ведомству и формально должны были носить иные документы, каждый раз светить удостоверением сотрудника Сверхнормального отдела было не с руки. К тому же специфика их расследований требовала строжайшей секретности, поэтому начальство попросту выдало Чу Юй обычную полицейскую ксиву — все равно при проверке вопросов не возникнет, она действительна по всей стране.
Облачившись в одноразовый защитный костюм, натянув маску и стерильные перчатки, Чу Юй шагнула в палату. Внутри поддерживалась постоянная температура, так что ни холода, ни жары человек не чувствовал. Из-за тяжелого состояния пациенту пришлось обнажить грудь и живот, а всё его тело было упутано трубками различных медицинских приборов.
Взять хотя бы директора Ху: из-за ранения в груди его туловище было замотано бинтами, а сверху его накрывали лишь легким одеялом — больничную пижаму надевать не стали, чтобы лишний раз не раздражать травмированную кожу.
Чу Юй бегло просмотрела снимки магнитно-резонансной томографии Ху Биня, убедившись, что в сером и белом веществе головного мозга нет явных патологий, а затем изучила электроэнцефалограмму. На графике виднелись хаотичные волны с редкими проблесками альфа-ритма — судя по всему, существовала реальная вероятность того, что он превратится в овощ.
Поскольку колотые и резаные раны были сплошь затянуты повязками, рассмотреть их первоначальный вид было невозможно. Чу Юй сделала шаг вперед и протянула руку, намереваясь приподнять бинт и изучить нанесенные узоры.
Вообще-то, в отчете технической разведки имелись фотографии повреждений, которые врачи сделали по требованию полиции. Но поскольку снимали не профессионалы, кадры вышли смазанными, детали узоров рассмотреть не удавалось.
Медсестра поначалу приняла Чу Юй за крупного специалиста и даже ослабила бдительность, но, увидев столь безрассудный поступок, переменилась в лице от ужаса. Бросившись вперед, она перехватила ее руку, не смея повысить голос:
— Инспектор, одумайтесь! Это же не труп, человек еще жив!
— Судя по всему, эта рана затронула лишь дермальный слой, не переживайте, ничего страшного не случится.
Медсестра пригляделась повнимательнее: левая половина груди действительно была перевязана наспех, совсем не так серьезно, как правая, укутанная в несколько слоев.
Она разжала пальцы, и Чу Юй аккуратно отогнула край марли, разглядывая подробности увечья.
На коже скальпелем был вырезан замысловатый узор: продолговатый овал с развевающимися по краям лепестками, сходящимися к центру, словно соединенными длинным стеблем. Со стороны это напоминало изящный рисунок тушью, изображающий весеннее пробуждение, вот только полотном служила человеческая кожа, а краской — плоть и кровь.
Бросив мимолетный взгляд, Чу Юй сразу поняла, что это лепестки, хотя к какому именно растению они принадлежали, с ходу сказать не могла.
Медсестра тоже нашла рану странной, наклонилась поближе, вглядываясь в нее, и невольно цокнула языком:
— И кому только в голову пришло такое вырезать? Настоящий извращенец!
Вернув повязку на место, Чу Юй кончиками пальцев легонько коснулась тыльной стороны ладони Ху Биня — под кожей отчетливо ощущалось тепло циркулирующей крови, этот неизменный след бьющейся жизни.
Узор был вырезан с поразительной аккуратностью: глубина ровная, линии плавные и естественные, вся композиция выполнена на одном дыхании. Очевидно, что убийца обладал высочайшим мастерством и обращался с лезвием виртуозно. Если бы судить приходилось исключительно по характеру ран, Чу Юй заподозрила бы в преступнике плотника или хирурга — обычным кухонным ножом такие вензеля по человеческой коже не выведешь, тут требовалась профессиональная подготовка и богатая практика. Неудивительно, что сыщики обратили взоры на сотрудников самой больницы.
Однако человек, столь искусно владеющий скальпелем, просто не мог не знать анатомию человеческого тела. Если бы его целью было убить, он бы целил прямо в сердце с левой стороны, а не в правые ребра. Выходит, она оставила Ху Биня в живых намеренно?
Мысленно попрощавшись с директором Ху, Чу Юй вышла из реанимации и сняла маску.
Муюй сидела в коридоре в ожидании. Проведя на ногах сутки напролет, даже она, закоренелая сова, валилась с ног от усталости. Девушка уже клевала носом, но, услышав шаги Чу Юй, через силу приподняла голову, демонстрируя жуткие темные круги под глазами.
— Компьютер еще включен? Поищи-ка мне изображения цветов белой акации.
Пальцы Муюй запорхали над клавиатурой, и стоило ей нажать клавишу ввода, как перед глазами Чу Юй возникло четкое фото цветущей акации.
Белоснежные, изящные соцветия с загнутыми вверх кончиками лепестков, похожие на кружевные юбки, а собранные вместе бутоны образовывали пушистые виноградные гроздья.
В памяти всплыло описание Ся Ихань: сплошной ковер из опавших цветов акации, ветхая хижина и распростертый на полу мужчина.
Теперь этим мужчиной стал Ху Бинь, только лежал он не в заброшенном доме, а на больничной койке, усыпанный цветами акации прямо на собственном теле.
Чу Юй кивнула, ее губы едва заметно шевельнулись:
— Пойдем, картина мне ясна.
На исходе ночи больница погрузилась в мертвую тишину — настоль глубокую, что в ней не чувствовалось ни малейшего признака жизни. Голос Чу Юй прозвучал тихо, но веско, отразившись от плитки пола.
В шесть часов утра в конференц-зале Отдела исследования и расследования сверхнормальных людей собрались все четверо.
Муюй, Фан Дато и Сун Цинъян уселись вокруг круглого стола. Муюй обеими руками сжимала стаканчик с кофе, изо всех сил тараща глаза и проявляя последние зачатки стойкости закоренелой полуночницы. Фан Дато и Сун Цинъян только что выбрались из постелей; Дато принялся сонно тереть глаза, намереваясь шмыгнуть на кухню готовить завтрак, но Муюй схватила его за шиворот и бесцеремонно швырнула в крутящееся кресло.
Фан Дато влепил себе пару легких пощечин с обеих сторон, мгновенно взбодрившись:
— Новое дело подоспело? Давайте, выкладывайте, жду с нетерпением!
Услышав слово с нетерпением, Сун Цинъян решил поддержать атмосферу и подпрыгнул на месте пару раз, изображая разминку.
— Цель, которую нам предстоит выследить на этот раз — молодая девушка, восемнадцати лет от роду. Обладает высоким интеллектом, серьезным боевым потенциалом, антисоциальным расстройством личности, виртуозно владеет холодным оружием и гаджетами, а также обладает колоссальными навыками контрразведки.
Произнеся это, Чу Юй вывела на экран фотографию Ся Ихань. Та стояла в саду в полосатой больничной пижаме, напоминая яркий островок синевы среди буйной зелени. Хрупкая и безмятежная, она походила на мягкое зимнее солнце, источая настолько умиротворенную и безобидную ауру, будто вовсе не принадлежала этому суетному миру.
Фан Дато уставился на экран во все глаза и шумно восхитился:
— Ого, да она же просто совершенство!
На лице Чу Юй появилась улыбка любящей матери:
— И правда совершенство. Следующим, кого она отправит в реанимацию, вполне можешь оказаться ты.
— Ого, неужто настолько крута? Расскажите же скорее.
Чу Юй подробно изложила всю хронологию событий: от поступления Ся Ихань в больницу до ее исчезновения. Она оперировала исключительно сухими фактами, не примешивая никаких личных эмоций, в то время как трое подчиненных усердно конспектировали каждое слово с усердием примерных первоклашек.
Полчаса пролетели незаметно. Заметив, что все трое погрузились в раздумья над записями, Чу Юй задала вопрос:
— Дато, помнишь, я упоминала, что пациенты рядом с ней теряли контроль над эмоциями и совершали опасные поступки? Как ты можешь объяснить это с точки зрения физиологии?
Фан Дато почесал буйную шевелюру. Вообще-то внешностью он обладал весьма недурной: кожа была такой нежной и гладкой, словно сошла со страниц глянцевого журнала, а пропорции черт лица выглядели так, будто их любовно отфотошопили. Вся беда заключалась в том, что он совершенно не заботился о внешнем виде, ежедневно разгуливая с гнездом на голове и периодически взъерошивая волосы пятерней, из-за чего в мгновение ока превращался из интеллигентного юноши в дикого бродягу.
— Если человек провоцирует у окружающих помешательство без единого физического контакта или словесного обмена, то разве что она работает ходячим генератором аэрозолей, распыляющим в воздухе индоламин и тетрагидроканнабинол.
Чу Юй невольно усмехнулась:
— Следуя твоей гипотезе, я бы уже давно сошла с ума, ведь я нахожусь ближе всех к ней целыми днями.
— Наверное, ты ей слишком нравишься, рука не поднимается, вот она тебя и заблокировала, — вставила Муюй.
Чу Юй покрутила в руке указку, сложив руки на груди:
— Прекрасно, эту порцию лести я принимаю.
С этими словами она нажала кнопку на указке, свернула слайд-шоу и открыла трехмерную модель больничного здания, которую Муюй смоделировала ближе к рассвету, максимально точно воссоздавая реальную обстановку.
Муюй присутствовала на вчерашнем совещании и прекрасно помнила, что изначально подозрения падали на внутренний персонал больницы, но затем Чу Юй резко сменила вектор. Судя по ее текущему настрою, начальник окончательно утвердилась в мысли, что виновницей всех бед была та самая загадочная душевнобольная.
— Опираясь на данные, собранные с вечера до сегодняшнего утра, я выстроила таймлайн и теперь могу примерно восстановить ход преступления.
Трое подчиненных тут же навострили уши — они уже привыкли к тому, что Чу Юй способна выдавать громкие прорывы на пустом месте, выстраивая логику преступника через чистую психотерапию, что всегда было ее коронным номером.
Световой луч указки скользнул к палате 710 на трехмерной схеме:
— Вчера в семнадцать сорок я приступила к сеансу гипноза с Ся Ихань. В шесть я покинула палату, приняла у дверей звонок от Дато и бросила фразу: «Я скоро вернусь». Она вполне могла расслышать это изнутри и сообразить, что я покидаю больницу в экстренном порядке и у меня попросту нет времени связываться с другими врачами.
Сразу после моего ухода она связалась с внешним миром по мобильному телефону, удаленно активировав глушилку электронных сигналов, чтобы заблокировать камеры. Затем она позвонила в кабинет Ху Биня. Предполагаю, она передала ему следующее: директор Ху, доктор Чу оставила мне телефон, у нее срочные дела, и она попросила меня связаться с вами, чтобы вы оценили мое состояние.
Директор Ху, разумеется, удивился бы. Но раз у Ся Ихань появился телефон и она заговорила, он мог решить, что мое лечение возымело плоды и теперь требуется его врачебное вмешательство. Тем более перед самым уходом в 710-ю я предупредила его, что буду использовать особые методы, и просила не беспокоиться.
Вероятно, Ся Ихань уговорила Ху Биня перейти для консультации в хорошо оснащенный смотровой кабинет, сославшись на то, что в палате 710 еще не выветрились остатки примененных мной медикаментов. Но истинная причина крылась в другом: она знала, что двери и окна 710-й комнаты пуленепробиваемые и сбежать оттуда нереально, поэтому выбрала куда более уязвимый процедурный кабинет.
С половины седьмого до половины восьмого вечера большинство пациентов уже ужинало или развлекалось в зонах отдыха, где их контролировали дежурные медсестры. Остальной персонал обычно кучковался на постах первого и третьего этажей, заполняя журналы. Ся Ихань и Ху Бинь спускались с седьмого этажа на шестой — всего на один пролет вниз, что тоже было тщательно продумано, дабы не привлекать лишнего внимания.
Чу Юй передвинула изображение, переключив сцену на смотровую, где отчетливо прорисовывались столы, стулья, кушетка, раковина, компьютер и медицинский шкаф.
— Оказавшись внутри, директор Ху убедился, что пациентка не проявляет агрессии, и потерял бдительность. Стоило ему повернуться к ней спиной, как она открыла шкафчик, достала медицинские перчатки и напала на него.
Судя по всему, она прошла специальную подготовку и без труда способна вырубить взрослого мужчину. Ху Бинь, ничего не понимая, попытался дать отпор, но силы были неравны — в ходе потасовки он получил множество ушибов.
В конце концов Ся Ихань нанесла ему мощный удар по голове, и директор Ху рухнул на кушетку. Затем она раздобыла медицинскую маску, шапочку, натянула белый халат Ху Биня и под видом медперсонала пробралась в складское помещение или стерилизационную за скальпелем.
Вернувшись в смотровую, она перевернула его на живот, расстегнула одежду, обнажив спину, и принялась за дело. Сначала вонзила скальпель в тело, а затем с помощью специализированных инструментов для глазной и кистевой хирургии вырезала на его левой половине груди тот самый узор. Работа выполнена филигранно — должно быть, она осталась крайне довольна творением. Перед уходом она обмакнула перчатку в лужу крови на полу и вывела на ножке кушетки три буквы: C, H, Y.
В промежутке между шестью и половиной восьмого врачи и медсестры как раз сменялись после смены, а посетители покидали больницу. Поскольку клиника находилась на окраине города, большинство уезжало на машинах, и Ся Ихань вполне могла спрятаться на заднем сиденье одной из них, чтобы беспрепятственно покинуть территорию.
По завершении реконструкции в конференц-зале повисла тяжелая тишина. Фан Дато живо представил себе фотографию Ся Ихань и мысленно воссоздал картину того, как эта хрупкая девчушка с лезвием в руках кромсает человеческую плоть — от одной этой мысли у него затылок покрылся мурашками.
Муюй выслушала доклад и задумчиво кивнула, хотя в ее голове все еще вертелись нестыковки с версией следствия:
— Начальник Чу, а в какой именно момент вы поняли, что убийца — именно Ся Ихань?
— А кроме нее, найдется ли на свете другой такой безумец, который станет выводить мое имя на месте преступления?
— Но зачем ей понадобилось нападать на Ху Биня?
Чу Юй выключила экран, давая понять, что описательная часть подошла к концу:
— Вот это нам как раз и предстоит выяснить. Пока что я могу разложить по полочкам сам процесс преступления, но его мотивы по-прежнему остаются черным якром.
Строго говоря, Чу Юй и сама находила ситуацию невероятной. Если Ся Ихань изначально планировала расправиться с Ху Бинем, почему она вела себя с ним так отстраненно, зато проявляла к самой Чу Юй повышенный интерес? К тому же уровень опасности пациентки зашкаливал, а она, не имея при себе никаких средств защиты, в одиночку сблизилась с ней и провела жесткий сеанс гипноза.
И в итоге сама осталась невредима, а Ху Биня заколотили в реанимацию.
Этот вопрос определенно стоил глубоких раздумий.
— Начальник Чу, может, поделимся догадками с полицией? — подала голос Муюй.
— По дороге сюда я уже выложила свои находки капитану Лю, рассчитывая на тесное сотрудничество и то, что руководство позволит мне координировать поиски. Но он упрямо считает, что и латинские буквы, и вырезанная акация — лишь попытка преступника пустить пыль в глаза, и настаивает на проверке всего больничного персонала.
Чу Юй откинулась на спинку кресла, устроившись с максимальным комфортом:
— Впрочем, так даже лучше. Эта малышка наверняка сейчас пристально следит за новостями из больницы, наблюдая, как копыта копают под сотрудников. Видя эту суету, она может потерять бдительность, что нам только на руку — легче будет ее выследить.
Уголки ее губ приподнялись, являя миру улыбку матерой мафиозной боссши:
— К тому же, когда дело касается навыков слежки, мы ничуть не уступаем соседям. Против таких умников лобовые методы вроде оцепления районов, блокпостов на дорогах и перекрытия трасс малоэффективны — здесь требуется бить неожиданно.
Не сомкнув глаз за всю ночь, Чу Юй все еще фонтанировала энергией. Она всегда была такой: чем сильнее оказывался противник, тем сильнее разгорался ее азарт, заставляя адреналин бурлить в крови.
После инцидента с Ху Бинем она выделила три непреложных факта:
Первое: кроткий и безобидный вид, который Ся Ихань демонстрировала при ней — не более чем маска, под которой скрывалась коварная натура.
Второе: идеальное знание внутреннего распорядка и планировки клиники доказывало, что преступление было спланировано заранее.
Третье: она обладала мощными навыками контрразведки, поэтому стандартные оперативные методы против нее не сработают. Находясь в тени, она требовала глубокого анализа психологического портрета, чтобы предугадать ее шаги и организовать точечный поиск.
Сформировав общую картину происшествия, Чу Юй приступила к распределению обязанностей:
— Муюй, немедленно подними досье на Ся Ихань, мне нужны все сведения о ней! Дато, вы с Цинъяном отправляйтесь в Больницу Цзиньшуй. Когда она поступала туда, ее сопровождал какой-то мужчина — проверьте камеры, не удастся ли выцепить номер его машины. Полиция наверняка тоже пытается разыскать ее родственников, но вряд ли у них что-то выйдет.
Трое подчиненных тут же отдали честь и бросились выполнять приказ. Муюй, у которой уже давно чесались руки устроить полноценную кибератаку на эту таинственную девицу, едва дождалась команды, чтобы запустить поисковые скрипты — правда, углубленная информация по гражданам хранилась лишь в закрытой сети отдела, и теперь, получив карт-бланш от Чу Юй, она принялась за дело с удвоенным усердием.
Пока Муюй стучала по клавишам, Чу Юй заложила руки за пояс и зашагала по кабинету:
— Когда ее привезли в больницу, отец заявил, что у нее еще нет удостоверения личности, поэтому они использовали его данные. Кто знает, настоящим ли было то свидетельство...
Муюй резко замерла посреди набора текста, уставившись в монитор остекленевшим взором.
— Что такое, удалось пробить? — Чу Юй широким шагом пересекла комнату, в ее глазах вспыхнул огонь возбуждения.
Муюй развернула к ней экран:
— Система показывает, что Ся Ихань умерла пять лет назад.
http://bllate.org/book/30495/3717406
Готово:
